Барон Дубов 13 (СИ)

Альфачик выскочил на покрытую укатанным снегом дорогу, что вела к поместью, уже в сумерках. Закрепив себя с помощью корней, я сумел немного поспать. Качающаяся и тёплая спина мохнатого щенка-переростка (хотя он давно уже не щенок, конечно, разве что только для меня оставался щенком) быстро меня укачала, да и бессонная ночь со сражениями сказалась. Так что к прибытию я успел немного силы восстановить. И глаза полностью зажили, побыв в покое.
  
Дирижабль уже стоял на земле, а его баллоны осели приспущенные. Техники, нанятые, по всей видимости, Морозовой, проводили технический осмотр. Сама Марина увидела нас в окно второго этажа. Я заметил её фигурку на фоне жёлтого пятна света, затем занавеска качнулась, и баронесса спустилась на крыльцо.
— Коля! — Едва я слез с Альфачика, она бросилась мне на шею и стала покрывать лицо и губы своими горячими поцелуями. — Как ты? Никон мне такое рассказал, когда прилетел! Тебя обвинили в измене!
— Сейчас всё в порядке, — тепло улыбнулся я ей. Хорошо, когда дома тебя так встречают. — Как Катя?
— Как ты и сказал, доставили прямо к дереву. Лекарь от неё уже пару часов не отходит…
В бункере, который и являлся архивом рода Дубовых, было необычайно оживлённо. Несколько слуг помогали нашему целителю, Семёну, поднося различные инструменты и артефакты. Он склонился над телом графини Вдовиной. Она лежала у корней большого кряжистого дерева, которое, казалось, было сплетено из сотен деревьев поменьше. Крона подпирала стеклянный выпуклый потолок. Через него падали слабые остатки дневного света, так что в большом круглом помещении горели все лампы.
Катю опутали выплеснувшиеся из земли корни. Они сплелись в подобие кокона, но без верхней части. Графиня лежала в нём, как в удобной постели. Маленькие тонкие корешки опутывали всё её тело, и из-под них выбивалось слабое зеленоватое свечение. Один корень, изогнутый в знак вопроса, нависал над её бледными губами. С него капала молочного цвета жидкость.
— А, барон! — поприветствовал меня Семён, приподняв голову от Кати.
Выглядел целитель не очень хорошо. Бледный, осунувшийся и заросший седой щетиной.
— Князь, вообще-то, — поправил я его.
— Ох, ты ж… Это сколько лет я в запое пробыл?
— Не знаю, Семён, но в нём ты точно побывал в последний раз. Запойных пьяниц я не терплю. Всё ясно?
— Понял, принял, — нервно сглотнул он, а затем кивнул. — Жёстко, но справедливо. А по праздникам можно?
— Я же ясно выразился: никаких запоев, Семён. С девушкой что?
— Возражений не имею, господин князь! — сдаваясь, целитель поднял руки. — А с девушкой дело плохо. Это вы правильно сделали, что отправили её сразу к древу. Оно поддерживает в ней жизнь, но… Я никогда такого не видел. Как бы поточнее выразиться… Она будто всю жизнь получала силы извне, а тут вдруг эти силы поступать перестали. Я провёл самую тщательную диагностику, и вот что имею сказать. Мана-каналы пусты, словно тело не производит маны. Это нормально для простолюдина, потому что у них нет этих каналов, но никак не для аристократа. Отсутствие маны губительно. Каналы начинают разрушаться, отравляя организм.
— Но у неё и не было дара. Она духовный практик. Но…
— Духовная энергия использует мана-каналы, верно, — закончил он за меня. — Она тоже исчезла. Она сейчас словно радио без антенны. Можно поддерживать в девушке жизнь с помощью внешних источников маны, но если тело её не производит…
— Не продолжай, Семён… — скривился я, махнув рукой. — Спасибо. Я что-нибудь придумаю. Марина, прикажи подать ужин прямо сюда. Я жутко голоден…
— Конечно! — кивнула зеленоглазая брюнетка в строгом тёмном пальто и одежде в обтяжку.
Увидел, потому что пальто она расстегнула, явив на свободу затянутый в ткань внушительный бюст. Девушка развернулась и пошла искать Петровича.
— Если позволите, господин барон, ой… то есть господин князь! Я бы хотел остаться и понаблюдать за пациенткой, — вопросительно взглянул на меня Семён.
— Только меня не отвлекай, — согласился я.
Склонился над Катей, над её бледным лицом в обрамлении рассыпавшихся огненных кудрей. Оно выглядело умиротворённым. Почти как у мертвеца, блин. А меня это не устраивает. Я прикоснулся к её щеке, и кожа обдала меня холодом. Мда…
Вдруг ресницы Вдовиной затрепетали, и она открыла тёмные, как омуты, глаза. Капля молочной густой жидкости расплескалась по её дрогнувшим губам. Она торопливо слизнула богатую маной каплю.
— Прости… — она говорила очень тихо, делая для этого заметные усилия. — Я должна была сказать правду… Но я боялась, что ты отвернёшься от меня. Да и не могла сказать. Рой, он… имеет безграничную… власть над своими порождениями…
— Я знаю.
— Что? — удивилась Катя.
— Ну, я всегда подозревал что-то подобное. Но если бы я вывел тебя на чистую воду, то ничего не сработало, — честно сказал я. — А так Рой теперь думает, что обхитрил нас. Хотя сам дал мне ключ к победе над ним.
— Не понимаю… Если ты знал, то, получается… ты использовал меня? — На ресницах графини заблестела полоска влаги.
— Нет, — мотнул головой. — Я дал тебе выбор. Ты его сделала.
Я замолчал, давая время ей всё осознать. Из корня снова капнула живительная влага, но графиня, забыв её слизнуть, зажмурилась. По скуле сбежала капля. По лбу пролегли морщины, а губы девушки изогнулись в улыбке.
— Какая же я дура… — простонала она, всхлипнув.
— Вот! — поднял я указательный палец. — Рад, что ты это понимаешь. А теперь замолчи и дай мне спасти тебя.
Катя вдруг задёргалась, на лице отразилась паника, но корни держали крепко. И откуда силы-то появились?
— Только не говори, что надо опять есть чей-то мозг! — выдохнула она и потеряла сознание.
— И не такой он плохой был, — пожал я плечами. — Очень даже вкусный.
После этого сел рядом, по-турецки скрестив ноги, и принялся медитировать, настроив своё сознание на встречу с матерью леса.
Багровая темнота сменилась темнотой со звёздами, а затем меня притянуло вниз. На огромной скорости врезался в землю, пробив телом яму в пару метров в форме этого самого тела. В рот набилась сухая земля. Я оказался в Духовном пространстве. Кое-как поднялся, выплюнул землю, отряхнулся и выпрямился.
Да, я снова голый.
Только голова моя и торчала теперь из ямы. В одну сторону тянулась бесконечная и гладкая, как стекло, пустыня с потрескавшейся землёй. А в другую… Я развернулся и замер на несколько секунд.
— А это ещё что за хрень? — вырвалось у меня.
В прошлый раз, когда я заявился к Матери Леса, она была маленькой девочкой лет шести-семи и играла в песочнице, лепя куличики. Даже заставила меня съесть один.
А теперь передо мной возвышался настоящий средневековый замок! Прямо как с картинки из учебника истории. Ров, подъёмный мост, высокие глухие стены, башенки в углах и бойницы между ними, а по центру — сама крепость с большой башней. По стенам бегают люди с луками и автоматами, работают катапульты, швыряя песочные глыбы в махину духовной ипостаси Роя. Ну ту, которая облако из щупалец с мордой посередине.
Но не это было самое странное… Всё здесь было сделано из песка! Абсолютно всё. Даже униформа солдат и их оружие, стрелявшее песочными пулями и стрелами!
А в центральной башне, которая не имела крыши, а только круглую площадку, работал спаренный, четырёхствольный пулемёт какого-то невообразимого калибра. За ним сидела девушка (не из песка) лет пятнадцати в шлеме и чёрном рваном топе, увешанная пулемётными лентами.
Десятки и сотни щупалец постоянно атаковали замок. А девушка и солдаты ожесточённо их уничтожали меткими выстрелами.
  
— АХА-ХА-ХА-ХА! — как ведьма, зловеще смеялась девочка, поливая щупальца и сам Рой из пулемёта большими песочными пулями.
И эти пули, надо сказать, рвали отростки на части. Как будто не из песка, а вообще разрывные.
Замок был от меня не больше чем в ста метрах, так что я быстро оказался возле рва. Подъёмный мост опустился, и я вошёл внутрь, где кипела боевая суета. Таскали патроны, на носилках переносили раненых с оторванными конечностями… Их, кстати, подтаскивали к большой куче песка, где им лепили новые конечности.