Дорога из пепла и стекла (СИ)
— Плохо ты знаешь, чего там делается, в Аду, — вздохнула Лийга. — Ладно, посмотрим. Как получится. Может, и правда купим.
— Да подождите вы с этими покупками, — попросил Рифат. — Надо блокировки снять. Причем со всех лап. А блокировки припаяны. И отпаять нечем.
— А если оторвать? — предложил Скрипач.
— Ну, попробуй, оторви, — усмехнулся Рифат.
Блоки, о которых шла речь, стояли по центру каждой гелевой пластины, на каждой лапе песчаника. Стояли кое-как, криво, косо, но, увы, работали исправно. Скрипач, осмотрев лапы, пришел к выводу, что да, выдирать будет сложно, слишком велик риск повредить саму пластину. Минус пластина — это минус лапа. А минус две лапы — всё, пиши, пропало. Песчаник сможет двигаться со скоростью пешехода, максимум, и потеряет частично маневренность при поворотах. Вот спасибо, такого точно не надо.
— Их нужно выпаивать, и вынимать, — констатировал Рифат. — Пластина потом сомкнется, и останется крепкой. Если выламывать, повредим. И уже не починим.
— Вижу, — мрачно отозвался Скрипач. — Так. А если попробовать нагреть всю пластину… не, не пойдет. Если всю, то вывалятся остальные блоки. И фиг с два мы их соберем обратно, как надо.
— В том-то и дело, — покивал Рифат. — Нужен или пайщик, точечный, или мастер, у которого есть этот пайщик. Здесь мы эту пластину даже прогреть не сможем, греть нечем. Вот что. Предлагаю пройти к югу, и поискать кого-нибудь там. За границей буфера. Да, да, нам надо на север, я знаю. Но на севере меньше народа, и мы там, скорее всего, ничего не найдем. А так — мы потратим пару дней, и попробуем решить хотя бы часть проблем.
— Согласна, — тут же кивнула Лийга. — Только давай иначе. Мы в шестистах километрах от границы буфера…
Конечно, цифру она назвала другую, но Ит уже автоматически переводил эти цифры в привычную систему.
—…надо максимально быстро из буфера выйти. Останавливаться не будем. Ну, воду разве что возьмем где-нибудь, и всё. Лепешек сейчас напеку, чтобы времени на готовку в дороге не тратить, — продолжила Лийга. — Выходим за границу, и по ней двигаемся к югу. Может быть, кого-то отыщем. Они там, кстати, не такие злые, как на севере, — добавила она. — Рифат, помнишь, когда-то к нам в Анкун приходили люди из города, который за границей зоны? — вдруг сказала она. — Как он назывался?
— По-ксас, кажется, — Рифат задумался. — Странное место, если судить по рассказам, но… ммм… а давайте попробуем. Город, правда, человеческий, наших там нет, разве что ремер какой-то доберется. Рискнем.
* * *Карта, конечно, была так себе, но давала, хотя бы в общих чертах, представление о пути, который шагоходу предстояло преодолеть. Трое суток, сказала Лийга, не меньше трех суток, мы очень медленные, к тому же машина не в лучшем виде, следует её поберечь. Про не лучший вид Ит и Скрипач всё уже поняли, и согласились с Лийгой: лучше медленнее, зато песчаник останется цел. Хотя, конечно, слово «цел» для песчаника не очень подходило. Ограничители — это была лишь одна проблема, на самом же деле жизнь потрепала этот аттер-кипу весьма основательно.
— В этой Люсе хоть что-то исправное есть? — горестно вопрошал Скрипач, когда они поставили машину на нужный курс, оставили Лийгу управлять, и перебрались в кузов, чтобы немного отдохнуть. — Ну куда ни ткни, что-то найдешь. Ну вот как?
— Рыжий, Люсе триста лет, — напомнил Ит. — Эксплуатировали, судя по всему, весьма активно. А потом она, кажется, долго стояла, причем без нормальной консервации. И что ты после этого хочешь? Скажи спасибо, что мы вообще хоть как-то едем, и она под нами пока что не развалилась.
— Спасибо-то оно, конечно, спасибо, но вот чего делать, ума ни приложу, — Скрипач покачал головой. — Жуткая рухлядь.
— Именно поэтому их используют для охоты, — заметил Рифат. — Или вы думали, что в холмы попадают нормальные машины, которые можно использовать для работы? Как бы ни так.
— Мы уже поняли, — Ит безнадежно вздохнул. — Но выбирать не приходится, что есть, то есть. Рифат, ты лучше разбираешься, давай смотреть, что тут первоочередное нужно делать.
В результате в первую очередь попали следующие задачи. Первая — регулировка двигателя, замена части жидкостей, хотя бы части, и промывка системы. Для начала — водой. Да, этот кипу ещё мог походить, и неплохо, но о нём не заботились, и бионическим деталям — а в конструкции их было немало — приходилось несладко. Эти машины могут сами брать воду, объяснял Рифат, но, видимо, песчаник в холмах был недолго, и по какой-то причине не дошел до реки. Мог, да. Но не получилось. Может быть, охотники отогнали, может быть, сам не сообразил. Воду они чувствуют, для этого есть специальный модуль, но тут, кажется, он или неисправен, или со сбитой калибровкой.
С промывкой, к счастью, вопрос решить удалось довольно быстро — на второй день пути маршрут вывел их к одному из притоков Чали, и в результате у этого притока простояли два часа, причем промывку пришлось запускать через визуал, потому что машина сама воду, как оказалось, не видела. Отсек, в котором находился двигатель, был закрыт герметично, именно поэтому во время прыжка в реку во время побега вода туда не попала, зато она попала в кузов, в котором была, разумеется, абсолютно не нужна.
— Тут есть зоны роста биощупов, — сообщил Ит, который, пользуясь тем, что машина сидит, не поленился обойти её со всех сторон, и ещё раз осмотрел. — Причем, кажется, живые зоны. Но они пустые. А накормить, чтобы вырастить что-то, нечем.
— Рифат, а для чего тут нужны были щупы? — с интересом спросил Скрипач. — Это же грузовик…
— Веревки, — поправил Рифат. — Веревки всегда нужны. И грузы хорошо закрепить, и другую машину вытащить, если увязнет. Да, еды для них нет, к сожалению. Давайте нальем хотя бы воду, им это полезно.
— Давайте, — согласился Ит. — Плохо, что нам самим воду про запас налить не во что. Очень бы нам пригодилась какая-нибудь большая посудина.
— Найдем, — успокоила Лийга. — Может, в городе и найдем. Нужен бак, побольше. Поставим в кузов.
Кузов уже приспособили для житья, насколько это было возможно. Одеяла положили в самом сухом месте (полностью кузов до их пор так и не просох), вещи аккуратно сложили вдоль стен. Надо будет потом их как-то прикрепить, говорила Лийга, это мы сейчас медленно идём, а при быстром движении компенсатор может запаздывать, их будет мотать. Скрипач сокрушался, что в кузове нет окон, и ничего не видно, но Рифат сказал, что так даже лучше, потому что смотреть тут особенно не на что, а дальше будет вообще не на что.
Боковую дверь открыли с десятой, наверное, попытки, умудрившись сорвать с неё блокировку — примерно такой же модуль, что и в ногах аттер-кипу. Ит этой двери очень обрадовался, пользоваться верхним люком ему было сложно, а теперь он мог выходить из машины почти без проблем — если, конечно, учесть, что от боковой двери до земли был примерно метр. Но всё равно лучше, чем сперва лезть вниз, а потом забираться наверх.
— Много Люсь довелось мне перевидать на своем веку, но такое — пожалуй, впервые, — говорил Скрипач, в сотый раз просматривая с визуалов очередную диагностику. — Это какая-то ретро-Люся. Совсем ретро. Клаксона не хватает, и этой, как её…
— Ручки спереди, чтобы заводить, — подсказал Ит. Скрипач согласно покивал.
— Точно. Ручка, чтобы заводить, тут смотрела бы очень органично.
Когда совместными усилиями удалось частично наладить кондиционирование кабины, общей радости не было предела. До того вести приходилось часто меняясь, не закрывая дверь в коридорчик, и приоткрыв верхний люк — и всё равно, в кабине было душно. И жарко. А южнее будет ещё жарче, предупредил Рифат. Ну да, согласился тогда Скрипач. Южнее — жарче, на севере — холоднее. Логично.
* * *— Слушай, ты, когда нас пугала, говорила про патрули, — заметил Скрипач. Он и Лийга сидели в кабине, песчаник брел по берегу очередной небольшой речушки, причем делал он это самостоятельно, потому что несколько часов назад Скрипачу удалось программно исправить ему автопилот. — Так где эти самые патрули? Никого нет.