Черноземье. Сатум (СИ)
Она с трудом поднимается с дивана и отвечает, забирая мешочек:
— Да, дай мне пару дней, я пошлю слугу приготовить в подвале место на входе, чтобы я всегда могла спуститься на пару шагов по ступенькам и дотянуться до камней. Кром в том месте только в детстве если бывал, так что ничего не заметит. Сколько ты их привез?
— Так же, пять штук, один из них скош. Но он тебе теперь не нужен для связи, я сейчас выдам несколько артефактов, — решаю я все-таки не оттягивать вооружение Клеи полезными вещами, потому что ей нужно их освоить заранее.
Быстро захожу в кабинет на третий этаж и спускаюсь в гостиную.
— Держи. Вот этот — элитный скош, он берет почти на тысячу лиг по расстоянию, на восемьсот точно связь поддерживает. Если что наполни его маной и я услышу тебя даже из каньона в горах. Этот и этот лечебные, один внутренний, другой для внешних ран. Маны много едят на самом деле, тебя быстро опустошат, но пусть будут. Мало ли что случится с детьми, а меня не будет близко. Вот такой — для усиления своей маны, можешь им ударить серьезно, пусть будет на всякий случай. И еще вот самый интересный — артефакт полной невидимости. Посмотри на себя перед зеркалом, очень удивишься. Только ходить с ним весьма неудобно, свои ноги и куда именно ими ступаешь — не видно. Тебе пока в твоем положении, достаточно неуклюжем, вообще не стоит рисковать, а то еще свалишься. Только где-нибудь в полной неподвижности замирай и пользуйся тогда им.
Глаза у Клеи снова загораются восторгом, новые артефакты очень серьезно увеличивают ее возможности.
«Я бы и сам прыгал, как ребенок, получив подобные подарки от Деда Мороза!» — понимаю я.
Вскоре она уходит, с привычным мне охранником тяжело шагает через площадь к своему дому.
«В охраннике она, значит, уверена. Наверно, он слушается уже именно ее, а не мужа».
Вот так гляжу на нее, сильно раздавшуюся и отекшую, и вроде бы понимаю — куда Клее думать о походах и победах на поле боя. И дальнейшем управлении, возможно, даже целой страной. Или ее частью точно.
Но я помню ее молодой, настойчивой и очень решительной, а уж как она умело общалась с местным народом те оба раза, когда я бежал с ней из Сатума — просто магия какая-то даже тогда получалась.
Матерые мужики и молодые парни смотрели на нее, открыв рты, не думали даже спорить и пререкаться.
«Так что выбор у меня не очень большой, то есть его просто нет. Или она сможет создать своим влиянием что-то серьезное и долгосрочное на освобожденной части Сатума. Или придется смести прежнюю власть, заодно хорошо понимая, что, скорее всего, у нас ничего не выйдет в долгую. Мне и здесь требуется часто бывать, и там я тоже необходим, но Клея может заменить в Сатуме меня со временем. На крайний случай мои владения будут граничить с ее землями, станем поддерживать друг друга, что со скошами не так сложно. Связь в такие простые времена, да еще пара пушек в крепости — самое то, что требуется для хорошо скоординированной политики», — говорю себе я условия для правильного захода в Сатум.
— Клея будет строить нормальную такую монархию с доброй королевой, заботящейся обо всех. И хорошо притягивать к себе простой народ. А я, именно, как чужеземный захватчик силы немеряной, создам военный орден каких-нибудь храмовников или даже служителей Последнего Спасителя. Стану нести веру в нашего асторского бога на кончиках копий простому сатумскому народу!
Других толковых и таких же харизматичных бывших жителей Сатума у меня и во всем Асторе, наверняка, больше нет. Сколько я не встречал, и еще сама Клея рассказывала, в основном, все самые неграмотные крестьяне, кому пришлось бежать от своего господина и очень повезло выжить на перевалах.
Ведь выступать пришлым иноземным захватчиком вообще-то тоже можно, но тогда придется очень жестко себя показывать и держать на порабощенных землях.
Как тот же Ливонский орден или татаро-монголы, чтобы все дрожали и постоянно боялись до одури.
— Но стоит ли тогда вообще нести на острие меча так называемую народную демократию здешним язычникам?
Можно ведь только снабжать и поддерживать с нашей стороны степняков, а дальше пусть они сами разбираются.
Или орда сточится о местных дворян со своими дружинами, или они не вынесут ловкой тактики степняков сначала всех обильно поливать стрелами.
— Если даже сатумцы отобьются, разгромят степняков, проявят незаурядное мужество или подобную же мудрость в трагические для их родины дни, то Астор может тут же превратиться из агрессора в торгового партнера. Который, именно под угрозой разорения степной ордой, был с ней в союзнических отношениях, но теперь ведет самостоятельную и дружественную политику, — прикидываю я подобную возможность.
«Самому интересно, как здесь все пройдет. В любом случае они ослабят друг друга очень заметно. Но плацдарм брать все равно придется, чтобы защищать дорогу и прикрывать тыл орде. Правда, она воюет без больших обозов, без флангов, без тылов, без каких-то караванов, кроме трофейных. Все нужное себе берет с покоренного населения. Но свободный проход для степной конницы нужен все время, так что пару-тройку замков поблизости придется взять именно под свой контроль».
На подобный счет я особо не парюсь, пара выстрелов из фузеи и половина гарнизона замка окажется убита и поранена вместе с его хозяевами, а в неприступном прежде укреплении появится большая дыра, которую уже будет некому защищать.
«Дыру лучше поменьше устраивать, самим же потом заделывать!»
Потом мои мысли из пока далекого будущего возвращаются в имеющееся настоящее.
Завтра первая плавка в новой печи назначена Водером, который стремительно превращается из чистого кузнеца в крутого литейщика. Потому что снижение цены на железо, если самим его плавить, примерно в четыре раза его очень заинтересовало. А если перестать таскать сюда руду, и получать металл прямо около рудников, то себестоимость железа может и в восемь раз упасть. Как по моим подсчетам, довольно приблизительным.
«И еще, оно уже будет заметно качественнее того, что выдают нам местные добытчики. Уже с какой-никакой сталью, что очень изначально радует Водера».
«Еще, вместе с первой полученной крицей, пусть не так сразу, но начнут копиться проблемы с остальными литейщиками. Которых в городе три штуки есть и все они раньше давали жить друг другу», — заранее чувствую я будущие, пусть и небольшие, но определенные проблемы. А теперь наше передовое производство неизбежно разорит их самодутные речи и низкокачественное железо. Которое Водеру приходилось не по одному разу перековывать'.
Кром уже вышел из состава одной из них, получив свою долю обратно, именно по моему предупреждению. Чтобы дальше не участвовать в споре хозяйствующих субъектов, и не потерять деньги совсем.
Конкуренты знают, что мы что-то такое готовим и первыми прибегут посмотреть итоги, придется ставить усиленную охрану на первое время. Можно потом договориться с хозяевами плавилен, а опытных работников к себе забрать, у нас на всех работы хватит теперь. Или не договориться и показать свой бицепс, образно говоря. И еще власть применить самым суровым образом, если возникнут какие-то заметные недопонимания.
Время до ужина еще есть, поэтому я навещаю первым делом промплощадку, разглядываю уже два водяных колеса, вращающихся в регулируемом теперь потоке Быстрицы. Саму некрупную каталонскую печь, которая погонит железо с примесью стали в кузницу Водера первым делом. Обогащенной руды скуплено уже пару кораблей целиком, так что огромная ее гора нависает над печью своей вершиной. И еще навезено древесного угля примерно такая же гора, так что жизнь кипит на площадке.
«Очень углежоги порадовались увеличенному заказу, скоро на нас одних будут работать!» — правильно понимаю я наступающее будущее.
— Если плавить ее в самодутных печах, то месяца три понадобилось бы, а с нашей хорошо продуманной каталонской управимся за пару осьмиц, — уверенно говорю я
Водер не стал оставлять ничего на волю случая и просто перебил ценой все поставки обогащенной руды в свою пользу. Уже этим одним заметно разозлил местный картель литейщиков, которые всегда держат одну цену.