Черноземье. Сатум (СИ)
С собой у нас одна арба для меня с охранниками, на ней едет палатка и припасы на пару осьмиц пути. Охранников взял восьмерых с собой, несколько комплектов артефактов, все Палантиры, конечно, винтовку и фузею.
Еще со мной в путь с радостью отправился Гинс, засидевшийся уже в семейном кругу, тем более я пообещал хорошие командировочные за боевой выход.
Ему деньги всегда требуются на большую семью, благо, Клея теперь часто общается с братом у нас дома и поддерживает его финансово. Перестала следовать прежним уговорам с мужем, что вполне понятно в ее новых жизненных приоритетах.
«Станет ли выход боевым — сам еще не решил, но почему бы и нет?» — рассуждаю я, глядя на проплывающие мимо меня Речные ворота.
Мы выезжаем колонной из толпы и едем одни из города навстречу постоянному потоку повозок и так идущих крестьян, несущих свой урожай на продажу. Им теперь вообще стало все просто с продажей плодов своего труда и тем довольно трудным вопросом, как потратить заработанные деньги.
Раньше нужно было заходить в город, как-то распродаться там, на чужих пыльных улицах. Потом искать лавки и под насмешливыми взглядами городских продавцов пытаться что-то выбрать и купить из вещей. Теперь же они во время торговли все нужное себе заранее присматривают, уверенно торгуются с такими же продавцами, легко покупают промышленные изделия и одежду.
«Да, вот крестьянам мой рынок фантастически жизнь облегчил, они теперь знают все цены и на продажу, и на покупку. Явный и крайне удобный для них шаг вперед по промышленному и торговому развитию. Вскоре появятся оптовики, скупающие урожай у крестьян, придется присматривать, чтобы не образовались различные монополии со сговорами между оптовиками», — размышляю я, поглядывая на свой гигантский теперь рынок.
Присматривать за ценами отряжены у меня сборщики платы и налогов, которые должны быть в курсе любого непонятного подорожания или какого-то подобного сговора.
«Придется написать и объявить антимонопольный устав на рынке», — улыбаюсь я своим мыслям.
Толпа пешеходов идет пока на рынок за продуктами и впечатлениями. Народ, в основном женщины, уже привык быстро выходить из города. Потом бродить пару часов по огромному рынку с подругами, все обсуждая и сравнивая, затем бежать домой готовить только что купленные продукты. Широкие навесы хорошо спасают от лучей светила и дождя, скоро будут посажены быстро растущие деревья в накопившиеся ямы компоста. И выкопаны другие ямы, еще подновлены мелиорационные канавы, заново подсыпаны и утрамбованы гравийные дорожки. Порядок и чистоту положено все время поддерживать в общественном месте, где ежедневно проходят десятки тысяч крестьян и горожан.
Теперь там появился платный туалет за пару грольшей, с постоянными уборщиками.
«В общем, жизнь кипит, работа работается, народ закупается», — с большим удовольствием я разглядываю дело своих рук.
Вот уже много передового в Черноземье принес лично сам. В мастерской и кузницах с новыми печами все мои заготовки работают, хамамы те же, производство цемента, первое в здешних землях благоустроенное кладбище, теперь вот передовой рынок всех вокруг радует.
Даже агентство Орнии — явный шаг вперед в работе с недвижимостью, все больше она забирает под себя огромный рынок перепродажи и аренды городской недвижки.
Еще в училище сорок толковых детей учатся, все уже прилично читают и пишут, скоро у них пойдут профильные дисциплины.
Мы довольно быстро оторвались со своей одной легко груженой арбой от тяжело груженых повозок, поэтому необычно рано приезжаем к мосту. Гвардейцы, дежурящие тут же, сразу подбегают с докладом:
— Господин Капитан, орда ушла осьмицу назад почти вся, попыток перебраться на нашу сторону не предпринимали!
— Отлично! И не должны были! — отвечаю я и интересуюсь только судьбой трактира.
— Нет, не жгли, господин Капитан! Дыма не было точно!
Так что я со своими людьми переезжаем на другую сторону, пара дозорных степняков тут же уносится с докладом в Сторожку, что нужные послам люди из Астора, наконец-то, приехали.
Проезжаем мимо любимого детища Сохатого, трактир стоит целый, конечно. Но двери вскрыты, ставни хлопают, тщательно его обыскали степняки, что вполне понятно.
— Просто полазили, чтобы посмотреть, что Сохатый там забыл? — высказывается Бейрак.
— Придется его закрыть на обратном пути, — говорю я своим людям, которые не пойдут со мной. — Насрали ведь, наверно, доблестные воины степи, как есть нагадили, собаки. в жизни немытые! Приберитесь там, чтобы можно было иногда переночевать осенью и зимой.
Вскоре встречаюсь с полномочными послами, каждый из которых теперь с гордостью предъявляет фирман из шелка с личной печатью своего Бея. Начинаются непростые переговоры, мы долго торгуемся и спорим в специальной юрте, поставленной перед Сторожкой именно для переговоров.
Такое весомое обозначение серьезного процесса и личностей, в нем участвующих.
За нашими союзными степняками имеется огромный косяк с тем неопровержимым фактом, что они сами допустили в Сторожку диких горцев и передали остальных арестантов так же в лапы к подобным дикарям.
От чего им никак не отмазаться, поэтому приходится крайне нехотя признавать явное нарушение прежних договоренностей.
— И скольких работников из города поубивали ваши сменщики? Которые не могли в степь идти и вообще работать? А я бы их легко вылечил! Где их теперь можно взять?
В их пользу говорит только то, что примерно тысяча воинов весьма предусмотрительно прошла следом за горной ордой. Легко перехватила приготовленных к отправке на горькую судьбинушку дальше в степи наших арестантов и вернула их обратно в Сторожку.
Я понимаю, что эта самая орда могла с одинаковым успехом ударить по нам вместе или после горцев, но мои догадки тоже особо не предъявишь послам. Смысла особого нет, потому что война — это война, а тайные намерения — только намерения, их никуда особо не пришьешь. Только в том случае можно было бы так поступить, если бы я решил окончательно разорвать отношения с нашими как бы союзниками в степи.
Если бы уже были выплавлены пушки в кузницах Водера, произведены ядра и порох в избытке, новые мастера пушечного боя уже выращены и натренированы в той же Гвардии.
Вот тогда можно показать степным ордам преимущество технической революции и оружейного прогресса, расстреляв шрапнелью в открытом поле ордынскую конницу с расстояния в пять лиг.
Однако степняки пока мне требуются целыми и невредимыми, когда они пройдут перевалы и обрушатся на земли Сатума. Нанесут за меня главный удар по уродскому миру на другой стороне континента, смешают с пылью под копытами своих коней его кошмарную систему управления.
«Ну, и сами огребут как следует от крайне боевых дворянских дружин на родной для тех земле!» — очень надеюсь я.
Так что я не собираюсь ставить все Черноземье снова под удар степных орд, поэтому обязательно договариваюсь с послами полюбовно. Но за семьдесят пропавших арестантов, пятьдесят из бригад и двадцать из местной обслуги требую выдать нам из степи столько же работников, когда-то уже угнанных без возврата. Ставлю подобное условие во главу всех претензий, потому что нужных людей именно наши союзники не смогли спасти.
— Поэтому обязаны возместить рабочую силу для постройки дороги!
— Наших пленников из горных племен оставляю работать здесь. Женщины готовят еду и убираются в Сторожке, молодые парни работают посыльными, истопниками и так же строят дорогу, — предупреждаю Беев и послов.
Вряд ли молодежь побежит за многие сотни километров в свои родные горы через страшный им лес, не умея в нем выживать. Но если решат сбежать — так и хрен с ними!
Ну, иметь немного своих же бабенок в Сторожке степняки совсем не против, тем более они теперь для них самих главные надсмотрщики. Как они тут будут всякие вопросы между собой улаживать — вообще не мое дело.
Потом я считаю арестантов, для чего бедолаг быстренько строят в три шеренги.