Зажги красный (ЛП)

— Это правда. Знаешь, сколько похорон я посетила за свою жизнь? — спрашиваю я его.
— Нет, — отвечает он.
— Пятьдесят семь. — Я вскидываю руки вверх. — Я была на пятидесяти семи похоронах, и твои похороны не станут пятьдесят восьмыми. Потому что это будет моим концом.
— Этого не случится. Неужели ты думаешь, что хоть что-то в этом мире заставит меня бросить тебя, Лили? Даже ты не сможешь помешать мне удержать тебя. — Трэвис приближается ко мне.
  
— Пожалуйста, не надо... — прошу я, мой голос дрожит.
— Я люблю тебя, Лили. Я люблю тебя так чертовски сильно, что схожу с ума от одной мысли о том, что могу тебя потерять.
— Я делаю это, потому что люблю тебя, Трэвис, — пытаюсь объяснить я.
— Нет, ты делаешь это, потому что боишься, — повторяет он.
— Конечно, я чертовски боюсь! — кричу я на него. — Мне позвонили и сказали, что в тебя стреляли, а я была за тысячи километров от тебя. Мне пришлось смотреть на тебя, неподвижно лежащего на больничной койке. Я часами гадала, будешь ли ты жить, очнешься ли. Так что да, я боюсь. Я чертовски напугана. Твоей смертью. Что с тобой случится что-то, что я не смогу контролировать. И я потеряю тебя навсегда.
— Ты не единственная здесь, кто боится, Лили. Я тоже чертовски боюсь потерять тебя. Я не могу. И не потеряю. Так что, какая бы чушь ни крутилась у тебя в голове, избавься от нее. Мы вместе — конец игры. Других вариантов нет. Ты говоришь, что хочешь, чтобы я жил, но я стою здесь и говорю тебе, что я не буду... не смогу жить без тебя. Я умираю здесь, детка. — Он качает головой. — Как я могу жить без единственного человека в мире, который заставляет меня чувствовать себя живым больше, чем кто-либо прежде? Как я могу жить без человека, который является источником моей жизни? Это ты, если тебе интересно. Ты моя, Лилиана Валентино, и ничто этого не изменит. Никогда, — говорит он.
Мои колени подгибаются. Его близость, его слова... все это слишком. Я падаю на пол, и рыдания сотрясают мое тело. Трэвис чертыхается, опускаясь рядом со мной. Его руки смыкаются вокруг меня, и он крепко прижимает меня к своей груди.
— Лили, ты разбиваешь мое чертово сердце, — шепчет он.
— Лучше пусть оно будет разбитым, чем похороненным, — отвечаю я сквозь слезы.
— Я не согласен. — Его губы прижимаются к моему лбу. — Я лучше вообще не буду жить, чем жить в мире, где ты не принадлежишь мне.
— Я всегда буду твоей, — говорю я ему. — Я просто не могу быть с тобой.
Трэвис покачивает меня взад-вперед, а его руки выводят успокаивающие круги на моей спине.
— Я люблю тебя, — повторяет он снова и снова.
— Иногда любви недостаточно, Трэвис. Любовь не гарантирует счастливый конец.
— Наша любовь гарантирует. Вот увидишь, — говорит он.
— Мне просто нужно пространство. Мне нужно время. Мне нужно домой.
— Твой дом здесь, со мной.
— Мне жаль. — Я вырываюсь из его объятий. И тут я замечаю кровь, просочившуюся сквозь его толстовку. — Трэвис, у тебя кровь! — кричу я. — Черт. Боже мой! — Я вскакиваю на ноги, бегу к двери и распахиваю ее. — Алессандро, Энцо, папа! — Я перечисляю все имена, которые приходят мне на ум.
— Лили, я в порядке, — ворчит Трэвис.
— Ты не в порядке, — кричу я на него.
Мой отец и кузен сбегают по лестнице. С пистолетами в руках. Не говоря ни слова, отец протягивает руку и тянет меня за спину.
— Какого черта? — шипит он, заглядывая в комнату и обнаруживая Трэвиса на полу в спальне.
— У него кровотечение. Вызови врача, — говорю я ему.
— Лилиана, не кричи, будто тебя режут, если в этом чертовом доме нет настоящего убийцы, — фыркает папа, убирая оружие в кобуру.
— Папа, ему нужен врач. — Я вбегаю в комнату и поднимаю толстовку Трэвиса. Я должна был заметить раньше. Мне нужно найти что-нибудь, чтобы остановить кровотечение.
— Это все, что мне нужно было сделать, чтобы ты меня раздела, детка? — Трэвис смотрит на меня с ухмылкой на губах.
— Ты идиот. К тому же мой папа рядом, — шепчу я.
— Я ему нравлюсь.
— Нет, не нравишься. Ему не нравится никто, чье имя не заканчивается на Валентино. — Я смеюсь.
— Когда мы поженимся, ты станешь О’Нил. Могу поспорить, даже тогда он будет любить тебя.
Я пристально смотрю на него. Когда мы поженимся? Я только что сказала этому парню, что не могу быть с ним, что мне нужно пространство, а он говорит о свадьбе.
— Док уже в пути, — говорит Энцо.
— Спасибо, — говорю я ему.
Через несколько секунд входит папа с аптечкой.
— Лилиана, сходи за влажным полотенцем.
Я поднимаюсь на ноги и спешу в ванную, мочу полотенце, а затем выжимаю его. С ужасом наблюдаю, как сквозь белую ткань проступает красная кровь. Кровь на всем, к чему я прикасаюсь. Мне нужно вспомнить, что это произошло по моей вине. Кровь Трэвиса буквально на моих руках.
Глава двадцать восьмая
Трэвис
Я не свожу глаз с Лили. Я не знаю, о чем она думает. На самом деле знаю. Она отстраняется. Я это чувствую. И мне нужно придумать, как ее остановить.
Доктор заканчивает перевязку и выходит из комнаты.
— Ты должен лежать в постели, — говорит Лили. — Этого бы не случилось, если бы ты остался в больнице.
— И я бы остался в больнице, если бы моя девушка была там со мной, — говорю я ей. Ее отец усмехается, прислонившись к двери.
Лили бросает взгляд в его сторону, а затем возвращает внимание ко мне.
— Где твои родители?
— У нас дома.
Она вздрагивает. Слабо, но я успеваю заметить.
— Уверен, они будут рады тебя видеть, если ты захочешь поехать со мной домой.
— Трэвис... Я... Я не могу. — Лили смотрит на меня с такой грустью и отчаянием в глазах. Я хочу их уничтожить. Я хочу, чтобы эти глаза снова светились счастьем. Мне чертовски больно видеть ее такой.
— Не делай этого, — умоляю я. Я протягиваю руку, чтобы удержать ее. Я ужасно боюсь ее отпустить.
— Я должна. Просто... Я попрошу кого-нибудь отвезти тебя домой. Я позвоню тебе, как только вернусь в Нью-Йорк. — Ладонь Лили выскальзывает из моей руки, и мне кажется, что весь мой мир ускользает сквозь пальцы.
Я ломаю голову, пытаясь придумать, что сказать, что может уничтожить ее сомнения прямо сейчас, когда она поворачивается и выходит из комнаты.
Ее отец делает шаг вперед.
— Ей просто нужно время, — говорит он.
Я удивленно смотрю на него. Этот мужчина хотел, чтобы его дочь бросила меня с того самого момента, как мы встретились. Он не раз приставлял пистолет к моей голове, пытаясь меня запугать.
— Сколько времени? — Потому что я не могу представить себе жизнь без нее. Я знаю, что выкладываю все, что думаю, человеку, которому на это плевать, но я не понимаю, что делать дальше.
— Я отправил к тебе несколько парней. Я усиливаю охрану, и на территории будет круглосуточно находиться не менее десяти человек, пока я не найду того мудака, который в тебя стрелял.
— Почему? — По правде говоря, я не понимаю, зачем ее отцу помогать мне.
— Потому что, несмотря на то, что она сейчас говорит, моя дочь любит тебя, а я люблю ее. — Он пожимает плечами.
— Я не понимаю. Если это не ваших рук дело, то кому, черт возьми, еще могло понадобиться стрелять в меня из-за нее?
— Понятия не имею, но я, бл*дь, собираюсь это выяснить, — ворчит он, стиснув зубы и сжав челюсти. — А пока вам обоим нужно не высовываться.
  
— Я не знаю, как вернуться домой без нее, — признаюсь я.
— У тебя нет выбора — вот как. Ты должен дать ей пространство, о котором она просит. Она должна разобраться со своими проблемами по-своему.
— Думаете, она это сделает?
— Лилиана может быть упрямой, но я думаю, что она придет к выводу, что с тобой ей лучше, чем без тебя.