Барон Дубов 13 (СИ)

  
Барон Дубов 13
   
Глава 1
 
В небе над Стамбулом
Три дня спустя
Николай
— Ваше Сиятельство, я ещё раз прошу прощения, что мы не можем развить подобающую нам скорость! — сокрушался Никон подле моего капитанского кресла.
Вообще, в роли капитана обычно выступала Агнес. А также в роли главного инженера-механика, главного электрика и главной занозы в моей заднице. Ладно, с последним я шучу: люблю Агнес и всё такое, но уж очень у неё своеобразное чувство юмора. Хлебом не корми, дай подколоть кого-нибудь. Вот поэтому заноза!
  
А пока её не было, капитаном выступал я.
— К сожалению, ремонтники не смогли восстановить все улучшения, что сделала госпожа Шмидт… — продолжал Никон.
— Сотник, — устало вздохнул я, — ты скоро мозоль на языке натрёшь от извинений. Да, плохо, что мы летим три дня вместо двух, но это ведь не твои люди повредили «Его Дубейшество», верно?
— Верно, — кивнул Никон и, тут же посуровев, взглянул в сторону Хасана, что стоял с другой стороны кресла.
— Я уже точно натереть мозоль извинять! — всплеснул руками высокородный осман с красивым лицом и зло цокнул языком. — Да, мы ломать. Но мы быть война тогда!
— Да-да, ты главное — продолжай извиняться, тебе не повредит, — третировал я Хасана.
— Я просить прощения… — вздохнул он и смиренно поклонился, одновременно с этим закатив глаза.
Дирижабль плыл среди облаков над морем. Стояла ночь, чешуйка жёлтого месяца висела высоко в небе среди сахарной пудры звёзд.
— Приближаемся к Стамбулу, начинаю снижение, — отрапортовал штурман.
В животе появилось это странное сосущее чувство.
— Странно. Никто не вызывать нас. Я воспользоваться радио, — сказал Хасан и отошёл к радисту.
Вскоре в рубку вошли Кремницкая и Билибин, о чём-то ожесточённо споря.
— Я уже не уверен, графиня, кому ты подчиняешься! — громко шептал герцог. — Мне или Дубову!
— Конечно вам, Ваша Светлость, — проворковала Кремницкая, одновременно с этим посылая обернувшемуся мне воздушный поцелуй. Который, кроме поцелуя, включал ещё кое-какие жесты. Очень похабные. — В соответствии с должностной инструкцией, естественно.
— А то я не слышу, Марфа! Между нашими каютами всего одна переборка! Все три дня: «Простите, князь, я неправильно подшила дело! Немедленно накажите меня в соответствии с должностной инструкцией…» Вы сейчас про ту же инструкцию говорите или про какую-то другую?
Мой мозг сам ударился в воспоминания о прошедших трёх днях. Они были очень насыщенными… Я вообще не фанат всей этой ролевой шляпы, но полёт выдался довольно скучным, а графиня Кремницкая оказалась… Очень ненасытной. А ещё очень плохой секретаршей, ужасной учительницей, непослушной ученицей, неуклюжей медсестрой и просто плохой девочкой. Очень плохой. И как только в Канцелярию берут с такими навыками?
— Ваша Светлость! — Кремницкая остановилась на середине пути, подняв руки с выпрямленными ладонями. — Вы всё равно не сможете меня понять. Вы же никогда не спали с бароном Дубовым… и с князем Дубовым тоже… — замурлыкала, отдаваясь воспоминаниям, графиня.
— Да я и не собираюсь! — сорвался на фальцет красный, как помидор, Билибин.
— Кто ж знал, Ваша Светлость, что после отказа от курения так моё либидо подскочит… — окончательно пришла в благостное расположение духа Кремницкая. — Я бы тогда давно бросила… И вообще, должна же я когда-то отдыхать!
Она продолжила путь и в несколько шагов оказалась подле меня. Опёрлась на ручку кресле, сжав прямыми руками свои два прекрасных полушария, стянутых кожаными ремнями портупеи с пистолетными кобурами, и горячо поцеловала меня в губы, пощекотав прядями волос мои щёки. Шепнула:
— Пусть и все ночи я провела без сна…
Билибин играл желваками на скулах и бешено крутил глазами, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Никон улыбался под своими пышными седыми усами, а его шрамы причудливо изгибались от этого. Он выглядел, как шкодливый мальчишка, который увидел достойную шалость другого шкодника. Ох, Никон, Никон… Стар телом, но вовсе не сердцем!
— Госпожа графиня, — обратился к ней Никон, едва девушка оторвалась от меня. Его плечи тряслись от едва сдерживаемого шкодного возбуждения. — Прошу прощения за дерзость, но у вас, случайно, нет такой же, как вы, некурящей подруги-простолюдинки, хо-хо?
— Сотник Быков, а вы меня удивляете! — вытянулась румяным лицом Марфа. — А может… а может, и есть! Напомните мне, когда вернёмся, — подмигнула она Никону.
Сотник, покрасневший до кончиков седых волос, отошёл в сторону абсолютно довольный. Так замечтался, что даже споткнулся и чуть не упал.
— Дубов… — тяжело дыша, процедил сквозь зубы Билибин, когда подошёл и встал по другую сторону кресла, подальше от Кремницкой. — Ты разлагаешь моих сотрудников! Раньше я к этому имел снисхождение, но теперь ты переходишь рамки!
— Да они сами прекрасно справляются, — хмыкнул я, жамкая графиню за попу. Я же теперь князь! Мне можно! А даже если и нельзя, всё равно можно.
— На связь никто не выходить! — встревоженно сказал Хасан, сняв наушники с головы.
— Дайте я попробую, — ответил герцог, подходя к радиостанции. — В городе должен был остаться наш гарнизон во главе с князем Мечниковым.
Мечниковым⁈ Я сразу оживился, услышав фамилию старого друга. Он-то здесь как оказался?
И тут же припомнил, что его на награждениях не было. Да и на свадьбе тоже.
Билибин несколько минут глухо называл в микрофон позывные, пока ему не ответили.
— Есть наши! — обрадовался он, поговорив. — Город занят Саранчой: у них здесь два прорыва, но высокая плотность сил Врага. Наши ещё сопротивляются, удерживают несколько небольших районов вместе с силами османов. Все они перешли под командование Мечникова, поэтому и не отзывались. Высший командный состав погиб, сражаясь.
В этот момент дирижабль выскользнул из тёмных облаков, и внизу показался Стамбул. Улицы города затопила темнота, в небо во множестве мест поднимались куцые струйки чёрного дыма. Дворец, что стоял недалеко от пролива Босфор, был разрушен. На месте одной его трети, с северо-запада, чернел провал.
— Вот как погибнуть цвет османская армия… — содрогаясь всем телом, прошептал Хасан, глядевший в широкие панорамные окна капитанского мостика. — Те, кого ты искать, князь, быть во дворца.
— Значит, мы тоже быть во дворца, — ответил я, поднимаясь с кресла и подходя к окну.
Город выглядел удручающе. Где-то вспыхивали цветные огни и в небо взлетали крохотные светлячки пуль.
Во время полёта я пару раз разговаривал с Хасаном. Как сын султана он знал об этом семействе, которое читало по крови. Обещал показать, если поможем сражаться с Саранчой. А тут, похоже, без этого и так не обойтись.
— Там! — ткнул рукой Хасан.
Дворец султана окружала сплошная стена высотой около двух дюжин метров. В ней двенадцать башен, стоявших на одинаковом друг от друга расстоянии. Будто часы на циферблате. Саранча бы не взяла эту стену, если бы сразу не прокопала свой тоннель под ней. А так на месте башен с девятого по двенадцатый час и находился тот самый провал.
Там, куда показал Хасан, вспухло несколько взрывов и замелькали вспышки магии. Во дворце тоже кто-то ещё сражался. Несколько башен на юге и пара замысловатых османских строений внутри небольшого кольца стен огрызались огнём.
— Если и выжить кто-то из рода Кан, то там, — сказал Хасан.
— Штурман, подведи нас как можно ближе, — обернулся я через плечо к дружиннику за штурвалом.
  
— Да, господин, — кивнул воин.
— Десантируемся через трюм.
Дирижабль начал спешное снижение. Несколько раз мимо пролетели комки голубой слизи, но наше судно оказалось слишком маленьким, чтобы попасть по нему. А вскоре этого нельзя было сделать из-за высоких дворцовых стен.
Трюм представлял собой большое помещение. Большое для маленького дирижабля. В длину двадцать метров, в ширину пятнадцать, в высоту шесть. Под потолком — металлические переходы и лестница, ведущая вниз.