Барон Дубов 13 (СИ)

Снова с запада и севера начали набегать чёрные тучи. Но в этот раз это были уже не облака, а бесчисленные стаи Летяг. Их целью был флот дирижаблей.
Восточнее основных позиций вперёд, охватывая с фланга поле боя, выдвинулась Дикия дивизия. Тысячи конных воинов: казаков, черкесов, аварцев, других кавказцев и орков, — широкой дугой высыпали на вершину длинного и пологого холма, который когда-то был высоким берегом высохшей реки. Они видели со стороны, как разгорелось сражение.
  
Лавиной Саранча насела на передние позиции. Воздух раскалился от свистящих пуль, визжащих снарядов и боевой магии. По всей линии соприкосновения вспыхивали защитные барьеры, в серой гуще Врагов рвались снаряды и магические атаки. Всё мерцало, горело и взрывалось. На дирижабли накинулись стаи летающих тварей, но князь Джугашвили закрыл суда широким барьером. Летяги накинулись на него не жалея себя. Они пытались прогрызть и проломить барьер, и постепенно он начал поддаваться.
Атаман Дикой дивизии скакал вдоль рядов конницы.
— Шашки на-а-а-голо! — прокричал он, сверкая клинком, объятым золотым пламенем. — Вперёд, мои казаки! — Он намётом пронёсся мимо своих воинов. Его шашка стучала по выставленным шашкам воинов и мечам орков. — Будет сеча! Так не посрамим наше Отечество! Вперёд, за Царя! Вперёд, в последний бой этого мира! На смерть!
— НА СМЕРТЬ!!! — гремела дивизия.
— На смерть! — повторил атаман, поворачивая коня в сторону ничего ещё не подозревающей Саранчи в километре от них.
— СМЕ-Е-ЕРТЬ! — рвали глотки воины.
Конница живым цунами устремилась вниз с холма. В Дикой дивизии не служили аристократы, но там хватало байстрюков с Инсектами и сильных простолюдинов, умевших пользоваться маной.
Закованные в броню лошади живым тараном смяли ряды Саранчи. Дикая дивизия, сверкающая разноцветными шашками и мечами, как ножом в мягкое масло прошла сквозь пехоту Врага, смяла стаи Псин и затоптала копытами мелких Жнецов. А затем схлестнулась с ордами Колёс. Двухметровые махины даже не замечали, когда давили боевых коней вместе со всадниками. Конникам пришлось уворачиваться и лавировать между Колёсами, но там их ждали жужжащие в воздухе лезвия. Далеко не всем удавалось увернуться от них. Единицам — поразить врага в мягкую с боков плоть.
Сухая земля вскоре пропиталась кровью и стала хлюпать под ногами сражающихся.
Саранча смогла нащупать слабое место между дружинами Онежского и Ушакова, устремилась туда, но Врага там уже ждали две сотни очень злых огров. Настолько злых и свирепых, что даже Саранча впервые ощутила, что такое страх. А то, как сражаются огры, настолько вдохновило соседние дружины, что за несколько часов битвы Враг на этом участке понёс самые большие потери.
Но несмотря на всё это, Саранча теснила объединённые войска Империи и Дубова. Подкрепления к Врагу прибывали нескончаемым потоком, стягиваясь со всей Европы с огромной скоростью. Рой тоже знал, что это битва решающая. Если Дубов ворвётся в Берлин, то всему конец.
Высоко в небе сквозь разорванные тучи и вихрящиеся стаи Летяг показался одинокий дирижабль. Он несколько опустился, замерев на сотню метров выше основного флота. На выдающейся далеко вперёд площадке стоял царевич Павел в белой с золотым броне. Никто не решался подойти к нему, чтобы ненароком не отвлечь.
Сверху он прекрасно видел, как много Саранчи и как мало людей, что сражается с ней. Даже отчаянная атака Дикой дивизии не смогла перевесить чашу весов. Кавалерия отступила, а волна Саранчи начала огибать позиции войск с северо-востока и юго-запада. Будто серый полумесяц пытался прожевать кусок праздничного разноцветного торта.
Павел вдруг вспомнил, как его в один из первых дней в коридоре академии окружили три эльфа во главе с принцем… как там его звали? Альдебаран, кажется? Так вот, сейчас царевич вдруг ощутил дежавю. Только теперь он не был тем Пашей Северовым, которого зажали в углу. Нет. Он был Дубовым, который вот-вот спасёт того Пашу Северова.
— Да… — шепнул царевич, сжимая руку в кулак, и повторил громче: — Да! Я теперь… Дубов!!!
Он не слышал, как за его спиной в капитанской рубке дирижабля один его брат спросил другого:
— Какого хрена он орёт? Мы что-то не знаем о нашей матери или как?
— Сбрендил, Ярослав? Да и неважно это сейчас. Главное, чтобы Пашина атака оказалась эффективной.
— Дубов! Теперь я спасаю тебя! — снова выкрикнул Павел и поднял кулак к небу.
В этот момент его фигура напоминала статую Первого Императора в Санкт-Петербурге.
Небо заволокло багровой пеленой, и на Саранчу обрушился огненный дождь.
* * *
Предгорья Альп
Несколько часов назад
Николай
Я наконец понял, что мне напоминало оружие в руках чёрных человечков. Петушиный гребень! То есть, петуха, можно сказать. Ручной чёрный петух, который вместо «Ку-ка-ре-ку!» изрыгает свинцовые пули.
На каком языке говорили эти маленькие чёрные люди, я не знал. Но с помощью своей духовной чувствительности, если сильно напрячься, мог уловить обрывки внутреннего монолога человека. Правда, с их языком это не помогало, так что пришлось сосредоточиться на мыслеобразах. Стало легче.
В общем, коротышка сказал: «Стой! Стрелять буду!»
И мне это не понравилось.
— Мои люди ранены, — говорил я медленно, пытаясь сопровождать слова образами, которые посылал чужаку, — этой девушке нужна помощь, а вокруг враги. И если ты хоть пальцем на спусковом крючке дёрнешь, когда мы пойдём обратно в пещеру, клянусь, этим топором, — тут же призвал себе топор за пояс и вошёл в полный Инсект, пока рядом не было Саранчи, — рассеку вас всех надвое.
Альфачик угрожающе зарычал, а Гоша застрекотал так, словно древний хищник готовится к атаке из засады. Страшно, короче.
Чужаки замешкались. Они были одеты в чёрные костюмы необычного кроя, которые полностью облегали их фигуры. Шлемы тоже… не были шлемами, а по сути — масками вокруг всей головы с какими-то фильтрами на месте рта и носа. Зелёными глазами оказались окуляры.
— Интересные у них костюмы… — шепнула Агнес, стоя под моим правым локтем. — Хотела бы я такой разобрать. Они явно могут сливаться с местностью! Видели, как они появились, да? Будто из ниоткуда!
По крайней мере, они не были Саранчой. Я чувствовал их души. Их настороженность и… страх. Им явно было неуютно стоять вот так, на открытом месте. А их главарь, всё ещё державший меня на прицеле, не сводил зелёных окуляров с рукояти топора.
— Отставить! — скомандовал он на своём языке. — Возвращаемся в город. Вы идёте с нами, чужеземцы. Нельзя долго оставаться на открытой местности. И наш король захочет поговорить с вами.
После его слов большая часть чернышей просто испарилась в воздухе. Только окуляры какое-то время ещё можно было видеть, но потом и они исчезли.
— Даже орки не владеют таким мастерством маскировки, — согласилась Лакросса с Агнес, держа лук со стрелой в полунатянутом положении и направленным немного вниз. — Можно сравнить только с мазью герцога. Но мазью нельзя управлять, а здесь… Интересно, что это за шаманство?
— Колдунство какое-то… — сморщила носик синеглазка.
Остальные согласно поугукали.
— Не, — бросил я в спину уходящему главарю. — Это ваш король хочет поговорить, вот пусть он и выходит. А нам дорога в другую сторону. Так что бывайте, ихтиандры.
Главарь споткнулся и чуть не упал. Видимо, опешил от моей наглости. В нём начала расти тревога, а зелёные окуляры скользнули по небу. Но пока там было тихо.
— Вам же… нужно в пещеру? Верно? — спросил он.
  
— В пещеру мы зайдём, а в пещерном королевстве вашем делать нечего. У нас нет времени с каждым встречным ряженым раскланиваться.
— Р-ряженый? Н-н-но наш король не ряженый!
— Ага, так каждый ряженый говорит. А теперь кыш с моего пути. Гоша, — свистнул я пауку, — давай внутрь.
Когда зашли под каменные своды и немного углубились, я остановился. Пещера дальше расширялась. Пространства хватало, чтобы мы все шли рядом. Ну или стояли рядом.