На краю бездны (СИ)

— Я к нему завтра утром иду в гости, — ответила я, никак не реагируя на гневную речь Вани.
Знала, что завтра буду выслушивать от Тёмы о том, как его бесит Ваня и Виктор и как он мечтает их засадить. Все как обычно…
— Вот поэтому, извини, любимая, но в тонкости своей работы я тебя посвящать никогда не стану. Не потому что не доверяю тебе, а из-за того, что хочу обезопасить нас с тобой. Если Романов поймает меня, то упрячет за решетку на долгие годы.
— Я ему не позволю, — прошептала, лихорадочно целуя губы Ванечки.
— Спасибо, конечно, что готова за меня встать горой, но он тебя слушать не станет, а исполнит свой долг. Ладно о нем, поехали домой, а то поздно уже, — строго проговорил Тарасов и оторвал меня от земли.
Я обвила ногами его поясницу и ухватилась за крепкую шею. Ваня понес меня к машине, как маленького ребенка, а я урчала от удовольствия. Мечтала похитить его и увезти в другой город, а лучше на край земли. Жили бы у океана в деревянном доме, а поблизости ни души, только он и я. Эх… Мечты… Мечты…
Утром сладко потянулась в кровати, рукой шаря по соседней половине. Нахмурилась и распахнула веки. Ванечки уже не было. Сердце сжалось от тоски. Скучала по своему мужчине, но жизнь так устроена, что невозможно быть вместе все двадцать четыре часа в сутки. Сползла с кровати и отправилась в душ. Когда вошла на кухню, заметила на столе тарелку с яичницей и йогурт, а рядом лежала записка:
«Только попробуй не съесть завтрак. Убью!»
Прикусила губу, пытаясь спрятать глупую улыбку. Прижала клочок бумажки к груди и покружилась. Счастье переполняло. Не передать словами, как это удивительно и трогательно, когда о тебе заботится другой человек. Кому-то покажется, что ничего особенного, но только не мне. Ведь в своей жизни я ничего кроме побоев не видела. Когда жила у Виктора, меня кормила его домработница. Он для меня завтраки не готовил. А вот Ванечка, он был такой родной, домашний и весь мой.
Позавтракав, натянула на себя экипировку, подхватила ключи от железного коня и отправилась к Тёмычу. На часах было семь утра, очень надеялась, что брат уже встал. В половине восьмого поднялась на пятый этаж. Дверь мне открыла тетя Наташа. Она искренне улыбнулась и сжала меня в объятиях.
— Родная моя, проходи, — прошептала она. — Дима только на работу ушел, а Артем еще спит. Вчера поздно с дежурства вернулся. Он не говорил, что ты придешь.
— Я решила сделать сюрприз, — ответила, улыбнувшись в ответ.
Стянула куртку, разулась и вошла в квартиру, которая для меня была родным гнездышком. Здесь я находила пристанище и порцию света в своем темном мире.
— Доченька, будешь блинчики? Или пирог? Я быстренько приготовлю твои любимые блюда, — протараторила тетя Наташа.
Она всегда называла меня доченькой, потому что я была для нее как родная.
— Тетя Наташа, если вам не сложно, то от блинов не откажусь, — сказала я.
Романова засветилась от счастья и умчалась на кухню, а я отправилась в зал. Артем жил с родителями в трехкомнатной квартире. Села на диван, вытянула ноги и чувствовала себя как дома. Взяла пульт от телевизора и перещелкивала каналы. Невольно взгляд зацепился за фото, стоящее на полке. Я отложила от себя пуль, поднялась и взяла фоторамку в руку. Нежно провела ладонью по снимку. Сердце кольнуло и душу неприятно потянуло. На фотографии были изображены Артем с Катей и Саша с Верой. Счастливые, улыбающиеся, до той страшной аварии, когда в их машину на большой скорости влетел внедорожник с пьяным водителем.
Катя и Вера скончались на месте, а вот Тёма и Саша выжили, но пробыли несколько месяцев в больнице. С тех пор ни Романов, ни Демидов не женились, конечно, в их жизни мелькали разные женщины, а вот сердца они навсегда похоронили со своими любимыми. В то страшное время я стала для брата опорой. Только при мне он мог продемонстрировать свою слабость, остальные же считали его пуленепробиваемым, но это не так. Просто Артем закрыл свои переживания и страдания глубоко внутри себя. Я знала, что он все эти годы искал кого-то похожего на Катю, но суррогат его не устраивал. Я безумно скучала по ней и Вере, но жизнь порой очень жестока и забирает тех, кто нам дорог, без разрешения и предупреждения. Поставила фоторамку на место, тяжело вздохнув. Тёма как раз в ту поездку и сделал предложение руки и сердца Катюшке, а Саша и Вера обещали стать свидетелями. Однако этому так и не суждено было свершиться.
 
Уловила запах блинчиков и рот наполнился слюной. Решила, что брату давно пора вставать, поэтому отправилась в его комнату. На цыпочках вошла и прикрыла за собой дверь. Романов спал в одних трусах, лежа на животе поперек кровати. Как морская звезда… Еле удержала смешок. Смотрела на его широкую спину, сильные руки, длинные ноги, упругие ягодицы и не могла понять, когда он успел превратиться в мужчину?
Осторожно опустилась рядом и пальчиками пробежала по его позвоночнику, нарисовала невидимые круги, а ему хоть бы что. В полном отрубе… Вытянулась рядом с ним, подложив одну руку под щеку, а другой продолжила рисовать узоры на теле брата. Он во сне нахмурил брови, отчего на лбу пролегла глубокая морщинка. Я пальчиками очертила его скулы, любуясь родными чертами лица. Тёма всегда был рядом со мной и в горе, и в радости. Роднее не найти человека на всем белом свете.
— Дьявол! — рявкнул Артем, резко подскочив с места и ошарашено посмотрев на меня. — Напугала. Ты что тут делаешь?
— И тебе доброе утро, — рассмеялась я звонко и от души.
Брат потер глаза и потянулся, разминая кости. А когда заметил, что часы показывали половину девятого, выругался, что не дала ему поспать.
Поднялся с кровати и уверенной походкой подошел к комоду, а я любовалась его телосложением. Вот еще недавно был юным мальчишкой, а уже мужчина. Как быстротечно время. Заметив мой пристальный взгляд, он закатил глаза.
— Что ты так на меня смотришь? — хмыкнул он, вытащив вещи из ящика.
— Отличные плавки, — поддела его, пряча улыбку.
Мы настолько были близки, что не стеснялись ходить друг перед другом в нижнем белье. Часто ездили вместе на речку, так что в плавках я его видела сотню, а может и тысячу раз, как и он меня.
— Неисправима, — пробурчал он и отправился в душ, а я растянулась на его кровати, смотря на фотоснимки, висящие на стене.
Артем вернулся в комнату спустя десять минут в темных спортивных штанах и обтягивающей синей футболке в тон его глаз.
— Пойдем, мама блины испекла, — заявил брат, протянув мне руку.
Я вложила ладошку в его широкую руку. Одним рывком он поднял меня с кровати и поставил на ноги.
— Какие тебе блинчики, Тёма? Живот втяни, — рассмеялась я, похлопав брата по каменному прессу. Мне нравилось дразнить брата. Вроде уже взрослые люди, а в глубине души так и остались прежними детьми.
— Кто бы говорил, Яночка, — ехидно подметил он. — Тебе тоже не стоит налегать на сладкое. Ты заметно поправилась, то была тощая, как селедка, а сейчас округлилась. Кстати, тебе так намного лучше.
— Что? — возмутилась я, осматривая себя. — Я поправилась?
— Угу, — усмехнулся он, лукаво прищурившись. — Самую малость. Да не переживай ты так. Или боишься, что Ванёк сбежит от тебя, если превратишься в пышечку?
— Не говори глупости, он меня любит и не бросит, если поправлюсь, — хмыкнула я, вздернув подбородок.
— Конечно, не бросит! Иначе я его арестую и все зубы выбью за то, что он обидел тебя, — серьезно заявил Артем, а потом схватил меня за талию, оторвал от пола, и как в детстве, перекинув через плечо, потащил на кухню.
Я с визгом цеплялась за его спину, боясь упасть.
— Артем, ну что за детский сад опять устроили? — возмутилась тетя Наташа, уперев руки в бока.
Брат усадил меня на стул и сел рядом. На губах Романова играла довольная ухмылка, а в голубых глазах плясали черти. Я же кипела от злости.
— Не удержался, — ответил он, потянувшись за блинчиками. — Мам, почему ты готовишь что-то вкусное, только когда Яна приходит? — возмутился Артем.