Попаданец в Игру Престолов (СИ)
- Помнишь, как мы играли с птицами в детстве? Выкладывали дорожки из хлебных крошек, и они шли по ним будто зачарованные, поедая каждый кусочек хлеба. – Петир ободряюще погладил прижавшуюся к нему всем телом женщину, - Надеюсь ты не забыла ваш с сестрой тайный язык?
После кивка Лизы, Бейлиш продолжил:
- Напиши ей. Напиши, что Джон был отравлен Ланнистерами. Он узнал страшный секрет, и королева опоила его ядом. – прошептал Мизинец и вновь поцеловал Лизу, потянувшись к завязкам её платья.
План придётся начать чуть раньше. Но даже умнейшим иногда приходится подстраиваться под переменный ветер судьбы.
Да начнётся Игра…
Глава 82. Бастард. Или нет?
Год 298 от Завоевания Эйгона.
Вестерос. Семь Королевств. Винтерфелл.
Джон снял тряпицу со стойки и утёр пот на лице. Глаза слегка щипало, дыхание сбилось, а левое плечо ныло после недавнего удара.
Ветер почти не тревожил людей тут, на тренировочном ристалище, в окружении древних высоких стен Винтерфелла, но погодка была прохладной. Гвардейцы его отца только окончили тренировку под приглядом бородатого Халлиса Моллена. Обычно её проводил хороший приятель Джона – Джори Кассель, племянник Мастера над оружием, но ныне капитан домашней гвардии Старков отправился во главе отряда встречать короля со свитой, что уже пересекли Перешеек и двигались к замку отца Джона, лорда Эддарта Старка.
- Пекло, Джон, в свои четырнадцать ты очень хорош с мечом. Боюсь представить в кого ты вырастешь в свои лучшие годы. – рядом снимал тренировочную броню Хозер Сноу.
Хозер был старше Джона на четыре года и ещё два месяца. Он был высок и широкоплеч, его черные жесткие волосы свободно падали на плечи, придерживаемые на лбу узким кожаным ремешком, дабы не закрывали глаза и не мешали в схватке. Квадратная челюсть, похожая по массивности на каменную глыбу, густые брови и тёмно-голубые, почти синие, глаза. Воин, вступивший в домашнюю гвардию Старков всего пару лет назад, уже успел переспать с доброй третью всех служанок и передраться не меньше, чем с половиной всех остальных гвардейцев. Дерзкий с равными и уважающий только вышестоящих, местами грубый и резкий, он был олицетворением хорошего северного рубаки. Не выгнали его из гвардии только из-за безукоризненного подчинения командирам. По крайней мере так говорил капитан Джори Кассель. Сам же Хозер больше склонялся к тому, что не погнали его из гвардейцев от того, что он почти во всех своих драках выходит победителем и его меч стоит тройки мечей вояк на службе у Старков.
- Поболтал сегодня утром с тем рыцарем, прибывшим вчера в замок во главе дюжины гружёных телег. – поведал Хозер, стягивая толстые перчатки, - Как я и думал, это подарочек от Мандерли твоему отцу. К ним недавно в порт Белой Гавани зашёл торговый корабль из самого Пентоса с полным трюмом отличного сладкого красного вина. Лорд Виман правильно рассудил, в Винтерфелле этот нектар богов будет очень кстати, когда замок наводнят эти летние рыцарьки и лорды, прибывшие вместе с королём. Точно тебе говорю, нахлебники обглодают последний окорок в закромах твоего отца и выпьют всё пойло.
- Король Роберт старинный друг моего отца, негоже встречать своего сюзерена скудным столом и потчевать его свиту прокисшим элем. – возразил Джон, - Да и за это долгое лето в Винтерфелле скопились большие запасы, накормим гостей досыта, как и подобает.
- Кормить досыта подобает совсем не таких людей… - оборвав себя на полу фразе, Хозер сплюнул на землю, - А, забудь. Просто моё бестолковой ворчание, не более. Так вот, тот рыцарь из Белой Гавани поделился со мной за несколько серебряных маленьким бочонком отличного вина из его личных запасов. – на этих словах Хозер белозубо улыбнулся, а в его тёмных сапфировых глазах заплясали озорные искорки, - Пойдём, знаю я один укромный уголок, где два достойных мужа смогут оценить прелесть вина аж из-за Узкого моря.
Джон окончательно разоблачился, сложив свою тренировочную броню в сундук у стойки с затупленными мечами. Он решил не заострять внимание на оговорке про «не тех людей». Хозер был добрым другом, и позволял себе такие вольности только в присутствии Джона, что бастард ценил. Мало кому он мог доверится, да и с ним не спешили водить дружбу, больше обращая внимание на его сводных братьев Старков, а не на какого-то Сноу, незаконнорождённого бастарда лорда Эддарта.
- Не слишком ли рано для вина? Да и что скажет мой отец, если нас застукают с вином? Лорд явно не одобрит такое. – глянув на находящееся почти в зените светило, Джон засомневался.
- В самый раз после шуточных поединков. У меня и хороший копченый окорок найдётся. Та кухарка вчера была так добра и податлива. – залихватски ухмыльнулся Хозер и, приобняв Джона за плечи, повёл его в то самое укромное место, попутно подхватив с нижней полки стойки свой холщовый мешок.
Они шли достаточно долго, в итоге войдя под кроны богорощи. Над головой переплетались ветвями кроны могучих старых деревьев, высоких и толстых. Звук шагов скрадывал накопившийся за столетия настил из опавших иголок и спревшей листвы. А Хозер всё больше расхваливал свою затею.
- Джон, скоро пир. Как же без приветственного пира, раз в замок набьется столько гостей? Ты же совсем не умеешь пить по-настоящему, как взрослый мужчина. Но ничего, я тебя научу. Не ударишь там в грязь лицом. А то, боюсь, сомлеешь от пары чарок вина и облюёшь шёлковые одеяния короля или его сына. – громкий густой смех Хозера раскатами прошёлся среди древней чащи, спугнув птиц с насиженных веток.
Джон признал эту идею стоящей. Уж опозориться перед столькими людьми и перед взглядами лорда Эддарта и короля Роберта он совсем не желал. А ведь вместе с монархом приедут ещё принцы с принцессой! Нет, совершенно точно ясно – никак нельзя захмелеть на пиру от парочки кубков и сомлеть как те девицы, которых обхаживал Хозер.
Вскоре они уже стояли на маленькой опушке, окруженной высокими грозными страж-деревьями и колючими кустами дикой ежевики. Расстелив плащи прямо на земле, они с удобством расселись и друг Джона стал вынимать из своего мешка снедь. Первым был гордо водружён окорок, следом последовал хороший кусок козьего сыра и половина большого свежего каравая из пшеницы. Последним был вынут солидный мех с булькающим содержимым, который Хозер огладил с такой любовью, будто ту прачку на прошлой неделе о которой сам уже наверняка и думать забыл.
- Ну, за короля. – откупорив пробку, Хозер сделал сразу три мощных глотка и отняв горловину от губ, вытер красные капельки рукавом, попутно блаженно прикрыв глаза.
- За короля. – принял Джон мех и приложился, стараясь делать глотки не менее большие, чем его друг.
Вино на удивление оказалось очень вкусным, сладким словно мёд и совсем не противным. До этого парню уже приходилось пробовать и вино, и эль, но ему они казались слишком… резкими что ли. Будто в хороший сок добавили ту дурно пахнущую настойку, которой мейстер Лювин обрабатывал распоротую руку Джона пару месяцев назад.
- Хорошо. – блаженно протянул Хозер, ловко орудуя ножом.
Вскоре мясо, сыр и хлеб были нарезаны, и они приступили к трапезе.
- Джон, а ты не думал, что будешь делать дальше? Через год там или пять лет. – после третьего тоста щёки Хозера чуть покраснели, и он решил сменить разговор о мечах на более серьёзный, - Твой старший брат Робб когда-нибудь станет лордом Винтерфелла и Хранителем Севера, два младших брата будут при нём знаменосцами или же кастелянами, может даже капитанами гвардии. А что же ты?
- Не хочу всю жизнь провести в замке, вот что я знаю точно. – настроение Джона тут же подпортилось.
Он уже не раз размышлял об этом. Вот кем он станет? Лордства ему не видать, как собственных ушей, это уж точно. Те же Бран и Рикон будут при старшем брате Роббе. Санса и Арья выйдут замуж и станут леди при своих мужьях, хозяйками в замках каких-нибудь великих и благородных лордов. Жить в Винтерфелле, пытаться стать капитаном гвардии, сменщиком Джори Касселя? Это будет худшей пыткой. К нему, бастарду, и так отношение не очень. Лишь братья, Арья, да отец относятся к нему хорошо, все прочие замковые жители или вовсе не замечают его, или же относятся куда как более холодно, некоторые даже открыто недолюбливают незаконнорождённого сына лорда Эддарта, видя, как к нему относится леди Кейтлин, никогда не любившая «пятно позора на репутации семьи».