14 недель (ЛП)

«Это было давно», — пытался я рассуждать сам с собой. Все дело было в этом. Работа поглощала мою жизнь месяцами, и у меня почти не оставалось времени на женщин. И, возможно, наблюдение за тем, как Сойер, наверное, самый большой трудоголик из всех нас, нашел Рию, устроился и начал жизнь, что-то сделало со мной, напомнило мне о том, чего я забыл, что хотел.
Я оценил веру Сойера в меня, когда он взял меня в команду. Я все еще не знал, было ли это вопреки или благодаря местам, где я побывал, вещам, которые я сделал. И эта неуверенность, возможно, заставляла меня чувствовать, что мне нужно доказывать свою правоту больше, чем Броку — ведь они оба годами прикрывали друг друга.
Поэтому, хотя я всегда был человеком, который сам пробивал себе дорогу в жизни, работал ради всего, что имел, я, возможно, зашел слишком далеко, когда начал работать в «Сыскном агентстве Сойера». Поступая так, я забыл о других вещах, которые всегда были важны для меня — некий баланс в жизни, хорошая женщина в моей постели, шанс на будущее, дети, пошлые вещи, в которых большинство мужчин не признаются, что хотят этого.
Я хотел этого.
И прошло чертовски много времени с тех пор, как я позволял себе даже думать об этом, я был так поглощен работой.
Потом я получил дело, в котором, так уж получилось, фигурировала физическая форма женщины мечты.
Да, это все объясняло.
Мне нужно было вспомнить, что она была клиентом, и выполнить работу.
Я мог бы найти женщину в свободное время.
После того, как я поставлю чертов засов на ее дверь.
— Я буду считать это отказом, — сказал Сойер, в голосе которого звучала смесь веселья и разочарования.
— Я проверю, черт. Ладно, мне нужно поговорить с Лойдом. Я введу тебя в курс дела после.
С этими словами я взял свою сумку с инструментами и вернулся в квартиру, обнаружив, что девушки отсутствуют, а Пейн стоит один на кухне. Пьянящий аромат крепкого кофе заполнял пространство, и мне понадобится около полулитра, чтобы пережить следующие двадцать четыре часа. Я не буду спать. Пока у нас не будет плана, что делать дальше.
— У меня два вопроса и одна просьба.
— Валяй, — согласился я, опуская сумку.
— Почему ты, а не Сойер?
Я мог бы обидеться, но не обиделся по двум причинам. Во-первых, у Сойера было гораздо больше подготовки, чем у меня. Во-вторых, Пейн знал Сойера, а я был практическим незнакомцем. Конечно, он хотел, чтобы его сестра была в руках того, кого он знал и кому доверял.
— Кенз не была откровенна о том, в чем проблема, а Сойер, ну, у него…
— Не хватает терпения на всякую ерунду, которой Кенз порой полна.
— Что-то вроде этого. Он сказал ей «нет», сказал позвонить тебе и Энзо, если у нее действительно что-то происходит.
— Но у тебя есть ее дело…
— Это потому что в ее тоне было что-то такое, чувак. Не могу сказать, что это было, но это ей не подходило. Поэтому я спросил Сойера, могу ли я проследить, и я проследил, и вот мы здесь. Второй вопрос.
— Почему, черт возьми, ты не позвонил мне?
Это был правильный вопрос. Если бы она была моей сестрой, я был бы так же зол.
— Не ко мне. Она хотела, чтобы ты не вмешивался. Она, если уж на то пошло, мой босс. Не зря, похоже, что твоя вторая сестра…
На это он повесил голову, выдохнув.
— Я не знаю, как, бл*ть, она заставила Риз промолчать. Риз всегда сдавала ее, когда они были подростками. К счастью, это избавляло нас с матерью от головной боли, когда приходилось разряжать обстановку, прежде чем она выходила из себя. Кофе?
Я кивнул головой и взял его из его рук.
— Спасибо.
— Теперь что касается моей просьбы.
— Что тебе от меня нужно?
— Думаю, мы на одной волне в том, что Кенз не в безопасности. Те сообщения, записки и прочее дерьмо, они все ссылались на них обеих. Я не думаю, что он остановится только потому, что у него есть Кас. Я думаю, он хочет и Кенз, чтобы завершить свою больную фантазию. И, бл*ть, этого не случится. Не при мне, черт возьми. Но это при том, что будут моменты, когда я не смогу быть здесь, или когда я ей надоем, и нам понадобится пара минут и…
 
— Я держу ее, Пейн. — Что-то в моем голосе заставило его взгляд найти мой, непоколебимый, буравящий меня и ищущий что-то. — Ты можешь доверить ее мне.
Он кивнул, услышав то, что я услышал в своем собственном голосе — решимость. Я уже достаточно облажался, и бедную девушку Кас забрали. Я не собирался, черт возьми, снова засыпать на работе.
Никто не заберет Кензи.
— Тебе нужно быть где-то прямо сейчас?
Я пожал плечом.
— У меня есть телефон, чтобы искать всякое дерьмо и поддерживать связь с Сойером, Броком, Барретом и Лойдом, если тебе нужно быть где-то еще.
— Я собираюсь выйти на улицу. Позвони Брейкеру и Шутеру, вызови их с любой гребаной работы, на которой они могут быть. Это первоочередная задача.
— Думаю, ты бы уже услышал от Брейка, — сказал я, сведя брови вместе. — Баррет использует Алекс для поиска, так что если она у него, то Брейк должен знать.
— Я не подумал. Оставил телефон в машине. Он, наверное, в бешенстве. Ладно. Дай мне… два-три часа. Я вернусь и останусь на ночь, чтобы ты мог справиться с каким-нибудь дерьмом.
Но он не ушел, а остановился, глядя в коридор, где через закрытую дверь ванной слышались голоса девочек — тихий голос Риз, сильный голос Кензи, несмотря на ее легкое расстройство за несколько минут до этого.
— Пейн, — позвал я, заставив его вздрогнуть и посмотреть на меня.
— Я держу ее. Их, — поправил я, надеясь, что не выдал слишком многого.
— Точно. Два-три часа, — повторил он, поставил свою кружку и направился в холл.
Девочки, похоже, не собирались выходить, поэтому я поднес свою сумку к двери, взял засов, который кто-то оставил на столе для почты, и открыл пакет, после чего приступил к работе.
Я только успел закрыть и запереть дверь, как дверь в ванную наконец-то открылась.
— Средневековый котел с грязью! — настаивала Кензи, голос ее звучал настойчиво.
— Это расслабит тебя! У меня есть все эти соли, бомбочки и прочее, что ты можешь… — голос Риз прервался, когда она заметила меня, ее щеки слегка порозовели.
— Я не буду вариться в миске с собственной грязью, чудачка, — сказала Кензи, уходя на кухню, чтобы налить кофе и влить две рюмки какого-то сиропа, который она держала на столе.
— Боже мой, какой грязной ты себя считаешь? — ответила Риз, доставая свою чашку кофе и наливая в нее сироп.
— Где Пейн? — спросила Кензи, вместо того чтобы ответить сестре.
— Он хотел пойти поговорить с Брейкером и Шутером.
Она достаточно хорошо держалась, не давая себе расслабиться под давлением. Но следы этого были повсюду — в припухших покрасневших глазах, в том, как слиплись ресницы, на которых все еще держались слезы, в складках между бровями.
Но она уже перестала волноваться.
Я должен был это уважать.
— Кто-нибудь… — начала она, но ее прервал звонок моего телефона. Обычно я ненавидел отвечать на звонки, когда разговаривал с другим человеком, но это был серьезный вопрос, и я не мог пропустить ни одного звонка. Поэтому я потянулся за ним.
А потом еще один.
И еще один.
В тот вечер у меня было восемнадцать звонков от всех, начиная от Пейна, который прибежал намного позже запланированного, до Лойда в офисе и Алекс.
Ничего.
Никто ничего не добился.
Где-то около десяти Кензи подтолкнула Риз к кровати после того, как трижды видела, как она задремала за чтением. Она явно была из тех, кто рано ложится спать, но старалась не спать ради сестры.
— Тебе не комфортно, — сказала она через пару минут после того, как мы остались одни.
Она не ошиблась.
Я был убежден, что мужчина моего роста никогда не должен сидеть на чертовом пуфе. Именно так называлась прославленная подушка, на которой я сидел.
— На диване много места, — сказала она, слегка втянув ноги и немного приподняв одеяло, чтобы оно не закрывало вторую половину дивана.