Вечер (ЛП)

Я смотрю на Эли, гадая, к чему он все это клонит. Для меня это звучит здорово, будто я слышу о ком-то из своей семьи.
Из семьи, которая могла бы быть у меня.
Эли понимает, что я озадачена, и улыбается.
— Я никогда не забуду лето 1976 года. Синди было десять лет. Она почти все лето бегала в футболке с надписью «Челюсти». — Он качает головой и смеется. — Позже я расскажу тебе забавную историю о ней. О том, кто она такая и кем стала. Может быть, даже познакомлю тебя с ней. Но позже. — Он снова бросает взгляд в сторону дома. — Участок тянется прямо к реке Вернон. Жена Уимпи, Фрэнсис, обычно ходила на пристань и целыми корзинами ловила голубых крабов. — Его губы тронула еще одна обаятельная улыбка. — Он построил причал над болотом еще в пятидесятых годах. Я тут кое-что отремонтировал, и… — Он берет меня за руку. — Что ж, пойдем, посмотришь сама.
Я, для разнообразия, теряю дар речи, когда Эли ведет меня через двор обратно к лесу, где узкая протоптанная тропинка ведет к болоту. Соленый воздух ощущается превосходным и острым, а легкий ветерок колышет траву. Мы пересекаем болото по недавно отремонтированному причалу, и в конце его стоит небольшой крытый домик с красной жестяной крышей. Эли останавливается, заходит внутрь и достает одеяла из пластикового ящика для хранения в углу. Сетчатая дверь скрипит и захлопывается за ним, когда он тянет меня по доске к небольшому плавучему причалу.
Не говоря ни слова, он расстилает два одеяла на скамье, а третье сворачивает в рулон и кладет с одного конца. Он протягивает руку.
— Садись.
Я улыбаюсь и делаю, как он просит.
Он молча опускается на колени и снимает с меня ботинки и носки. Он закатывает мои джинсы. Затем садится, снимает ботинки и носки и делает то же самое. Опускает ноги в воду, и я делаю то же самое. Он садится рядом со мной, наши плечи соприкасаются. Он поднимает взгляд.
— Великолепная россыпь звезд, тебе не кажется?
Я поворачиваю голову и смотрю на него.
— Что ты делаешь, Элигий Дюпре?
Улыбка Эли ослепительна.
— Мне нравится, когда ты называешь меня полным именем.
Я качаю головой и жду.
Он смотрит на меня.
— Втайне я всегда мечтал о том же, что и у Вимпи. Семья. Любящая, преданная жена. — Он тихо смеется. — Они называли друг друга мартышками. Это были ласкательные прозвища друг для друга. — Он качает головой. — Это самая смешная вещь, которую я когда-либо слышал. Райли, из-за Вимпи здесь творилось волшебство. — Он улыбается и пожимает плечами. — У него была прекрасная жизнь. Я хочу этого. И я хочу, чтобы ты разделила это со мной.
Мое сердце подпрыгивает. Оно почти останавливается.
Двумя руками Эли обхватывает мое лицо. Его взгляд скользит по моему рту, носу, затем по глазам.
— Я хочу жениться на тебе, Райли По. И если ты сейчас не скажешь «да», я буду спрашивать до тех пор, пока ты не согласишься.
Даже в сгущающихся сумерках я вижу, как сверкают лазурно-голубые глаза Эли. Легкая щетина, которая постоянно на его подбородке, прядь темных волос, падающая на лоб, и этот безумный серебряный обруч, который он все еще носит на лбу, — все это Эли.
И он хочет жениться на мне.
Внезапно мое прошлое превращается в смутное воспоминание о ком-то, кто мог быть кем угодно, только не мной. Боль от смерти моей матери, хотя и остается, притупляется. Я чувствую, что могу добиться всего, если рядом со мной этот уникальный человек.
— Да, — тихо говорю я, смотрю ему в глаза. Они смягчаются. Он улыбается.
Его поцелуй потрясает меня.
Сначала нежный, его губы касаются моих, задерживаются на мне, и хотя я знаю, что ему не нужен воздух, чтобы дышать, ты никогда об этом не узнаешь. Он вздыхает напротив моих губ. От его сладкого вкуса у меня кружится голова. Он заключает меня в крепкие объятия.
— Спасибо, — шепчет он мне на ухо. — Я люблю тебя, Райли. Больше, чем ты думаешь.
Я сжимаю его в ответ.
— Я люблю тебя, Элигий Дюпре, — говорю я, затем отстраняюсь и смотрю на него. — Думаю, я поняла это с того самого момента, когда впервые увидела тебя.
  
Он ухмыляется.
— Знаю.
— Но у нас впереди много работы, — говорю я. — Джейк хочет нанять нас. Вместе. Как Тернер и Хуч. Полиция Майами. Страшила и миссис Кинг.
Эли качает головой.
— Да. Я знаю. — Он снова целует меня. — Хорошо, у нас впереди еще много лет, чтобы быть вместе.
Мы сидим в воде, доходящей нам до лодыжек. Мы разговариваем. Мы планируем.
На этот вечер мы — обычная влюбленная пара.
Думаю, мне придется к этому привыкнуть, и я молю Бога, чтобы однажды я смогла это контролировать. Я не могу просто так бегать и позволять людям прикасаться ко мне, невольно втягивая меня в свои тела, только для того, чтобы я пережила какое-то событие, меняющее разум, тело и жизнь, которое я могу как-то изменить или помочь. Я серьезно.
А могу ли я?
Все, что я знаю, это то, что Сет и Эли — мой мир. Причер и Эстель — мой мир. Дюпре — моя семья, и у меня до хрена самых странных друзей, какие только могут быть у человека.
Но я не человек, не так ли? Черт возьми, нет. Я — мерзость. Человек, но не такой. Вампирские качества, но, к счастью, не кровосос. Меня можно убить, но я не умру естественным путем в течение сотен лет. И, к счастью для меня, процесс старения протекает медленно. Я буду выглядеть на двадцать пять чертовски долго. Это плюс. Мне не нужен ботокс.
В некотором смысле, я благодарна Сету за то, что он разделяет мою судьбу. Возможно, не в такой степени, поскольку у него была всего одна встреча с вампирами, а у меня — четыре. Но у нас будет долгая совместная жизнь, и меня это устраивает. Я не могу представить свою жизнь без моего младшего брата.
Так что, в общем, я приспосабливаюсь. К чему именно, я не уверена. Я все еще люблю рисовать тушью. Делаю эскизы. Я горжусь своей работой и своими достижениями. Но сейчас я серьезно подумываю о том, чтобы передать право собственности Никс, иногда, когда буду в городе, делать пометки, а затем использовать во благо те сумасшедшие способности, которые я приобрела. И раз уж Эли и Сет участвуют в этом, наряду с Ноем и Фином? Почему бы, черт возьми, и нет.
Посмотрим.
Я сижу у Молли Макферсон. В другом конце зала собралась группа из семи женщин, и, подслушав, я определяю, что они празднуют выход новой книги местного автора. Довольно круто. Они все чокаются бутылками светлого пива и обмениваются шутками, которые, как я могу только догадываться, являются шуткой внутри компании, а потом все разражаются смехом. У них тоже самые безумные имена, будто они все дали друг другу прозвища. Гма. Синни. Уген. Тетя Бетси. Молли МакНаггет. Банти. Уолови. Одна из них — Ооген — по всеобщему настоянию встает, выходит на улицу и начинает бегать вперед-назад перед окном, совершая какую-то безумную пробежку. Все смеются. Я не понимаю, хотя это довольно забавно. Они то плачут, то так сильно смеются. Компания подружек, вечер в городе, празднуют большой успех. Как весело. Это то, чего мне не хватало в жизни. Но теперь у меня есть семья и новая компания друзей. Конечно, некоторые из них вампиры, некоторые оборотни, а некоторые живут на земле дольше, чем сама земля. Но они мне нравятся. Я наблюдаю за женщинами еще несколько минут, пока они не собирают свои пожитки и не уходят. Все еще смеясь. Обзывая друг друга вульгарными словами. Это так забавно, мне неприятно видеть, как они уходят.
Пока я не замечаю его.
Эли стоит под навесом в «Белфорде» на другой стороне улицы. Он видит меня через окно. Я вижу его и выхожу навстречу. Моя родственная душа.
А пока, пусть даже на несколько дней, я хочу наслаждаться своей жизнью. Поживи как обычно хотя бы один чертов день, если это возможно. Хорошенько поешь. Займись хорошим сексом. Прогуляйся. Искупайся. Съешь пару устриц на острове Да с Причером и его семьей. Если, конечно, Бхинг не перевернет весь остров вверх дном. Последнее, что я слышала, — это то, что ее очищение было довольно трудным. Кажется, я слышала, как кто-то говорил, что она чертовски злая. Бедная маленькая Бхинг. В любом случае. Я просто хочу какое-то время побыть чертовски нормальной.