Зажги красный (ЛП)

— Ему бы не понравилось, что ты держишь меня за руку, знаешь ли.
— Я знаю, — говорит Грей. — Но ты была моим другом задолго до того, как стала его девушкой.
— Ты должен вернуться домой к своей дочери.
— Я не оставлю тебя, Лил. Мы так не поступаем. Ты никогда не оставляла меня, когда я в этом нуждался. И я не оставлю тебя, — говорит он.
Он имеет в виду то время, когда Кэтрин сбежала. Я знала, что она ушла. Я помогла ей исчезнуть. Хотя до недавнего времени она никогда не говорила мне почему.
  
Мне было больно смотреть, как он оплакивает ее. Было ненавистно видеть, как его сердце разбивается снова и снова, когда я знала, что на самом деле она не пропадала. Что она сама решила уйти от него. Но она была моей лучшей подругой, и по какой-то причине она была непреклонна в том, что он не должен знать, где она. Все эти годы я хранила ее тайну и делала все возможное, чтобы помочь Грею жить дальше. Но он так и не смог этого сделать. То, что он не испытывает ко мне ненависти, — просто чудо. Потому что, если бы мы поменялись местами, я не уверена, что была бы так же снисходительна.
— Мне нужно знать, кто это сделал, — шепчу я Грею.
— Мы это выясним, — говорит он. — Я обещаю, что мы найдем виновного.
— А если это был мой отец? — Я говорю тихо. Меньше всего мне нужно, чтобы родители Трэвиса услышали меня и поняли, что это моя вина.
— Это была не твоя семья, Лил. Твоему отцу незачем начинать с нами войну.
Грей ошибается, потому что я знаю, что мой отец пойдет на войну с кем угодно, когда дело касается его детей. Его семьи. И забрать меня — это самая большая угроза.
Глава двадцать четвертая
Трэвис
Какая-то жидкость капает на мою руку, на мои пальцы. Я моргаю, открывая глаза, и яркий свет заставляет меня тут же захлопнуть их, а затем снова медленно открыть. Я опускаю взгляд на свою руку, гадая, что это капает.
— Лили? — У меня болит горло, голос хриплый.
Она поднимает голову, и ее полные слез глаза смотрят на меня.
— Ты очнулся. Черт. Мне нужно вызвать врача, — говорит она, протягивает руку и быстро нажимает кнопку над моей головой.
Я поднимаю руку к ее лицу и вытираю слезы с ее щек.
— Что случилось?
— Трэвис, вчера в тебя стреляли. Как ты себя чувствуешь? Это глупый вопрос. — Она отводит взгляд и качает головой.
— Почему ты плачешь?
— В тебя стреляли, — повторяет она.
Я пытаюсь сесть, но останавливаюсь, когда острая боль пронзает мой живот.
— Черт! — Я стискиваю зубы.
— Не двигайся. Твои родители здесь. Они просто отошли выпить кофе, — говорит Лили. — Трэвис, мне... мне так жаль. Я не знала...
— Что? Почему ты извиняешься, детка? — Я все еще пытаюсь понять, что происходит. Но мой мозг словно в тумане. Могу только представить, сколько препаратов сейчас в моем организме.
— Это моя вина, — шепчет она.
— Лили, детка, хотя мой мир начинается и заканчивается тобой, в том, что меня подстрелили, нет твоей вины. — Я тянусь и беру ее за руку.
Лили качает головой.
— Мне очень жаль. Я должна была держаться от тебя подальше. Этого не должно было случиться.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Лили, — честно говорю я ей, обвожу взглядом палату и снова смотрю на нее.
В меня стреляли... Я помню, как вчера уходил с тренировки. Я помню боль, кровь, красные огни. Как я представлял себе ее красные губы...
— Я люблю тебя. Так чертовски сильно. Мне так жаль, — говорит Лили.
Прежде чем я успеваю ответить, дверь открывается, и входят мои родители. За ними следует кто-то еще. Врачи, если судить по медицинской одежде. Лили высвобождает руку и отходит от кровати.
— Детка, все хорошо. Я в порядке, — говорю я ей, пытаясь заставить себя снова подняться.
— Мне... мне жаль, — повторяет она с новой волной слез, текущих по ее лицу.
— Это не твоя вина.
Она грустно улыбается мне, а затем поворачивается и выбегает из палаты.
— Черт, — шиплю я, пытаясь подняться с кровати.
— Остановись. Тебе нельзя вставать. — Мама бросается ко мне и осторожно давит на грудь.
— Мне нужно добраться до нее, — говорю я.
— Она вернется. Просто оставайся на месте, — говорит мне мама.
— Я пойду поговорю с ней. — Папа кивает в мою сторону, а затем выходит.
Доктор берет мою карту, опускает взгляд, затем смотрит на меня.
— Мистер О’Нил, вам очень повезло.
Повезло? Моя гребаная девушка только что выбежала из палаты в слезах, а я застрял здесь, в этой кровати, не имея возможности пойти за ней. Я не считаю это гребаным везением.
Но я решаю промолчать.
— Пуля не задела основные органы, и нам удалось остановить кровотечение. Если не будет инфекции, вы быстро поправитесь, — говорит он.
— Когда я смогу вернуться на лед? — спрашиваю я. Сейчас это не самая главная моя забота, но лучше знать.
— Это будет зависеть от вашего организма и того, как быстро он будет восстанавливаться. Полиция ждет, чтобы взять показания, — говорит он, не давая мне ответа.
— Они могут подождать, — быстро вклинивается моя мама.
— Мам, мне нужно поговорить с Грейсоном. Ты можешь найти мой телефон? — спрашиваю я.
— О, он в коридоре. Я попрошу его зайти и найду твоего отца и Лилиану. — Она наклоняется и целует меня в лоб. — Больше никогда не пугай меня так, Трэвис, — ругает она, словно я нарочно подставился под пулю.
— Не буду, — тем не менее говорю я.
Доктор выходит вслед за мамой, и я остаюсь один на целую минуту, прежде чем в палату входит Грейсон.
— Лили там? — спрашиваю я.
— Она с братом, — отвечает он, и моя паника немного ослабевает от осознания того, что она со своей семьей.
— Нам нужно поговорить. — Мой взгляд мечется между моим товарищем по команде и дверью.
— Подожди. — Грейсон подносит палец к губам, призывая меня замолчать. Затем он высовывает голову из двери, и в нее входит кто-то еще. Это Энцо, один из кузенов Лили. Он достает из кармана черную коробочку и щелкает выключателем.
— Что это? — спрашиваю я. Мне совсем не хочется вести этот разговор в присутствии Валентино.
— Глушилка, — говорит Энцо. — Никогда нельзя быть слишком осторожным. Тонкие стены и все такое. — Он пожимает плечами.
Я киваю и делаю вид, что прочищаю горло.
— Можешь принести мне воды?
— Я что, похож на твою гребаную медсестру? — ворчит Энцо.
— Пожалуйста, — добавляю я, переводя взгляд с него на Грея.
— Ты можешь прямо сказать, что не хочешь, чтобы я здесь находился. — Энцо ставит прибор на соседний стол, поворачивается и выходит из комнаты.
— Что происходит? — спрашивает Грей, как только дверь снова закрывается.
— Кто бы ни стрелял в меня... перед тем как нажать на курок, он сказал, что это для Лилианы, — говорю я ему. — Мне нужно, чтобы ты вытащил меня отсюда, Грейсон. Если за ней кто-то охотится, я не могу торчать в этой больнице.
— Если за ней кто-то охотится, им придется сначала разобраться с ее семьей. А этого не произойдет. Ты хорошо разглядел лицо этого ублюдка? Камеры были отключены.
Я качаю головой. Все еще немного расплывчато.
— Я не помню. — Я обвожу глазами комнату. — Мне нужно выбраться отсюда, — говорю я, отрывая от груди пучок проводов.
— Тебя только что подстрелили, чувак. Тебе лучше оставить свою задницу в этой кровати.
— Мне нужно найти Лили, — говорю я ему.
  
— Она с Алессандро. Он отвез ее в дом.
— В какой дом? — Я прекращаю свои действия и смотрю на Грейсона.
— Съемный, рядом с моим домом.
— Там безопасно? — Мне нужно убедиться, что с ней все в порядке.
— Почему ты не говоришь ее семье? Они могут защитить ее лучше, чем кто-либо другой. — Он вопросительно поднимает бровь.