Афера (СИ)
- Я говорил тебе, что люблю? – поворачиваюсь к Тому и шепчу на ухо.
- Да, - улыбается.
- Я очень сильно тебя люблю, - целую в ушко.
Толлер взял меня за руку. Именно так я поблагодарил его за труд, за помощь... да за всё. Был банкет. Я утопал в похвале. Не нашлось ни одного человека, кто бы меня не поздравил и не сказал о моём таланте (о котором я, конечно же, осведомлён). Позволив себе лишь 2 бокала шампанского, мы ждали, когда впустят журналистов. Без этого же никуда. Но почему-то один из организаторов попросил нас всех выйти на улицу. Мы с Томом двинули на огромный балкон, где поместилось ещё человек 100. Нас любезно пропустили вперёд. Фейерверк! Я прыгал на месте, кричал и хлопал в ладоши. Такой сюрприз. Все знали, что фильм офигенный, никто не сомневался в успехе в прокате. Толлер приобнял меня, когда я угомонился.
- Ты золото, - шепчет на ухо. – Эти люди, все, они благодарны тебе за работу. Именно ты был рычагом процесса, стержнем.
- Спасибо.
Мы начали целоваться. Я вжался в партнёра, слыша аплодисменты, хлопки фейерверка, голоса, звон бокалов и шум. Меня волновали лишь тёплые и пухлые губы журналиста.
- Билли, - мы отцепились друг от друга. Том отошёл на шаг. – Послушай меня сейчас и не перебивай.
Я кивнул. Вокруг стояли люди с бокалами, смотрели только на нас, даже отошли, чтобы было больше места. Внизу, под балконом их тоже было много. Я увидел несколько вспышек. Но фейерверк давно закончился. Мне хотелось знать ответ на один вопрос: «Что здесь происходит?».
- Билли, - вновь начал Том, смотря на меня. – Ты самый замечательный человек, который попадался мне на пути. Да, наша первая встреча прошла не совсем удачно. Ты ворвался в мою жизнь вихрем, устроил в душе бардак и так же шустро удалился. После долгих раздумий я понял, что хочу всегда ощущать беспорядок внутри себя, ведь от этого мне так хорошо, так тепло. За всё то время, что мы вместе, я постоянно боюсь, что ты разлюбишь меня, что найдёшь кого-то другого, а я... – он выдохнул, - я уже и не смогу без тебя. Когда ты снимал этот фильм, жил в других странах, а я работал тут, меня постоянно посещало чувство пустоты и обездоленности. Я прекрасно понимаю, на что подписался, начав встречаться с тобой, - все засмеялись. – Ты безумен в своём таланте и неудержим, когда идея овладевает тобой. В такие моменты я понимаю, что твоя любовь ко мне ослабевает, - я хотел вставить в эту тираду пару опровержений, но он остановил меня жестом. – Я невероятно рад, что вижу это. Ты обожаешь то, что делаешь и отдаёшься этому полностью. Я готов делить тебя с творчеством, но не с другим человеком. Недавно меня спросили, чего я боюсь. Моим ответом было: «Если от меня уйдёт Билл», - нежно улыбаюсь. Он такой милый. – Поверь мне, родной, я невозможно, невероятно, безумно, дико люблю тебя. Как бы банально это не звучало, но мне хочется умереть с тобой в один день, обнимая тебя и целуя, утешать и говорить, что даже на том свете мы будем вместе.
Все замерли, в том числе и я. Не ожидал такого откровения, признания. Том опустился на колено и достал из кармана бархатную коробочку. Открыл её. Там было золотое кольцо с рубином... Я растерялся и смотрел на него, как на что-то иноземное.
- Ты выйдешь за меня?
Моё тело напряглось. Он стоял на этом холодном балконе передо мной, на одном колене, держа в руке коробочку с кольцом и смотря на меня такими молящими глазами, которым нельзя было отказать. А я медлил... я не знал, как реагировать. Мне вообще в голову не приходило, что кто-то когда-нибудь попросит моей руки.
- Давай Билл, соглашайся, - слышал я из толпы.
На нас смотрели со всех сторон. В этот момент мне бы хотелось остаться вдвоём с ним. Прошло ещё пару долгих секунд, когда я, наконец, осознал, чего от меня все ждут и почему Том смотрит на меня уже без надежды, тёмными глазами, в которых читается грусть. Я заплакал, а потом улыбнулся.
- Да.
Он встал и обнял меня, начал целовать лицо, я хохотал, а люди аплодировали.
- Люблю тебя, - шептал я как в бреду, вообще ничего не понимая.
Толлер взял мою руку и надел на палец кольцо. Мы были в ореоле вспышек, криков, поздравлений, улюлюканий и всеобщей радости. Я обнял любимого. Как же было хорошо нам в тот момент»
Перевожу дыхание. В ступоре сажусь на стул, поставив чашку. Несусь в кабинет и беру ноутбук. Надо найти фотографии. Я вообще плохо помню статью о них, но, кажется, о женитьбе ничего не было сказано. В поисковике вбиваю: «Бохнер и Толлер свадьба». Ничего. Просто их фотографии. Потом вбиваю: «Бохнер и Толлер помолвка». Выскакивает несколько статей. Переключаю только на фотографии. Они были очень красивы. Билл в белом неординарном костюме, с лентами и цепочками, а Том в широких штанах и пиджаке. Всё сочеталось великолепно. Несколько фотографий были с балкона, несколько снизу. Самая популярная оказалась та, где Том стоит на одном колене, а Билл плачет и улыбается. Фанаты Бохнера меня бы тупо убили за этот дневник. Смотрю на вещицу. Зачем ты оставил его мне, Билл? Чтобы я продолжал мучиться, задавать самому себе вопросы, не зная ответа на них?
«- Почему именно кольцо с рубином?
- Это твой камень. Я рассчитал по дню рождению, прочёл несколько статей. Даже купил его в воскресенье, как было сказано, - улыбается.
Вот так просто... Пока меня не было, в Германии разрешили однополые браки. Официальную дату уже назначили. Том сказал, что мы будем одними из первых, кто поженится в этот день. Когда я слушал своего будущего супруга, то лежал в постели, весь в сперме, кое-как дыша, но довольный, словно кот. Не помню уже, что я чувствовал, но подозреваю, что нечто чертовски крутое и сладенькое.
Осенний день, ничем не примечательный. Толпы народа тусуются на улице с плакатами. Протестующие и те, кому по боку. Первой однополой парой, что поженились в этот день, стали правая рука канцлера и его друг, менеджер по туризму. Нас все ждали. Том хотел сделать этот день особенным, посвятить его только нам. Мы были в белом, оба. Приехали инкогнито, никто нас не видел, ни единая вспышка папарацци нас не преследовала. Всё прошло тихо. Мы просто расписались и уехали. Ради тех 15 минут, когда он держал меня за руку, а потом надел кольцо, я и жил последние годы. Мы в тот же день улетели на Фиджи, далеко и надолго. Общественность ждала официального подтверждения, поженились ли мы... в то время как Том меня #бал в бунгало на одном из островов.
- Пусть мир катится к чёрту»
«Дикие пляски бабуинов начались, когда мы вернулись. У Толлера не ладилось с работой. Он должен был улететь в Бразилию, но что-то не складывалось. Нас просто окружили вниманием. Проходу от этих монстров с камерами не было. Я понимал, что наша дальнейшая жизнь не представляет собой ничего хорошего. А как же дети? Как же тихая и спокойная старость? Но самое ужасное было то, что муж отказывался заниматься со мной сексом, потому что у него был стресс.
Мы с Томом сидели дома, смотря на его чемоданы. Он обнимал меня за плечи, иногда целуя в висок. В который раз я убеждался, что выбрал именно того самого, кто так же страстно, как я его, любит меня. Мне не хотелось отпускать любимого.