Вечер (ЛП)

Сет тут же подходит ко мне.
— Ты в порядке? — спрашивает он, внимательно наблюдая за мной, изучая мое лицо, мои глаза.
— Я в порядке, бро, — вру я. — Рада, что ночь закончилась. Я вымотана.
Он кивает и кладет руку мне на плечо.
— Думаю, я мог бы съесть пятьдесят «Кристалов» в одиночку.
Я искоса смотрю на него.
— Это не имеет ничего общего с твоими способностями, Сет По. Ты мог справиться с этим и раньше.
Брат улыбается, и от одного вида его теплого улыбающегося лица я немного успокаиваюсь.
— Что-нибудь необычное? — спрашивает Фин. Он разговаривает с Эли, но смотрит на меня.
— Обычные самоуверенные новообращенные, — отвечает Эли. — В основном мужчины, несколько женщин. Все — молодежь.
— У нас тоже, — говорит Люк и встает рядом со мной. — Женщина чуть не надрала задницу Зетти.
Я бросаю взгляд на Зетти. Он только рычит.
— На Вернон-стрит есть одно местечко, — говорит Джози, прислонившись к грузовичку Фина. Ее волосы заплетены сзади в косу. — Не забывай об этом.
— Верно, — говорит Фин. Туманный свет раннего утра гармонирует с фарфоровой гладкостью его идеальных черт, которые контрастируют с затемненной областью на его подбородке, которая могла бы быть бородой, если бы он позволил ей отрасти. — Старый дом на причале. Довольно большой. Похоже, там останавливались несколько человек.
— Я почувствовала их запах, — говорит Джози и морщит нос. — Новорожденные воняют. — Она молча смотрит на меня и улыбается.
— Ты бы видела Райли, — хвастается Риггс. — Она обхватывает шею этого новообращенного своими жуткими лапками. — Он одаривает меня гордой улыбкой. — И надирает задницу.
— Тогда тебе стоит поостеречься, червяк, — предупреждает Люк, подмигивая мне.
Мимо парка начинает чаще проезжать транспорт, и Эли подходит ко мне.
— Готова ехать?
— Да, — говорю я, и это действительно так. — Я устала.
— До скорого, ребята, — говорит Эли, и мы садимся в джип. Сет обходит меня с боку.
— Увидимся позже, хорошо? — говорит он и быстро обнимает меня. — Я не слишком устал, и мы еще немного поработаем над проектом. — Сет наклоняет голову к Джози.
Джози пожимает плечами.
— Мама любит давать нам школьные задания. Ну, знаешь, например, по науке. Думаю, скоро она заставит нас сделать вулкан. И что-то типа мини планетария. В прошлом я сделала слишком много, чтобы сосчитать, но ей они нравятся, даже если кажутся немного детскими. Я даже спрашивала, можем ли мы сделать что-нибудь классное, например, препарировать коровье глазное яблоко или что-то в этом роде. Нет, не можем. Но мы изучим несколько вещей с помощью микроскопа.
Я киваю.
— Звучит заманчиво. Увидимся позже, ребята.
Мы расходимся; мы с Эли возвращаемся в Татуманию.
Когда мы проезжаем по площади Саванны, даже раздражающие звуки уличного движения — гудки, крики людей и где-то совсем рядом грохот отбойного молотка — не в состоянии заставить мои глаза оставаться открытыми. Веки отяжелели и медленно закрываются. Звуки вокруг меня, даже ветер, стихают. Я смутно помню, как меня подняли и понесли в дом. Следующее, что я помню, — это то, что мир вокруг меня погружен в кромешную тьму, и я не слышу ничего, кроме звука своего медленного сердца.
Сейчас ночь, и меня окутывает темнота. Не только из-за физической нехватки солнца, но и из-за того, что у меня внутри темно. Когда я иду по тротуару, это поглощает меня. Я как кошка, всегда настороже, чтобы застать врасплох что-нибудь подозрительное. Поиграть с ним немного. Вонзить в него зубы. Убить его.
Что? Что, черт возьми, это было? Я останавливаюсь на полпути и оглядываюсь. Улица пуста, если не считать желтого такси «Саванна», припаркованного в нескольких кварталах от нас. Над головой нависают дубы; испанский мох свисает, как тонкие седые волосы, спутанные и узловатые. Тени поднимаются из углов дворов и старых кирпичных домов. Мне нравится темнота, а тени нравятся еще больше. Угроза. Вот что я чувствую. Но почему?
Я снова начинаю двигаться, медленно направляясь по тротуару к такси. Сначала у меня нет никаких намерений; я просто здесь, форма жизни, пробирающаяся сквозь тени, пытающаяся найти свой путь… куда-то. Думаю, у меня нет цели. Но в тот самый момент, когда мой взгляд останавливается на красном угольке зажженной сигареты внутри кабины, я понимаю. Теперь я зациклена на этом. На том, что находится внутри кабины.
  
В ушах отдается ритмичный стук сердца таксиста. Тук-тук. Тук-тук.
У меня есть цель. У меня есть намерение.
Страстное желание бушует во мне. Оно начинает жить своей собственной жизнью, и я бессильна это остановить. Или я просто не хочу. Границы размыты. Я в замешательстве. Что это внутри меня? Оно пульсирует. Дышит.
Обладает.
Я пробираюсь сквозь тени, приближаясь к припаркованному такси. Ближе к сердцебиению. Когда я подхожу к пассажирской двери, стучу в стекло указательным пальцем.
Стекло опускается.
— У меня перерыв, — говорит таксист с зажатой в зубах сигаретой.
Я улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы посмотреть на него через окно. Волосы падают на мое плечо.
— Надолго?
Взгляд таксиста устремляется прямо на мою рубашку с глубоким вырезом, его взгляд задерживается на выпуклостях моей груди. Я позволяю это. Поощряю, делая несколько преувеличенно глубоких вдохов. Затем он смотрит на меня и улыбается.
— Уже закончился. Запрыгивай.
Я хватаюсь за ручку двери на заднем сиденье и забираюсь внутрь.
— Куда едем? — спрашивает он, глядя на меня в зеркало заднего вида. Нас разделяет пластиковое стекло.
Я небрежно пожимаю плечами, откидываюсь на спинку сиденья и встречаюсь с ним взглядом в зеркале.
— Тайби. Северный пляж.
Он снова улыбается.
— Принято. — Только теперь он выбрасывает сигарету в окно, затем заводит такси и выезжает на улицу. На улице Виктории мы поворачиваем налево. Мы оба молчим, пока не выезжаем на скоростную автомагистраль острова, почти до Норт-Бич. Молчим, но таксист то и дело бросает взгляд в зеркало заднего вида, чтобы понаблюдать за мной. Хотя я и смотрела на него, но не могу сказать, как он выглядит. Я не знаю, какого цвета у него глаза или кожа, не знаю, сколько ему лет. Я знаю только, что, несмотря на то, что он курит, у него сильное сердце. Чертовски сильное.
Мы как раз въезжаем на последний мост. Дороги пусты, ночь безлунная. Прилив высокий, и в воздухе витает острый запах морской воды. Я вижу боковую улочку, идущую вдоль болота.
— Поверни направо, — говорю я.
Таксист делает, как я прошу. Он медленно едет по узкой боковой улочке. Дорога петляет, огибая болото и соленую воду. Мы подъезжаем к нескольким арендуемым домам на сваях. Они кажутся пустыми.
— Останови здесь, — говорю я, когда мы подъезжаем к одному из домов на сваях с видом на соленую воду.
— Тысяча девятьсот шестьдесят пятый, — говорит он и полуоборачивается на сиденье, чтобы посмотреть на меня. — До Победы было далеко. — И снова его взгляд скользит по моей груди и задерживается на ней.
— Все при мне, — говорю я, а затем пускаю в ход силу обольщения. Я откидываюсь на спинку сиденья, грудь выпячивается из-под рубашки, и взгляд таксиста прикован к ней, будто он никогда раньше не видел сиськи. Я медленно опускаю пальцы к вороту рубашки, и таксист чуть не пускает на себя слюни. Он так увлечен тем, что пальцы шарят так близко к моей груди, пытаясь достать то, что он считает платой за такси, что не замечает, что происходит на самом деле. Разделяющая нас пластиковая перегородка разлетается вдребезги, когда я поднимаю ногу и ударяю по ней каблуком. Таксист в шоке смотрит на меня, открыв рот. Одной рукой я хватаю его за воротник рубашки и тащу через сиденье, прямо сквозь оставшиеся осколки пластикового стекла. На заднем сиденье я сажусь на него верхом, и на долю секунды его глаза встречаются с моими и загораются. Его член твердеет подо мной, и я чуть не смеюсь. Этот ублюдок думает, что с ним можно потрахаться.