Приходи на Паддингтонскую ярмарку (ЛП)

Касл иронически хмыкнул:
– Он хотел, чтобы зрители увидели убедительное убийство.
Остин замер, а затем громко выдохнул:
– О Господи!
– Что такое?– поинтересовался Касл.
Помреж медленно и неохотно произнес:
–Ваши слова... они поразили меня. Именно их произнес Майкл Трент в своей уборной перед шоу.
– О?– Касл сделал пометку в блокноте. – Повторите их, пожалуйста.
  
Остин неохотно пробормотал:
– Майкл сказал мне: «Обещаю, что сегодня зрители увидят убедительное убийство».
– Как и произошло. – Касл уронил карандаш на поверхность стола. Шум его падения показался очень громким.
Помреж нервно произнес:
– Совпадение.
– Но странное,– заметил старший инспектор. – Возможно, вам следует объяснить.
Остин кратко пересказал, что смог вспомнить о своем разговоре с Майклом Трентом. Касл молча слушал. Когда помреж закончил, старший инспектор сухо констатировал:
– Интересно. Но вы не ответили на мой первоначальный вопрос.
Губы Остина сжались.
– Мы с реквизитором были одни,– процедил он.
Лоуренс вежливо кашлянул:
– Двойные двери были закрыты. Но вестибюль с пультовой стороны не заслонен, не так ли?
– Нет,– нахмурился Остин. – Его видно из кулис. Любой проходящий там мог нас видеть. Но не думаю, что кто-то видел.
– Ничего не поделаешь,– пожал плечами Касл. – Придется поверить вам на слово.
Внезапно Остин с нажимом произнес:
– Почему я мог хотеть навредить Лесли? Черт побери, я любил ее!
Брови Касла взлетели вверх.
Остин отвел взгляд, сердясь на себя и чувствуя себя глупцом.
– А она любила вас?– спросил Касл.
– Нет. – Остин резко засмеялся. – Она знала, как использовать мужчин. Но не любила никого, кроме себя... и Майкла Трента.
Касл вспомнил фотографию на стене уборной мертвой женщины:
– Трент? Я...
Дверь актерского фойе с шумом распахнулась. Остин нервно вздрогнул, Касл прикусил язык, а стенографист провел на странице блокнота зубчатую линию.
Только Лоуренс остался спокойным. Он пристально и с явным восхищением глядел на изящную фигурку девушки, стоящей на пороге.
– Где,– спросила она,– старший инспектор Касл?
Стив закипел:
– Послушайте, юная леди, я...
Ему не дали закончить. Зубы девушки даже щелкнули от переполнявшего ее гнева:
– А! Значит, это вы!..
Она приблизилась к Каслу, как красивая разъяренная тигрица к добыче.
Лоуренс с интересом рассматривал ее. У нее были миндалевидные глаза, изогнутые брови, широкие скулы и крошечный, но волевой подбородок. Прическа состояла из красиво спадающих локонов. И фигура – великолепна.
Она сделала паузу, упираясь руками в красивые бедра, и выпалила в лицо Каслу:
– Вы – очень гадкий человек!
Лоуренс усмехнулся:
– Все, Стив, я от вас отрекаюсь!
Касл зарычал.
Девушка переключила внимание на Лоуренса, который встретил ее взгляд обаятельной улыбкой. Он быстро сказал:
– Простите нас, пожалуйста, за то, что мы причинили вам неприятности. И позвольте поздравить вас с прекрасным сегодняшним выступлением. Вы были восхитительны!
Улыбка у нее была очаровательной, как с некоторым облегчением отметил Касл. Он нахмурился, желая восстановить контроль над ситуацией.
– А теперь, юная леди... – начал он.
Она презрительно махнула рукой:
– Я буду говорить с вашим другом. Он – джентльмен!
Лицо Стива стал фиолетовым. Лоуренс постарался скрыть смех кашлем:
– Вы не должны относиться к старшему инспектору слишком строго. Ммм... а что он сделал?
– Он отменил спектакль!– трагически заявила она.
Касл закрыл глаза, сделал паузу и снова открыл. Он уже узнал в девушке актрису, которая играла незначительную роль в первом и втором действиях. В последний раз он видел ее с Дугласом Дензилом, когда дал им разрешение удалиться в уборные и переодеться. Он терпеливо объяснил:
– Юная леди, у меня не было альтернативы. Это дело оказалось вовсе не таким простым, как показалось вначале.
Лоуренс тактично вмешался:
– Закрытие театра – просто временная мера. Его скоро откроют вновь. Конечно,– горячо добавил он,– чтобы закончить работу, полиции понадобится помощь всех в театре.
Девушка сделала паузу, и ее прекрасное личико сморщилось от усиленной работы мысли.
Затем медовым голосом она заявила:
– Я помогу.
–Хорошо. – Старший инспектор перевел дух. – Пожалуйста, сядьте.
Девушка любезно кивнула. Она уселась в кресло, которое освободил Остин, скрестила ноги и пригладила юбку на коленях, закрытых нейлоновыми чулками.
Касл откашлялся и торопливо начал:
– Кха-гмм... Ваше имя, пожалуйста.
– Труди Энн.
– Труди Энн, а дальше?
– Ничего.
Касл чуть слышно застонал:
– Юная леди, мне нужно ваше полное имя.
Девушка широко раскрыла прекрасные глаза и с выражением доброжелательного терпения пояснила:
– У вас оно есть. Меня зовут Труди Энн. Вы знаете, как Вера-Эллен. Но без дефиса.
– О!– Касл молча переварил эту информацию. Что-то в ней встревожило его. – Очень хорошо, мисс Энн...
– Нет, нет,– воскликнула она. – Не разделяйте мое имя. Я этого не выношу!
– Понимаю,– серьезно сказал Лоуренс. – Такие вещи важны для артиста.
Она одарила его восхитительной улыбкой.
Касл посмотрел на своего молодого друга с некоторой горечью. Затем вновь повернулся к девушке:
– Как к вам тогда обращаться?
– Зовите меня Труди Энн,– просто предложила она.
Касл сдался:
– Очень хорошо, мисс... кха-гммм! Полагаю, что теперь вы знаете, как была убита мисс Кристофер?
– Да, действительно. – Она вздохнула. – Бедный Майкл.
– Ха! Ладно, пусть так,– проворчал старший инспектор. – Проблема, которая теперь стоит перед нами, это выяснить все перемещения за кулисами в течение получаса до выстрела. Итак, мисс, давайте начнем с вас.
Труди Энн красиво надула губки.
Прежде, чем она успела ответить, Джек Остин спросил:
– Я могу идти?
Касл покачал головой:
– Нет, мистер Остин, еще нет. Можете подождать здесь, мы недолго. – Он повернулся к девушке: – А теперь вы, мисс! Опишите свои перемещения, пожалуйста.
Труди Энн стала жеманиться, как школьница:
– Я пришла в театр приблизительно за три четверти часа до начала. Прошла в свою уборную, чтобы нанести грим. Оставалась там, читала до объявления пятиминутной готовности. Затем пошла на сцену.
– А затем?– спросил Касл.
– Сыграла свою роль. Она не намного больше,– добавила девушка с сожалением,– чем роль статиста. Ноя старалась, как могла.
Лоуренс предположил, что такая необычная откровенность означала, что Труди Энн положила глаз на что-то получше. Он отметил это про себя.
Старший инспектор продолжал:
– А что вы делали, когда не были на сцене?
– Ждала в уборной своих выходов. Билли ходит и объявляет.
Касл нахмурился:
– Значит, вы были одни?
– Да. Мне нравится быть одной. Не люблю закулисных разговоров – все эти театральные дрязги. – Она бесхитростно захлопала ресницами. – И эти закулисные интриги – такая скука!
Она бросила на старшего инспектора озорной взгляд, словно провоцируя на вопросы.
Касл смотрел себе под ноги:
– Вы не появлялись в первой сцене последнего акта.
– Нет. Я вообще не появляюсь в третьем акте. Я была в своей уборной, когда услышала о смерти Лесли. Затем присоединилась ко всем на сцене.
–Я помню,– кивнул Касл. – Последний раз вы появлялись во втором акте. Но вы все еще оставались в гриме.
– Конечно. – Девушка устало улыбнулась. – Я ждала вызова на поклоны.
Лоуренс вновь вмешался:
– Я воспользуюсь этой возможностью выразить вам свое восхищение!– радостно выпалил он.
Его вознаградили еще одной теплой улыбкой. Касл проворчал:
– Олджи, помолчите ради Бога. Или, по крайней мере, ради меня... А теперь, юная леди, как я понял из ваших слов, вы были или на сцене, или в своей уборной.