Черноземье. Сатум (СИ)
За ночь сменилось десяток двойных часовых на склоне, но никто, конечно, в горы по темноте не лезет. Все грамотно просчитано у дворян-руководителей вторжения, нет лишней толкучки, вообще никто не мешает друг другу. Правильное расписание подъема и круто продуманного размещения в хорошо оборудованном лагере позволяет без потерь преодолевать перевал и еще потом шагать дальше, полными сил. Что на высокогорье очень важно для военных людей, которые на себе много чего тяжелого несут.
Но в данной упорядоченности вторжения есть и слабое звено, которым я теперь по случаю пользуюсь.
Разрыв в постоянной связи между отрядами, которые все полностью самостоятельные получаются, друг от друга вообще не зависят. А их руководители никак не могли ожидать того, что именно меня сейчас повстречают на перевалах.
«Явился прямо, как черт из табакерки!» — очень я теперь доволен своим уже хорошо наработанным предчувствием серьезных проблем.
Появление подобной армии около Сторожки грозило бы Черноземью только бойней охранной фолы и неминуемым освобождением арестантов. Которых астрийцы тоже бы однозначно призвали воевать за себя. Вручили бы копья в руки и сурово погнали вперед прикрывать немного обученных воинов своими бесполезными телами.
«Бесполезными для белого движения, конечно, и даже вообще не социально близкими! — посмеиваюсь я. — В отличии от Советской власти, которая тех же уголовников все же считала немного заблудшими пролетариями!»
Астор новым оккупантам точно не взять, если хоть кто-то успеет городских стражников предупредить. Тоже маловероятно, чтобы какие-то уголовники смогли переколоть у Речных ворот опытных воинов. Это им не прежняя беззубая, насквозь коррумпированная Стража, да еще самые матерые бандиты давно уже руду добывают в недрах Севера.
«Может уже и не добывают, а успокоились в своей грешной жизни в самых дальних выработках», — догадываюсь я про их незавидную участь.
Тоже очень нужное дело я провернул в Асторе со своим Диктаторством, очистил город от настолько вредной заразы, все тотально разлагающей вокруг себя. И еще задал новый импульс производству на рудниках. Сразу сто десять новых каторжников очень повысили добычу руды, про такое мне хорошо известно от местных рудодобытчиков.
Затем снова возвращаюсь мыслями к тому варианту, если бы я не оказался сейчас в горах. Не встретил бы со своей великой силой дворянско-крестьянские отряды, и они дошли бы до самого Астора.
«Пришлось бы мне снова постараться, устроить очередную массовую бойню. Вот потом было бы очень жаль молодых крестьянских пареньков, погибших совсем ни за что от моей беспощадной магии», — понимаю я.
Астрийцы почти ничего не знают про мою силу и теперь даже не догадываются. Ведь после встречи со мной дальше по перевалам шагают вооруженные ими люди, уже готовые верно служить Астору. Прямо такое тотальное переформатирование происходит с крестьянами после уничтожения дворянского командования отряда.
«Тут еще про мою магическую силу не стоит забывать, с которой никто не хочет связываться в здравом уме и твердой памяти!» — правильно понимаю я.
Так что за пару часов второй отряд под руководство еще одного моего человека поднялся сам и забрал свои припасы. Дворянские палатки и печки они тоже уносят с собой, так что скоро около туннеля наберется уже восемь палаток с восемью печками. Там можно будет разместить уже целую сотню строителей и охранников за один раз.
«Так что работы в предгорьях продолжатся немного подольше, протянут дорогу точно уже до самого туннеля арестанты, — надеюсь я. — Впрочем, и без палаток справились бы, но с печками все лучше гораздо получится, даже если деревянные бараки построить в предгорьях».
Третий отряд появился еще раньше, с ним получилось все так же, как с предыдущими двумя. Единственно, что здесь я смог перестрелять сразу все же поменьше дворян и верных им людей. Еще четверых подстрелил в время бегства и двоих потом, когда они пытались особо сильное сопротивление молодым парням оказать.
Пришлось после отстрела в темпе спуститься, чтобы подлечить четверых раненых крестьян, еще двое были убиты матерыми вояками сразу наповал.
— Разошлись! Сейчас моя магия вылечит ваших товарищей! Она не только убивать может! Но и лечить любую рану! — пробиваюсь я через плотную толпу к раненым.
Потом простое лечение камнями и потрясенные взгляды окруживших нас крестьян-воинов. Когда смертельно раненые товарищи вдруг приходят в себя и даже встают на ноги.
— Молодцы! Сразу школу убийства врагов трудового народа прошли! И своей кровью оплатили такую учебу! — так и сказал всем собравшимся вокруг крестьянам.
Погибших парней заложили камнями немного в стороне, создав им хорошо заметные могилы, все остальные тела неуклонно отправились в пропасть.
Дальше все идет по-прежнему, обильным ужином отборными дворянскими деликатесами отмечаем мы спасение крестьян из настоящего рабства. Несколько стопок ресы в ознаменование полученной свободы и против горной болезни, потом все молодые парни ложатся спать.
— Мы тут уже все выспались, так что сами на посту постоим! Отдыхайте и набирайтесь сил! — приказываю я молодежи, как самый мудрый и заботливый руководитель.
Мы с Генсом, Бейраком и Дундером остались уже вчетвером, еще десяток уже вполне освоившихся при нас и в самом лагере крестьян помогают нам ночью.
Утром начинается подъем на перевал, третий отряд уходит вместе с Дундером.
Вечером приходит четвертый, последний крестьянский отряд, который я принимаю точно так же. Опять быстрый расстрел дворян и приближенных к ним воинов-ординарцев, отлавливание выживших и старательное добивание их молодыми парнями.
— Здесь, похоже, оказались самые вредные и злобные старики, вон как их с большим удовольствием молодые забивают! — кричит мне Бейрак, показывая рукой на творящееся в лагере побоище.
Потом я снова спускаюсь подлечить наших теперь сторонников, явно видно, что молодые парни здесь заметно посплоченнее оказались.
Только я перестрелял явное большинство дворян и их прислуги, только объявил о новой жизни, как они сами кинулись добивать последних выживших старослужащих. Поэтому здесь только трое раненых, зато никто из наших новых людей не погиб.
На следующее утро уходит не весь отряд, только его половина, ведь шестьдесят молодых парней оставлены мной для активной мародерки.
— Которая будет неизбежно! — я оставляю Палантир с тридцатью процентами заряда в мешке. — Как только появятся ваши погонщики!
Да, идущие сзади наемники выполняют роль подобных загонщиков для крестьян, чтобы никто не смог сбежать во время перехода через горы.
Первый отряд наемников появляется уже не к вечеру, а гораздо раньше. Бравые вояки прут довольно быстро по склону, как я вижу сверху, еще они не тащат никаких дров с собой.
Потому что целые поленницы дров ждут их уже здесь. Только свое оружие, доспехи, продовольствие и теплую одежду.
Бывалые вояки выглядят гораздо богаче и упакованнее молодых воинов, именно поэтому столько народа из крестьян я здесь пока оставил.
Посмотрев со склона на далекую еще колонну в бинокль, я командую всем нашим людям возвращаться на перевал, а крестьянам забираться с оружием наготове в палатки.
— В те палатки, которые поближе к горе прячьтесь, там ждите моей команды собирать трофеи! Ближе не подходите, потому что моя могучая сила не разбирает, кто свой, а кто не очень, поэтому убивает всех подряд, — нагоняю им страху, чтобы не мандражировали в ожидании схватки.
Колонна наемников под руководством тех же астрийских дворян появилась на пару часов раньше, чем приходили крестьянские отряды.
В бинокль хорошо видны красные от подъема и холодного ветра рожи настоящих воинов. Судя по их слаженному шагу и общей внешней крепости, такие крепыши смогут противостоять тем же гвардейцам и даже превзойти их в личных поединках.
— Поэтому вы все приговорены, бедолаги! — только и сказал я Бейраку, передавая ему бинокль. — Тоже самое, сто пятьдесят наемников идут сзади, а двадцать дворян со своими ординарцами впереди шагают.