Дорога из пепла и стекла (СИ)
— Что это такое? — спросила Лийга. Кажется, она тоже что-то услышала, но не поняла, что именно слышит.
— Музыка, — ответил Скрипач односложно. — Это… оттуда. Оттуда, где мы…
— Где вы — что? — требовательно спросил Рифат. Ит не ответил, он кое-как встал на костыли, и побрел в сторону воды. Лийга попыталась схватить его за рукав, но он вырвал руку, и продолжил идти. Скрипач, опомнившись, кинулся следом.
— Куда… — начала было Лийга, но Рифат покачал головой — не надо, мол. Подожди.
Подойдя к воде, Ит поднял правую руку, и, повинуясь наитию, произнес:
— Альтея, отвечай. Отвечай! Тебе приказывает четвертый владелец, Биэнн Соградо Ит, аварийный код: птица, ×688, Y344, Q798, Z422, тональность точки — ля бемоль мажор, диатонический лад с пониженной шестой ступенью, четвертая нота красная, код ноты — количество владельцев в шестнадцатой степени.
Скрипач смотрел на Ита расширившимися от удивления глазами — эти идиотские аварийные коды придумал когда-то Кир, причем с большого перепоя, и, разумеется, никто никогда их не использовал. Ит этот код помнит, и пытается использовать? Он что, считает, что там может быть…
Земля под их ногами слабо вздрогнула, по воде пошли всё увеличивающиеся, вырастающие в размерах волны, и в ту же секунду там, где висел неподвижно опутанный водорослями саппорт, возник вдруг столб яркого, белого, слепящего пламени, выжигающий вокруг себя всё вся. Земля вздрогнула ещё раз, вода на месте, где был корабль, вскипела, и на поверхность поднялось…
— Это что? — спросил Скрипач растерянно. — А я думал, там «Сансет»…
— Это не «Сансет», — ответил Ит.
— А что тогда…
— Я не знаю.
Объект, совсем небольшого размера, двигался сейчас по поверхности воды, направляясь к ним — и тут Ит почувствовал, что стоять больше не может. Он кое-как доковылял до ближайшего камня, и сел на него.
— С тобой всё в порядке? — спросил с тревогой подбежавший к ним Рифат. — Всё нормально?
— Да, нормально, — кивнул Ит. — Ногу свело, кажется.
— Что там такое? — спросил Рифат.
— Понятия не имею, — покачал головой Ит. — Сейчас, приплывёт, посмотрим.
— Но это что-то ваше, если оно тебе ответило, — сказал Рифат уверенно.
— Да, это что-то наше, — подтвердил Скрипач. — Знать бы ещё, что.
* * *Объект, подошедший к берегу, а затем, по приказу Ита, поднявшийся в воздух и севший на прибрежную гальку рядом с ними, больше всего напоминал капсулу, высотой два метра, и длиной около восьми. Глухие гладкие стены, неприметный серый цвет, никаких видимых узлов или механизмов. Скрипач походил вокруг, а затем положил руку на борт.
— Так, Люся, — сказал он. — Давай, открывайся. Вот уж не думал тут такое увидеть…
— А что это? — спросила Лийга.
— Какая-то вариация на тему спасательного модуля «Сансета», — ответил Скрипач. — Но именно вариация, он слишком маленький. На «Сансете» модули больше. И с движками. А у этой штуки движков, как таковых, нет. Разве что внутри находится что-то очень хиленькое и простое. Люся, ау, давай уже. Сим-сим, или как тебя там…
— Код свой скажи, — посоветовал Ит. — Ты его помнишь?
— Сейчас, — Скрипач на секунду задумался. — Да, помню.
Он произнес примерно такую же цепочку, как Ит до него, и стены капсулы растаяли. Перед глазами предстала довольно странная картинка: платформа, два плоских метровых бокса, самых обычных, госпитальных, и нечто, напоминающее большой, двухметровой длины и полутораметровой высоты ящик, закрытый термо-тканью, и пристегнутый к держателям двумя биощупами средних размеров.
И больше ничего.
— Гравитационная платформа, — констатировал Скрипач. — Мы на таких в миссиях раненых иногда возили, и оборудование. Капсула была поверх платформы. И, кажется, на капсуле стояло что-то активное, но при этом одноразовое. Когда Ит позвал, оно долбануло по кораблю, который ей мешал, и капсула пошла сюда.
— Но почему корабль там находился? — спросила Лийга.
— Могу только предположить, — Ит задумался. — Кажется, они просто друг за друга зацепились. Или на капсуле стоял какой-то гравитационный фиксатор, который я своим приказом сжег. А он заодно сжег корабль, который попал в его поле, скорее всего, случайно. Я не знаю, мне больше ничего в голову не прихо…
Он не договорил, потому что в этот момент над морем возник ярко-синий, сияющий луч, который ударил прямо в кабину сидящего на камнях нетикама-кипу, прожигая его насквозь. Машина вздрогнула, стала подниматься, но в этот момент её настиг второй выстрел, и корпус начал разваливаться надвое, расходиться. Раздался взрыв, потом ещё один, машина вздрогнула последний раз и замерла. В недрах её корпуса разгоралось всё сильнее оранжевое пламя.
— Патруль! — крикнул Рифат. — Это патруль, уходим!..
— Как? — крикнула в ответ Лийга.
Скрипач опомнился первым
— Платформа… — начал он, но договорить ему не дал новый взрыв, на этот раз где-то в районе ходовой части машины. — Садитесь, попробуем улететь. Ит, вставай! Вставай, говорю, чего ты, как парализованный! Рифат, помоги Лийге… Давайте, живее, пока нас осколками не накрыло, или пока эти ближе не подлетели, и не расстреляли на нас к чёртовой матери!..
Глава 26
Метатрон
26
Метатрон
Утро после бесконечной бессонной ночи получилось какое-то рваное, словно составленное из лоскутов и деталей. Детали эти каким-то странным образом стыковались друг с другом, нелепо, дико, и странно, словно кто-то неведомый склеивал куски старинной кинопленки, и кадры наезжали друг на друга, наползали, и внезапно обрывались, снова и снова, без всякой логики и смысла.
…Вот он, Ит, открывает один из ящиков, и тут же закрывает его обратно, потому что в ящике он видит полевой набор, отличный полевой набор, полный, новый, затянутый герметично септической стерильной мембраной.
— Что там? — спрашивает Скрипач.
— Набор, поле.
— Восьмерка?
— Десятка. Не трогай. Не надо его трогать, — Ит принял решение, едва увидев содержимое ящика, и всё понял, а вот Скрипач не понял, и надо ему объяснить.
— Почему?..
— Потому что сейчас он нам не нужен, — твердо говорит Ит.
— Хотя бы обезболиться. Ит, тебе же и самому больно.
— Не до такой степени, — Ит кладет ладонь на ящик, и Скрипач, поняв, наконец, что имеет в виду Ит, кивает.
— Да, верно, — соглашается он. — Это если уже совсем край.
— Именно.
…Вот Скрипач, открывший второй ящик, сидит на краю платформы, и прижимает ко лбу ствол лучевика, простого старого лучевика, на цевье которого выцарапано — Ит это точно знает — крошечное, размером чуть больше спичечной головки, солнышко. Это лучевик Кира, древний, простой, «трехлинейка Мосина», как называет его сам Кир, и сейчас Скрипач прижимает к себе это оружие с такой силой, что у него белеют костяшки пальцев на кисти здоровой руки. Он сидит неподвижно, закрыв глаза, сидит долго, и Рифат, наконец, спрашивает Ита — почему?
— Скъ’хара, — коротко отвечает Ит. Рифат кивает, и отворачивается. Ит давно уже знает, что это слово у них звучит совсем иначе, и переводится иначе, но Рифат понимает всё совершенно правильно, и больше ни о чём не спрашивает.
…Вот Лийга вытаскивает из кармана своего кафтана три баночки липстэга, и вдруг начинает тихо смеяться — смех её звучит странно, и больше напоминает кашель.
— Ну и вот, — произносит она, наконец. — Это то, что осталось… от меня. От настоящей меня, от старой травницы Лийги. Какая же это всё-таки порой дрянь, ирония. Правда?
Ответом ей становится гробовое молчание, и Лийга, смутившись, прячет баночки обратно в карман. И садится на другую сторону платформы, отвернувшись ото всех. Рифат подходит к ней, начинает что-то шептать на ухо, но Лийга с досадой трясет головой, и Рифат отходит от неё в сторону, и тоже садится на край, и неподвижно смотрит на серый сумрачный утренний северный лес.