Вечер (ЛП)

— Дам еще позже, а пока отдохни, — говорит он.
Я отдыхаю. Пока боль не будит меня. Огонь. Обжигающая лава вместо крови течет по венам и артериям. Такое чувство, что с меня слезает кожа, и я корчусь в агонии. Мой голос, полный боли, звучит бестелесно. Я царапаю, царапаю ногтями всю кожу, до которой могу дотянуться. Руки связаны, и я чувствую, как мышцы слабеют.
— Ты можешь что-нибудь для нее сделать? — кричит он. Я чувствую его руки, холодную мокрую ткань, на теле. — Папа? Пожалуйста!
— Нет, — спокойно произносит пожилой голос. — Все должно идти своим чередом, как ты знаешь. Она сильная и выживет.
Волна судорог сотрясает меня, пока чернота не заволакивает разум.
Я просыпаюсь, скорчившись в темном углу. Я понятия не имею, где я и сколько времени прошло с тех пор, как старик без пульса вонзил свои клыки мне в горло. Я знаю только, что вокруг меня холодно, сыро и кромешная тьма. В воздухе витает затхлый запах. Я чувствую… что кто-то рядом. Они зовут Райли! Райли! Это не я. Райли — человеческое имя. Я… кто-то другой. Мне нужно бежать. Уходить. Бежать. Ожидаю тишины, она наступает. Я выскальзываю из своего укрытия, осматриваю коридор, убеждаюсь, что он пуст, и выхожу.
Это длинный холл. Каменные стены украшены настенными бра, и янтарный свет падает на узкую полоску ковровой дорожки. Я прохожу по ней до конца, где наверх ведет винтовая железная лестница. Я могу подняться по ступенькам и перепрыгивать через две ступеньки за раз. Если мне удастся выбраться на улицу, я уйду. Почти на месте…
Не успеваю я ступить на первую ступеньку, как в меня врезается чье-то тело и тянет назад. Мы приземляемся на пол коридора. Обретя равновесие, я встаю, поворачиваюсь, отступаю, и мой взгляд падает на другого человека. Пульс отсутствует. Красивый. И лукавый блеск загорается в ртутных глазах. Уголок его рта приподнимается. Вызывающе.
Собравшись с духом, я делаю выпад, скольжу, подсекая его ноги. Он падает на спину. Так же быстро он вскакивает и бросается на меня. Я прыгаю и падаю ему на спину, ногами обхватываю его за талию, рукой сжимаю его шею в удушающем захвате. Он отступает и прижимает меня к каменной стене. Назад, назад, он бьет меня снова и снова, но я держу крепко. Я пытаюсь оторвать ему голову. Чертова штука не поддается.
— Райли, это Ной. Отвали от меня! — кричит он.
Коридор наполняют голоса, я оборачиваюсь и вижу, как к нам бегут еще трое. Я отпускаю Ноя и быстро приземляюсь, направляясь к винтовой лестнице. Через пять секунд я поднимаюсь по ней и оказываюсь на крыше.
— Она чуть не оторвала мне голову, черт возьми, — слышу я от одного из них.
— Черт возьми, Ной, — восклицает другой. — Черт возьми.
Снаружи я свободна. Здесь множество красноватых шпилей и башенок с крышами. Это место… находится на вершине скалистого холма, окруженного густым лесом. Над поместьем висит густой туман, пробивающийся сквозь деревья. Вот куда я должна пойти. В лес. Там я смогу убежать. Растворюсь в тумане. Я бегу по узкой тропинке вдоль невысокой стены, которая едва достает мне до пояса. Они позади меня. Все они.
Добравшись до дальнего угла, я не колеблюсь. Я переступаю через край, скользя по выбеленному солнцем белому камню и известковому раствору. Впиваясь пальцами в поверхность, я нахожу ячейки, которые удерживают меня от падения. Последние тридцать футов или около того я падаю, приземляюсь на корточки, осматриваюсь по сторонам, затем взлетаю. Туман уже окутывает меня. Они меня не найдут…
Мое тело подбрасывает в воздух, и на меня приземляется другой человек.
— Райли, это Викториан, — говорит он. — Прекрати драться! — Он удерживает меня на месте, пытается завести мне руки за спину, но я отталкиваю его. Я прыгаю вслепую и натыкаюсь на грубое деревянное основание. Дерево. Я даже не смотрю, начинаю карабкаться.
— Райли, слезай оттуда! — кричит он мне вслед.
Я игнорирую, не смотрю вниз, пока не оказываюсь высоко наверху. Цепляясь за толстую ветку, я смотрю на землю. Высокий, красивый, с длинными каштановыми волосами, зачесанными назад, тот, у кого нет пульса, смотрит на меня снизу вверх. Затем он качает головой, бормочет что-то неразборчивое и бросается к дереву. Он карабкается. Ко мне. Быстро.
  
Я перепрыгиваю через несколько деревьев, прежде чем со всех ног бросаюсь на землю. Туман становится гуще, и я едва вижу свою руку перед собой. Голоса позади меня становятся тише; я убегаю. Наконец-то я свободна. Я бегу быстрее, петляя по густому лесу. Теперь я бегу вслепую, потому что туман такой густой, что я вижу только почти черные стволы деревьев, когда двигаюсь. Внутри у меня все гудит; адреналин бурлит в крови, и я почти на взводе. Звуки дерева становятся громче, и все сразу. Это настолько сбивает с толку, что у меня кружится голова. Я пытаюсь отключиться, но ничего не получается. Становится только громче…
Чье-то тело врезается в меня, и мы оба падаем. Он сильный, этот человек без пульса, и он зажимает мне рот рукой. Он накрывает меня всем телом, зажимая ногами, как тисками.
— Не двигайся, если хочешь обрести свободу, — предупреждает он. — И делай, как я говорю.
Я замираю как вкопанная. Я ему не доверяю. Я резко сопротивляюсь. Его тело сдвигается, и этого оказывается достаточно, чтобы я вывернулась из-под него. Он сильный, но и я тоже.
Как только я успеваю убежать, кто-то хватает меня за лодыжку, и я падаю. Я карабкаюсь, цепляясь руками и пальцами за папоротник на лесной подстилке. Я не вижу ничего, кроме белизны, пока туман скользит между нами, и отчаянно пытаюсь освободиться от руки, сжимающей мою лодыжку. Я брыкаюсь другой ногой. Меня отпускают примерно на полсекунды, и я снова начинаю карабкаться. Снова хватают и волокут по мокрым листьям и грязи. Руки заводят за спину и связывают. Когда меня заставляют встать, я рычу. Моя кожа словно горит огнем, когда меня резко разворачивают лицом к похитителю.
Это он. Знакомый. Взгляд, которым я его одариваю, почти режет мне лицо, настолько он суров.
— Ты можешь сверлить меня глазами позже, По, — ворчит он, затем наклоняется, перекидывает меня через плечо и кладет одну руку мне на икры. Другой он крепко держит меня за зад. — Пошли.
Это голос того, кого зовут Эли, но что он за человек? Он произнес это со странным акцентом, не своим. Что, черт возьми, происходит?
Он бежит со мной. Я сопротивляюсь, но это бесполезно. Мы углубляемся в туманный лес, пока деревья и туман не сливаются воедино. Внезапно я чувствую тошноту, и тогда он останавливается. Мы находимся в каком-то здании и входим в дверь. Внутри темно и пахнет стариной. Дверь захлопывается и запирается на ключ.
— Здесь ты будешь в безопасности, — говорит он и опускает меня на землю. В тот момент, когда мои ноги касаются пола, начинается боль. Я сгибаюсь. По мне пробегает огонь, и мое тело сжимается.
— Райли, ш-ш-ш, — тихо говорит он. — Это скоро пройдет.
Ничто не проходит. Боль пронзает меня, заставляя внутренности корчиться в агонии. Крик, который я слышу, принадлежит мне, но я едва узнаю его. Вскоре меня накрывает темнота.
Хотя мое тело сейчас расслаблено, я не контролирую себя. Я снова опустошена, вялая. У меня нет сил даже на то, чтобы плакать. Я едва могу открыть глаза, даже на мгновение, но заставляю себя. Он рядом со мной. Я уверена, что он никуда не уходил. В комнате царит полумрак, она похожа на пещеру и прохладна. Мягкий желтоватый свет падает на камин, платяной шкаф, единственный стул и что-то вроде сундука.
— Райли, — тихо произносит он.
Он часто называет меня так. Я не уверена, то ли он просто так меня назвал, то ли это действительно мое имя. Я не могу вспомнить. Все, что я знаю, это то, что я не могу даже повернуть голову, чтобы посмотреть на него.
Его руки скользят по моему телу — по запястьям, лодыжкам — и его пальцы скользят по коже там, где меня когда-то связывали веревки. Я хочу броситься вперед, убежать, но не могу пошевелиться. Я едва дышу. Каким-то образом, в своих искаженных мыслях, я нахожу, что это лучше, чем боль. Возможно, я медленно умираю? Может быть, так будет лучше.