Барон Дубов 13 (СИ)
— Хорошо, что я подготовилась! — Гоблинша пошевелила в воздухе пальчиками, унизанными пространственными кольцами.
Из них тут же начали появляться всевозможные штуки. Ящики мин, бетонные сборные укрепления, пулемёты, спаренные и не спаренные, целые системы самонаводящихся турелей и бесчисленные ящики с гранатами и лентами патронов.
— Эх, было бы больше времени, я бы тут смастрячила фабрику по переработке Саранчи в дерьмо! — упёрла руки в боки Агнес, прикидывая фронт работ.
Прикинула и тут же за него взялась. Паутинный шатёр оброс бетонными стенами, брустверами, точками с пулемётами и минными полями. Просто цирк смерти какой-то появился за считаные минуты.
И как раз вовремя! Опора запульсировала, посылая Саранчу на арену для её последнего выступления.
— Вы мне, твари, не помешаете выйти замуж за Колю, — бормотала злющая зелёная полторашка, заряжая ленту в крупнокалиберный корабельный пулемёт. — Мы с ним целую ораву гоблинят-переростков настругаем! Да я… да я… да я сама фабрикой стану! Лишь бы о вас, тварях, никогда не вспоминать. И вы мне… вы мне ещё за Севастополь ответите!
Что именно произошло в Севастополе во время Первого Нашествия Саранчи, Агнес не помнила. Но явно ничего хорошего.
Саранча всё изрыгалась и изрыгалась из труб. Первые десятки рассекло на куски сетями из паутины сразу на выходе. Только когда трубы содрогнулись от болезненного спазма, эти сети порвались. Но под ними уже собрались нехилые горки нашинкованной Саранчи.
Дальше Враг попёр на стены шатра и… умер. Потом он очень долго умирал в лабиринте, пока не нашёл из него выход. А на выходе ждали минные заграждения, на которых тоже погибло немало пехоты и Псин с Носорогами. Только Колёса смогли разминировать эти поля. Точнее, их остатки. После чего тоже умерли под градом крупнокалиберных артефактных снарядов.
— Ра-та-та-та! — хохотала Агнес, расстреливая ленту за лентой, пока Саранча пёрла на её позицию.
Ещё и Гоша помогал, заплёвывая врагов кислотной паутиной. А иногда и просто кислотой, забывая про паутину.
— Рики-тики-тави! — улыбалась гоблинша ослепительно-белыми зубами. Они смотрелись необычно ярко на фоне покрытого пороховой сажей лица.
Враг, поняв, что хватит играть по правилам одной коварной гоблинши, послал несколько чёрных офицеров. Они-то и разорвали лабиринт из паутины, потому что были слишком сильны для неё.
— Дело пахнет жареным, а, Гошан? — подмигнула обескураженному пауку Агнес. — Но как говорится… — От земли вверх вдруг шарахнул сильный порыв ветра, взметнувший чёрные волосы Агнес и захлопавший складками её одежды. А у самой полторашки глаза вспыхнули, как два изумруда. А потом — как четыре! И она изменившимся голосом продолжила: — Одна голова хорошо…
— А две лучше! — договорила Агнес-2, отпочковавшись от Агнес-1.
— А ещё лучше — три головы! — не согласилась Агнес-3.
— Дубов будет моим мужиком! Или мужем? — а это Агнес-4.
— Нашим! — поправила её Агнес-1.
— Так вот он какой… Кондар. — Агнес-5 с любопытством оглядывала себя.
— Если Дубов наш, то есть общий, значит, у нас коммунизм? — спросила Агнес-6.
— Да! За Родину! За Дубова! — хором закричали все Агнес.
Один минус был у Кондара Инсекта Агнес. Точнее, два. Первый: одежда не делилась, так что вокруг быстро собрался небольшой митинг из голых сексапильных гоблинш. А до второго минуса они досчитать не смогли, потому что мозг тоже у них был один на всех.
Но много мозгов и не надо, чтобы жать на гашетку пулемёта или кидать гранаты.
— А почему она не взорвалась?
— Чеку надо выдернуть, дура!
— Вот так?
Ба-бах!
— Да, едрить твою… только ещё и кинуть надо!
Агнес галдели, разбежавшись по позициям вокруг паутинного шатра, в котором становилось всё больше дыр.
Один из чёрных решил выйти наружу и ударить своей депрессивной аурой. Но куча Агнес оказались слишком тупыми, чтобы депрессовать. И это стало для него неприятным сюрпризом. А ещё одним неприятным сюрпризом для него стала одна из Агнес.
— Скажи «Привет!» — выкрикнула она и всадила чёрному в голову самодельную ракету из самодельной ракетницы.
Чёрного эмо-офицера, несмотря на всю его броню, сначала порвало на куски, а потом ещё залило каким-то жгучим огнём, который горел, пока вся плоть чёрного не превратилась в пепел, не способная регенерировать.
— Пока! Он должен был сказать «Пока»! — вопила, прыгая с ноги на ногу, другая Агнес-фиг-знает-какой-номер.
— Да он вообще молчаливый какой-то попался! — ответила Агнес с ракетницей.
Даже у Гоши уже крыша поехала от бесконечного галдежа кучи голых гоблинш, так что он с Гошиком забрался на вершину шатра и оттуда затаскивал паутиной к себе врагов, собирая из них храм для Дубова. Так он пытался не сойти с ума.
* * *Лакросса
— Не тормози, Альфачик! — крикнула оркесса, изготовившись к прыжку со спины Лютоволка. — Увидимся, Молчанова! Держись там!
— И ты, Лакрошечка! — помахала взлетевшей в воздух оркессе непосредственная синеглазка.
«Брр! Лакрошечка…» — передёрнуло Лакроссу, но как-то даже без капли злости, а со снисходительной любовью.
Используя очередной прыжок Альфачика, девушка оттолкнулась от него сильными ногами, обутыми в сандалии с высокой шнуровкой почти до колен. Она сделала тройное сальто, затем четверной тулуп и приземлилась на согнутую ногу. Вторую ногу сильно отставила в сторону, делая своё приземление ещё более грациозным. И сексуальным, потому что её короткая кожаная юбка клёш, больше похожая на набедренную повязку, оттопырилась, показав идеальные бронзовые ягодицы.
Если бы Дубов видел, он бы точно оценил этот сексапильный вид оркессы-воительницы.
Да… От этого человека она родит самых сильных сыновей, которые однажды объединят все разрозненные орочьи племена.
А пока… Чтобы это свершилось, она всего-навсего должна искоренить Саранчу.
Плёвое дело для такой сильной воительницы, как Лакросса Морок из племени Горных ястребов.
Опора, к которой девушка подошла, начала сильно пульсировать. Перепончатые перегородки втянулись в арки из прочного хитина, и наружу строем вышли пехотинцы Саранчи, ведомые десятком сильных офицеров. На миг они замерли, увидев перед собой одного-единственного врага. Благодаря коллективному разуму они уже знали, что рядом с другими опорными колоннами Роя творилась полная дичь. А здесь…
Покой и умиротворение. Вот что испытывала Лакросса. Как и всегда в самый последний миг перед боем.
В её руке появилось копьё с золотым тиснением и несколькими орочьими подвязками, тихонько забренчавшими на ветру тоненькими косточками. Они приносили удачу в бою и отгоняли страхи. Лакросса с силой воткнула в сухую землю древко копья.
Затем молодым и сильным голосом девушка крикнула так громко, что ряды Саранчи пошатнулись:
— Племя Горных ястребов стоит здесь!
Под давлением ауры Кондара со всех сторон к оркессе устремились воздушные массы. Мгновенно поднявшийся ветер взвил её чёрные волосы с выжженной прядью в воздух и поднял юбку. Но Лакросса на последнее даже внимания не обратила.
Её копьё засияло золотом, а вокруг него в землю начали втыкаться сотни и тысячи таких же копий. Они падали буквально с небес, порождаемые спиралями золотой силы, вившимися над горделивой фигурой оркессы.
Саранча бросилась в атаку. А навстречу ей полетел рой тяжёлых копий, которые не могла остановить никакая броня.
* * *Альфачик
Ау-у-у! Ням-ням! Как мощны мои лапищи!
Гоша
Кц-ц-ц-ц! Как много мушек. Мой новый бог Смерти, Ужаса, Хаоса и всего самого мрачного в мире будет доволен жертвой!
Глава 21
Николай
Что-то случилось. Как я это понял? Ну, сначала Тарасов вцепился в меня своими креветками вместо пальцев, потом меня окружила темнота. А после темноты я вдруг оказался на песочном бережку среди камышей и рогоза. Светило солнышко, был жаркий июльский или июньский полдень, а блики на воде радостно пытались выжечь мне глаза.