Приходи на Паддингтонскую ярмарку (ЛП)
– Мервен стрелял из самозаряжающегося пистолета двадцать пятого калибра, так называемого «автоматического». Он хотел убить девушку – тут никаких сомнений. Но промазал. Его пуля прошла над головой Лесли и засела в черепе чучела медведя позади нее.
– Но почему пулю не обнаружили сразу?
– Потому, что она вошла в открытую пасть зверя,– продолжал Касл. – Входное отверстие было скрыто от всех, если не смотреть туда специально... Мы еще не установили точный состав наполнителя в голове медведя. Пакля, наверное. Так или иначе, ее хватило, чтобы задержать пулю и не дать ей выйти.
– Тогда Лесли... – потерянно сказал Фрайерн.
– Умерла, но не от руки Мервена. Майкла Трента.
– Я все еще не могу этому поверить! Черт побери!– беспомощно воскликнул директор. – Вы же были уверены, что Мервен убил ее. Почему не обнаружили ошибку сразу? У вас были свидетельства. Дальность выстрела... угол пули...
Касл вздохнул. Он продолжал говорить равнодушным тоном автомата.
– Наша ошибка была вполне честной. Простительной даже, можно сказать... Мервен был всего лишь в нескольких футах- в двух или трех ярдах – позади Майкла Трента. Другими словами, расстояние для обоих выстрелов было фактически одинаковым. Баллистика может сказать много. Но невозможно утверждать, был ли выстрел сделан с пяти ярдов или с двадцати. Что касается траектории пули в груди девушки,– Касл говорил с нарочитой грубостью, не обращая внимание на боль в глазах директора,– да, хирург не волшебник. Он может указать на общее направление пули, не больше. Он не может быть точным до углового градуса – не тогда, когда имеет дело с человеческим телом.
– Да, наверное,– подавленно согласился Фрайерн.
Касл почесал подбородок:
– Но, по крайней мере, кое в чем,– проворчал он,– баллистика – точная наука. Мы можем сравнить пулю с оружием, которое ее выпустило... Лесли Кристофер умерла от попадания в сердце пули тридцать второго калибра. И она была выпущена из револьвера «Скотт Уэбли».
– Это точно?
– Да. – Касл указал коротким пальцем на телефон. – Звонил полицейский хирург. Он только что закончил вскрытие. Пуля, извлеченная из тела девушки, имеет калибр 32. И тип револьвера по канавкам ствола – «Уэбли»...
Фрайерн выглядел абсолютно сбитым с толку этими техническими подробностями.
– ...они отчетливо отпечатались на пуле. Семь широких углублений с правым винтом и узкие площадки – такой ствол характерен для всех револьверов «Уэбли».
Фрайерн беспомощно пожал плечами.
Касл продолжил:
– Все, что теперь остается, сравнить пулю именно с этим револьвером. – Он указал на оружие, привязанное к леске, чтобы сохранить все возможные улики. – Я отправлю его в лабораторию немедленно.
– Предполагаю,– сказал Фрайерн,– это едва ли больше, чем простая формальность.
– Необходимая,– возразил Касл,– но, как вы говорите, формальность. Никаких сомнений больше нет. Это – орудие убийства.
– Но я не могу поверить... чтобы Майкл Трент...
Протест Фрайерна замер у него на губах. Касл насмешливо посмотрел на него:
– Я сказал, что мисс Кристофер умерла от его руки. А не что он ее убил.
– Вы имеете в виду...
– Я имею в виду,– ответил Касл,– что, если... – он подчеркнул это слово,– если Трент не знал, что он стреляет боевым патроном, то он не виновен в убийстве.
Фрайерн что-то пробормотал с облегчением.
– Но помните, я сказал «если»,– предупредил старший инспектор. – Все, в чем мы можем быть уверенными, следующее. Кто-то вложил шесть пуль в этот револьвер. Кто? Мы не знаем. Возможно, это Майкл Трент. Если на то пошло,– добавил Касл тихо,– это могли быть вы.
–Я?
Касл спокойно уточнил:
– У всех за кулисами был доступ к револьверу.
– Включая директора,– с легкой горечью добавил Фрайерн. – Послушайте, сэр, я был очень высокого мнения о мисс Кристофер. Я не причинил бы ей вреда ни за что на свете. Вы поверите моему честному слову?
– Конечно,– вежливо подтвердил Касл. – Но если бы у вас было алиби, это помогло бы.
– Полагаю, что есть. – Виктор Фрайерн глубокомысленно нахмурился. – Дайте подумать. Я должен доказать, что у меня не было возможности извлечь из револьвера холостые патроны и вставить в барабан боевые.
–Да.
Лицо Фрайерна посветлело:
– Я говорил с Остином за полчаса до спектакля. Тогда он еще не зарядил револьвер холостыми. Мы расстались на входе в коридор с уборными. Я вошел в комнату Лесли...
– Почему?– спросил старший инспектор.
Фрайерн замялся, а затем описал в общих чертах свой разговор с девушкой. Касл никак это не комментировал.
Директор продолжал:
– Я ушел, когда подошла Мэгги Бойд.
– Мэгги Бойд?
– Костюмерша мисс Кристофер. Лесли посылала ее за сигаретами... Когда я ушел, то встретил снаружи в коридоре Бена Котола. Он искал Майкла Трента. Мы вернулись к служебному входу. Когда Трент прибыл, Котол повел его гримироваться в уборную. Майкл был... гм... нездоров.
– Пьян?– спросил Касл.
– Выпивши,– хмуро кивнул директор. – Не больше. Как я сказал, костюмер Трента позаботился о нем... Около служебного входа ко мне подошел Остин. Мы еще поговорили. После того, как Остин ушел, я обменялся парой слов с Шортом, швейцаром. Затем я тоже ушел.
– Через служебный вход?
– Да. Как вы знаете, в арке авансцены есть проход с дверью, но ее всегда запирают, когда театр открыт для публики.
– Продолжайте.
– Я обошел здание, вышел к главному входу и прошел через фойе в свой кабинет. Больше я за кулисами не был. Можете спросить швейцара служебного входа. Он никогда не покидает свой пост во время спектакля.
Касл медленно кивнул:
–Я расспрошу тех, кого вы упомянули. Если они подтвердят вашу историю, а у меня нет причин в ней сомневаться, то думаю, что могу принять ваше алиби.
– Спасибо, старший инспектор. – Виктор Фрайерн явно воспрянул духом. Он замялся, а затем через силу сказал. – Лесли... Лесли была очень дорога для меня. Если я могу что-нибудь сделать, чтобы помочь вам, я... я...
Он замолчал.
Касл сочувственно посмотрел на него:
– Мы найдем того, кто убил ее. Он не уйдет!
***
Фрайерн с Каслом вышли на сцену через вход на стороне, противоположной пульту. Сотрудники Ярда были поглощены работой.
Детектив-инспектор Вимисс поймал взгляд начальника и направился к нему. Касл пробурчал приветствие, а затем повторил коллеге отчет хирурга.
Вимисс принял новости бесстрастно:
– Похоже, наша работа только начинается.
– Нужно еще многое сделать,– согласился старший инспектор. – Мы должны будем взять заявления у всех, находившихся за кулисами. Мистер Фрайерн!
–Да?
– Едва ли мне следует говорить, что вечером никакого спектакля не будет. Я закрываю театр до особого распоряжения... А пока я хочу поговорить с каждым членом вашего коллектива, который находился сегодня днем за кулисами.
– Можете разговаривать с ними в актерском фойе,– предложил Фрайерн. – И они могут дожидаться своей очереди в гардеробной.
Касл кивнул:
– Это оставит сцену вашим парням, Вимисс.
Засунув руки в карманы своего потрепанного плаща, Касл подошел к задней части сцены. Оглядывая открытые двойные двери на заднике, Касл заметил:
– Насколько я помню, револьвер висел на колышках в «стене» вестибюля.
Фрайерн кивнул:
– Да. «Стена», конечно, состоит из множества раскрашенных панелей. Колышки прикреплены к горизонтальной поперечине, прибитой поперек рамы к вертикальным стойкам – позади холста.
– Оружие всегда находится на колышках?
–Да. Кроме тех случаев, когда Остин выдает его барахольщику, чтобы вычистить и смазать.
– Барахольщику?
– Виксу, реквизитору.
– Ах да. Мне нужно с ним поговорить.
Фрайерн замялся, а затем недовольно произнес:
– Не знаю, что этот человек скажет вам. Но советую относиться к его заявлениям с некоторым скепсисом.