Вечер (ЛП)

Молниеносным движением я обхватываю его ногами за талию и прижимаю ладонь к его горлу. Он отпускает меня и когда падает на землю, я подползаю к нему, выхватываю серебряное лезвие, пристегнутое к пояснице, и вонзаю его ему в сердце. Он хватает меня, и я спрыгиваю с него. Я поднимаю взгляд; женщина бежит ко мне. Одним плавным движением я вытаскиваю лезвие из его сердца и швыряю в нее. Оно вонзается по самую рукоять. Она падает и начинает хвататься.
Жажда возвращается. Я поворачиваюсь к человеку.
Но переулок уже опустел, Бхинг исчезла. Я выхожу на улицу и осматриваюсь. Пусто, только бездомный кот роется в мусорных баках. Бхинг исчезла. Только тогда я понимаю, почему убила новорожденных.
Я хотела на них поохотиться. Чтобы они стали добычей.
Я хотела крови Бхинг.
Обеими руками я хватаюсь за голову и, спотыкаясь, возвращаюсь в переулок. Что со мной происходит? У меня кружится голова, и я падаю на колени, делая глубокие вдохи. Меня охватывает тошнота, и я изо всех сил пытаюсь подавить то, что пыталось вырваться наружу. Затуманенным взором я замечаю две кучки пепла на земле. Единственное, что может убить вампиров, — это чистое серебро. Или другой вампир.
Я убила их своим серебряным клинком. Но сделала ли я это, чтобы добраться до Бхинг или чтобы спасти ее? У меня кружится голова, и я вжимаюсь в стену. Смятение хватает меня за горло, сдавливает, душит. На меня обрушивается темнота, и я ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не чувствую…
— Привет, соня, — шепчет мне на ухо хрипловатый голос с легким французским акцентом. — Просыпайся.
Я распахиваю глаза. Неуверенность и беспорядок пронизывают мою память. Где я? В комнате царит полумрак, сквозь тонкие занавески едва пробивается утренний свет. Спальня. Я задерживаю взгляд на фигуре, склонившейся надо мной, опирающейся на локоть, на точеном лице, смотрящем на меня сверху вниз. Эли. Я в своей комнате, с Эли.
Его глаза говорят о многом. Я знаю, что он сразу почувствовал мое замешательство. Он хмурится.
— Что не так?
Приподнявшись на локтях, я сажусь.
— Мне приснился плохой сон, — говорю я, пытаясь вспомнить, как добралась из переулка до кровати так, чтобы Эли или Сет не узнали, что я выходила из квартиры… если я вообще выходила. Внезапно я засомневалась. Я смотрю на Эли. — Я что, всю ночь здесь пробыла?
Эли прищуривается.
— Почему ты об этом спрашиваешь?
Расстроенная, я вскакиваю с кровати.
— Черт возьми, Эли, перестань отвечать на мои вопросы новыми вопросами. — Отдернув занавески, я смотрю на Ривер-стрит. — Я что, всю ночь провела с тобой в постели?
— Да, — говорит он и заходит мне за спину. Обхватив меня руками, он притягивает меня к себе. — Расскажи мне.
Я расслабляюсь.
— Черт, это было так реалистично. Я… была ночью на улице и увидела, как на Бинг из соседнего дома напали двое новорожденных. Я убила их. Бинг сбежала. — Я поворачиваюсь и смотрю на его обеспокоенное лицо. — Тогда я почувствовала, я не знаю. Тошноту. Голова кружится. — Я пожимаю плечами. — Следующее, что я помню, это как ты меня будишь.
— Хочешь, я пойду проверю, как там Бинг? — спрашивает он.
Я вздыхаю и высвобождаюсь из объятий Эли.
— Нет. Не надо. Если это действительно произошло прошлой ночью, уверена, что напугала ее до смерти. Кроме того, я все равно хочу навестить Причера и Эстель, прежде чем соберусь на работу. — Причер и Эстель держат магазин «Черный Глаз» — салон трав и отваров Галла — прямо по соседству. Они живут наверху, так же как я живу над Татуманией.
— Их там нет, — говорит Эли. — Рай, они уехали в понедельник утром навестить сестру Эстель в Чарльстоне. Разве ты не помнишь?
Я медленно поворачиваюсь и смотрю на Эли. У меня внутри все холодеет.
— Сегодня понедельник.
Лицо Эли вытягивается, он встревожен.
— Сегодня среда.
Я закрываю глаза, прижимаю кончики пальцев к глазницам. Что со мной происходит? Я теряю время? Я роюсь в памяти, пытаясь вспомнить. Я вспоминаю, как легла спать, а потом внезапно оказалась на улице, сражаясь с двумя новорожденными из-за крови Бинг. Но меньше всего я хочу пугать Эли. И это последнее, что я хочу сделать. Я усмехаюсь и качаю головой.
  
— Боже, я старею. Сон, должно быть, высосал из меня всю жизнь. — Я бросаю взгляд на Эли. — Это не каламбур. — Взглянув на часы на прикроватном столике, я потягиваюсь. — Умираю с голоду. Думаю, я схожу за сливками и кофе. Хочешь что-нибудь еще?
— Безусловно, — говорит Эли.
Не думаю, что он планирует выпускать меня из виду в ближайшее время. Его уже безмерно бесит, что он не может читать мои мысли, как раньше. Аркосы действительно повлияли на мою ДНК. Поскольку все постоянно меняется, я понятия не имею, где я окажусь. Я. Райли По. Во всяком случае, то, что от меня осталось. Я не могу долго морочить Эли голову по поводу потери времени. Не хочу. По правде говоря, это пугает меня до чертиков. Сначала я попытаюсь справиться с этим. Посмотрим, что скажет мне Викториан. Может быть, я смогу научиться контролировать это, как свои другие способности? Молю Бога, чтобы это было так.
— Привет, братан, я бегу в КК, — говорю я. — Хочешь чего-нибудь?
Сет бросает на меня взгляд, и его обычно веселое выражение лица тускнеет.
— Нет, спасибо.
— Что-то не так? — спрашиваю я озадаченно.
Взгляд Сета задерживается на мне на секунду или две, будто он ждет, что я угадаю.
— Нет, — наконец отвечает он и натягивает куртку. — Все в порядке.
— Куда идешь? — Это не похоже на Сета — быть таким угрюмым со мной, но в последнее время мы оба прошли через столько дерьма, что научились давать друг другу немного пространства.
— В школу, Ри, — отвечает он. — Миссис Дюпре любит, чтобы я приходил пораньше. — Элиза воспитывает Сета и Джози на дому.
Я киваю.
— Ладно. Увидимся.
Сет молча проходит мимо меня и выходит за дверь. Я пытаюсь не обращать внимания на боль, которую чувствую, и смотрю на Эли. Я уверена, что улыбка, которую нацепляю на лицо, выглядит чертовски фальшиво.
— Готов?
— Он просто беспокоится о тебе, понимаешь? — тихо говорит он.
Я беру ключи от джипа с крючка и выхожу.
— Да. Знаю.
Как только я выхожу на улицу, то вижу Бхинг у мусорного контейнера. Она направляется обратно в свой магазин, бросает на меня взгляд и машет рукой. Ее шелковистые черные волосы, подстриженные в виде каре до плеч, колышутся при каждом ее движении. Она смотрит на меня сквозь очки. Я машу в ответ. Значит, она все-таки в безопасности. Интересно, о чем она думает?
За полчаса мы успеваем съездить в «Криспи Крим» и вернуться обратно. Я съедаю четыре пончика с глазурью и пью кофе с сахаром и сливками, одновременно обдумывая несколько рисунков тушью, которые запланировала на день. Могу сказать, что моя голова не занята ни игрой, ни едой, и то и другое выводит меня из себя. Что еще более расстраивает, так это то, что я не знаю, что с этим делать. Иногда это хуже. Эти чувства относительно новые. Эли понимает мое раздражение; он внимательно наблюдает, как я надеваю на работу рваные, выцветшие джинсы с низкой посадкой, черную футболку с длинными рукавами и надписью «Татумания» и пару поношенных ботинок. Собирая волосы в высокий хвост, я чищу зубы и спускаюсь вниз, чтобы открыть магазин. Я чувствую беспокойство. Нерешенность. Может быть, это потому, что я не видела Причера и Эстель. Я просто не могу во всем этом разобраться.
Я слышу Никс за три минуты до того, как она заходит в магазин.
Скорее, слышу, как бьется ее сердце.
На долю секунды, как раз перед тем, как Никс открывает входную дверь, у меня перед глазами все расплывается. Стук сердца Никс, бьющегося в груди, отдается во мне эхом. Ее кровь со свистом несется по сосудам, направляясь к органу и от него. Я, черт возьми, слышу отзвук. Я несколько раз встряхиваю головой, делаю несколько вдохов, закрываю глаза, проветриваю голову. Избавляю свой мозг от этого. Черт возьми! Какого черта?