14 недель (ЛП)

— Мам, это…
— Ужасно. Это отвратительно. Жутко. И это самое безнадежное чувство в мире. Я понимаю желание набросить одеяло на голову и никогда больше не вылезать. Я также понимаю, как это неправильно, когда мир продолжает вращаться, когда люди продолжают жить своей жизнью, пока происходит что-то подобное, детка. Я полностью понимаю это. Но сидеть здесь, не есть, почти не спать, терять вес и не делать ничего, кроме ужасных мыслей, тоже не поможет ситуации.
— Что я должна делать, мама? Что, если бы это была я? Что, если бы я была у него? Смогла бы ты есть, спать или продолжать жить дальше? Это могла быть я. Если бы я не пошла за обедом в тот день…
— Чувство вины тоже ничего не изменит. Я знаю, что ты любишь Кас. Я знаю, что тебе тошно думать об этом. И я здесь даже не для того, чтобы сказать, что ты не должна так себя чувствовать. Если бы ты этого не делала, я бы действительно начала беспокоиться о том, какую женщину я воспитала. Но я хочу сказать, что ты не можешь так жить. Тебе нужно встать, принять душ, одеться и вернуться к работе.
— Это…
— Я здесь не для того, чтобы слушать оправдания. Подними свою задницу, выпей кофе, поешь и иди на чертову работу. Если ты позволишь всей своей жизни, над которой ты так усердно работала, развалиться, это не исправит ситуацию. Это не вернет Кэсси. Если, придя домой с работы, тебе нужно упасть в постель и поплакать — сделай это. Поставь будильник на телефоне. Позволь себе поплакать часок. Затем снова вставай и продолжай двигаться.
Она не ошиблась.
Возможно, это было самое худшее.
Большая часть меня, искренне считала, что мне нужно быть в грязной одежде, с сальными волосами и урчащим желудком. Потому что Кэсси, скорее всего, было хуже. Потому что было неправильно не страдать вместе с ней.
Но не было никаких зацепок. Никаких следов. Никаких подсказок. Ничего.
Если неделя прошла впустую, то, скорее всего, ничего и не будет.
Неужели я должна была страдать вечно? Неужели я должна была никогда больше не есть, чтобы еда не оседала? Потерять свой бизнес? Чтобы все думали, что я впала в глубокую депрессию?
Я знала, что это не выход.
Поэтому, как бы плохо мне ни было сначала и, возможно, еще долгое время, я должна была сделать то, что она сказала. Пока она ходила за кружками кофе, я встала с дивана и пошла в душ. Я не могла заставить себя приложить больше усилий, зная, что это будет похоже на притворство в течение долгого времени, и была полностью согласна с этим, так как я отказалась от макияжа, дала волосам высохнуть на воздухе, добавив немного средства для укладки, и одела простые брюки, туфли на каблуках и простую футболку с длинным рукавом.
Я выпила кофе.
Съела половину бублика.
Затем я попросила маму отвезти меня на работу.
Там я нашла Тига, который ждал меня у входа.
— Детка, — сказала мама, когда я взялась за ручку, заставив меня поднять голову и посмотреть на нее.
— Это хороший человек.
Это было так неожиданно; я почувствовала, как от этих слов я отпрянула назад, словно она дала мне пощечину.
— Я знаю, что тебе трудно поверить в их существование, милая. И я знаю, что очень виновата в этом.
Это было ни капельки не справедливо с ее стороны.
— Мама, это…
Она подняла руку, протянув ладонь.
— Я не имею в виду, что я создала проблемы с доверием для тебя, Кенз. Но, возможно, уча тебя быть такой сильной, такой самодостаточной, я, возможно, пренебрегла тем, чтобы сказать тебе, что мужчина, хороший мужчина, может стоить твоего времени, стоит ослабить свою защиту, стоит уделить ему время. Поэтому, поскольку я не показала тебе этого, я говорю тебе, что этот прекрасный мужчина с огромными руками и добрыми глазами, он хороший и он стоит твоего времени.
— Откуда ты вообще знаешь… — начала я, качая головой от того, что она, казалось, иногда имеет какой-то мамин радар.
— Пожалуйста, — фыркнула она, покачав головой. — Если бы я была на двадцать лет моложе…
— И на этой ноте, — сказала я, впервые за неделю улыбнувшись ей. — Спасибо, ма. За то, что заставила меня сделать это. Я знаю, что ты права.
 
— Я всегда права, — согласилась она, когда я вышла. — Хорошего дня. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
С этими словами она уехала.
А мне пришлось повернуться лицом к Тигу.
Когда мы подъехали, он смотрел в свой телефон, но когда я повернулась, его взгляд был направлен на меня. И это было напряженно. Как я раньше не замечала, что он, кажется, вбирает в себя каждую частичку меня? Может быть, потому, что в то время, когда мы были рядом друг с другом, обычно было много более важных вещей, на которых можно было сосредоточиться. Но я застыла на месте на долгую минуту, прежде чем вытянула ноги вперед.
Он выпрямился, оттолкнувшись от стены, и убрал телефон.
— Когда, бл*ть, ты в последний раз что-нибудь ела?
От неожиданности я слегка отпрянула назад.
Потом все вернулось.
Я.
Я вернулась.
Это было так быстро.
— Ну, и тебе доброе утро, Тиг, — сказала я, вставила ключ в замок и вошла внутрь, глубоко вдыхая, внутренне волнуясь обо всех мелочах, которые я забыла учесть раньше. Например, полицейская лента. Пятна крови. Например, пыль от отпечатков пальцев.
Но когда я включила свет, ничего не было.
На самом деле, там был отчетливый запах отбеливателя и дезинфицирующего средства, которому там не место. Мы с Кас решили, что пожертвуем роскошью уборщиц, делая уборку сами, потому что это позволило нам получить дополнительные деньги, чтобы открыть «Лакс» в лучшем районе города.
Поэтому запах чистоты был неуместен, так как Кас пропала, а я не появлялась.
— После того, как копы освободили место преступления, я убрался, — предложил Тиг объяснение без моего вопроса. — Не хотел, чтобы ты наткнулась на это, когда вернешься.
Это было слишком хорошо.
Какая-то часть меня хотела разозлиться на него. Я не была навязчивой женщиной, но я была, по крайней мере, слегка оскорблена тем, что он убежал и спрятался после одного поцелуя, одного сеанса сухих ласк. Это было трусостью. И это было оскорбительно. Это также было непрофессионально, поскольку я платила ему за то, чтобы он был рядом.
Значит, он был милым и подумал о чем-то подобном? Да, из-за этого невозможно было сдержать гнев.
— Спасибо, — сказала я, вошла, положила сумочку на стол и двинулась к задней части магазина, проделывая все действия по открытию.
По мере того, как шли минуты, я все больше и больше понимала, сколько бизнеса я потеряла, затаившись, спрятавшись. Месяц предстоял напряженный. В целом, «Лакс» всегда был в минусе. С тех пор, как я открылась, не было ни одного безубыточного месяца.
И Кэсси, ну, она бы разозлилась на меня за это.
Мы вложили в магазин все.
Это было пощечиной для нее — позволить ему прогореть. Не то, чтобы я лично выслеживала зацепки, активно пыталась найти ее. У меня не было таких навыков. Нет, я просто была ленива и полностью погружена в страдания.
Это не было достаточно веской причиной.
— Кенз, — позвал Тиг, его голос, казалось, содержал какое-то предупреждение по причинам, которые я не могла назвать.
— Что? — спросила я, выходя из подсобки и обнаружив его стоящим у стола с поднятой бровью.
— Ты не ответила на мой вопрос.
— Я съела половину бублика на завтрак.
— А до этого?
— Если хочешь знать, не так уж много оставалось внутри, — сообщила я ему, выходя вперед и щелкая табличкой «Открыто» на двери.
— Кенз…
Его голос был печальным, звук, который казался неуместным, исходящим от такого большого, устрашающего на вид мужчины.
Казалось, он проникает куда-то внутрь, заставляя место, где я заперла свою обиду и разочарование по отношению к нему, дать трещину, позволяя уязвимости просочиться наружу.
Это объясняло мой следующий комментарий.
— Где ты был, Тиг?
Молчание после моих слов было тяжелым и достаточно долгим, чтобы заставить меня повернуться, слегка приподняв подбородок, как всегда делала моя мать. Надменность, как назвал это один из моих бывших. Возможно, так оно и было, но я всегда предпочитала выглядеть уверенной, чем неуверенной в себе.