Приходи на Паддингтонскую ярмарку (ЛП)
Олджи улыбнулся. Он знал, что привязанность инспектора к старому неприглядному плащу была неистощимым объектом для шуток в Скотланд-Ярде:
– Готов держать пари, что вы без ума от радости, что идете на дневной спектакль. Если бы у нас были билеты в партер на вечернее представление, пришлось бы надевать вечерний костюм.
– Вечерний костюм, черт бы его подрал,– проворчал Касл. – Я... погодите минутку! Как вы узнали, что у меня билеты в первых рядах?
– Я и не знал,– сознался Олджи. – Но подумал, что этот небольшой наш поход мог быть наградой за... гм, помощь, которую я время от времени оказываю Скотланд-Ярду. И зная ваше доброе сердце и щедрость...
– Понятно,– грубо перебил Касл. – Не стоит разрабатывать тему... Я разочарован в вас, Олджи. На мгновение я решил, что вы сделали что-то умное.
– Интуиция,– парировал Лоуренс,– лучше дедукции. И легче. Спросите мистера Форчуна {1}.
– Так или иначе,– продолжал Стив,– вы правы. Мы будем сидеть в первом ряду. Самые дорогие места в зале. И,– резко закончил он,– они не стоили мне ни пенса.
Лоуренс приподнял бровь.
– Пригласительные билеты?
– Да,– кивнул инспектор. – И нет.
Олджи лениво усмехнулся:
–Давайте бросим эти игры, Стив. Отрывайте фальшивые бакенбарды. Раскройте мне настоящую причину нашего похода в «Янус».
Касл отодвинул стул и тяжело опустился на него.
– Что заставляет вас думать, что у меня имеется скрытый мотив?
– Дневной спектакль на двоих,– улыбнулся Олджи,– это очень по-женски. Это не ваш способ идеально провести субботу. Кроме того,– смешливые морщинки собрались в уголках его голубых глаз,– вы делаете намеки со всей деликатностью человека, швыряющего кирпичи в окно.
Два друга рассмеялись, глядя друг на друга. Затем Касл поднял руки, шутливо признавая поражение:
– Хорошо, тогда взгляните.
Он достал из кармана конверт и перебросил его через стол.
Лоуренс поглядел на машинописный адрес.
– «Нью-Скотленд-Ярд, Лондон, S.W.1» О! Вас понизили в должности, детектив-инспектор Стивен Касл.
– Мой корреспондент,– проворчал Стив,– немного отстал от жизни. В 1948 году я стал старшим инспектором. В то время, пока вы,– добавил он не совсем к месту,– валяли дурака в своей разведке.
Лоуренс потер щеку.
– Письмо доставлено этим утром?
–Да. Кажется попало в последнюю выемку вчера... Взгляните еще раз на штемпель.
– Лондон, S.E. 1.
– Это вам что-нибудь говорит?
Палец Лоуренса праздно двигался вдоль узора на скатерти.
– Это большая площадь, Стив. Туда входят две больницы, два больших вокзала, собор, Имперский военный музей и Каунти-Холл... Но только один театр: «Олд-Вик».
– Точно. «Янус» по другую сторону реки в сердце театрального района.
–Ага. – Лоуренс открыл конверт и вынул сложенный листок бумаги. Молодой человек тщательно рассмотрел его. Бланк был напечатан для известного агентства по продаже билетов и представлял собой пропуск для двух человек на дневной спектакль в «Янусе». Соответствующие детали были небрежно вписаны химическим карандашом.
– Это кое-что объясняет,– пробормотал Лоуренс. – Эти места не подарок от дирекции.
– Нет. Пригласительные билеты, посылаемые от театра, всегда выдаются в театральной кассе и имеют штамп БЕСПЛАТНО.
Лоуренс вернул листок в конверт.
– Вывод очевиден,– весело заметил он: – У вас есть благодетель, предпочитающий остаться неизвестным.
Касл нахмурился. Неожиданно он выпалил:
–Timeo Danaos et dona ferentes {2}.
– Не цитируйте Вергилия, Стив,– улыбнулся Олджи. – Это меня смущает... Таким образом, вы боитесь греков и подарков, которые они приносят. Его пальцы потянулись к конверту. – Что заставляет вас думать, что это троянский конь?
– Будь я проклят, если знаю,– пожал плечами Касл. – Возможно, я всего лишь прокисший старый полицейский. Но весь мой опыт говорит,– он замялся,– что ты редко получаешь что-то просто так. Кроме того... было еще кое-что.
– В конверте?
– Да. – Касл достал из бумажника тонкую полоску картона и передал через стол.
Лоуренс взял ее, изящно держа за торцы.
– Не нужно волноваться из-за отпечатков,– сухо сказал Касл. – Их нет.
Подразумеваемое признание заставило его молодого друга улыбнуться:
– Значит, вы уже проверили? А вы дотошный, Стив!
– Когда пробуждается мое любопытство.
– Мммм. Это интригует. – Олджи казался озадаченным. – Что, черт возьми, это означает?
Он положил карточку на скатерть. На ней черными чернилами были оттиснуты четыре слова, текст был прост:
ПРИХОДИТЕ НА ПАДДИНГТОНСКУЮ ЯРМАРКУ
***
Сидней Шорт, швейцар при служебном входе театра «Янус», высунулся из своей стеклянной будки и пронзительно позвал:
– Мисс Кристофер!
Лесли Кристофер вопросительно обратила на него свои прекрасные голубые глаза.
– Да, Сидней?
– Для вас письмо, мисс. Одну секунду. – Швейцар соскочил с табурета, как неловкая старая птица с ветки.
Лесли терпеливо ждала у двери служебного входа, через которую только что вошла, в то время как страж этой двери неуклюже шарил в захламленной будке.
– Вот оно, мисс. Прибыло с полуденной почтой. – Шорт замялся было, но желание поговорить пересилило. – Там пометка «Лично и срочно».
В голосе звучало неприкрытое любопытство. Лесли это поняла и постаралась не выказать естественного раздражения.
–Спасибо, Сидней. – Она взяла конверт из его костлявой ладони и подавила искушение осадить швейцара. Нет смысла портить отношения со старым дурнем именно сейчас. Она никогда не отталкивала человека, если не была уверена, что он больше не сможет пригодиться.
– Не за что, мисс. – Шорт продолжал задумчиво пожирать письмо глазами.
Лесли засунула его в сумочку и отвернулась. Затем остановилась и вновь обернулась – ее длинные шелковистые волосы упали, как занавес на воротник пальто.
– И еще, Сидней!
– Да, мисс?– Швейцар вновь высунул голову из будки.
– Мистер Трент уже пришел?
– Нет, мисс. – Швейцар бросил взгляд на часы над дверью. – Он может опоздать!
– Как обычно. – За профессионально теплой улыбкой Лесли внимательный наблюдатель мог бы обнаружить лед беспокойства. – Пожалуйста, попросите его зайти ко мне в уборную, когда придет.
Она направилась вдоль коридора красивой, изящной и уверенной походкой.
Шорт с восхищением проводил взглядом ее удаляющуюся фигуру, а затем закрыл окошко будки. Покачав лысеющей головой, он сентиментально вздохнул и сказал, ни к кому не обращаясь:
– Настоящая леди!
– Она -...!– голос произнес одно из самых грубых уличных ругательств.
Слово это частично потонуло в возмущенном возгласе швейцара:
– Что, черт возьми, ты имеешь в виду, Альберт Викс?
– То, что сказал,– парировал его товарищ в будке. Реквизитор Викс выглядел усталым человеком за пятьдесят. Его отличало морщинистое беспокойное лицо и слишком угрюмый взгляд.
–Послушай... – Шорт впился взглядом в равнодушную спину собеседника. Викс скрючился около зловонной масляной лампы, стараясь с ее помощью довести до кипения воду в чайнике.
– Не горячись, Сид,– бросил Викс через плечо. – У тебя одно мнение о нашей драгоценной ведущей леди. Ну, а у меня – другое.
– Не могу понять, почему...
Викс перебил его:
– Тебе не приходилось испытывать на себе ее грубость. А мне пришлось.
Шорт упрямо заворчал.
– Давай не будем ссориться из-за нее,– предложил Викс. – Она того не стоит.
Шорт, казалось, готов был продолжить спор, но придержал гневные слова, готовые сорваться с языка. Вместо этого он раздраженно бросил:
– Этот чертов чай еще не заварился?
– Не беспокойся. Времени еще много.
Это замечание тут же отвлекло Шорта. Он уставился на часы и пробормотал.