И целой жизни не жаль (СИ)
Даред так и остался лежать на спине и бездумно смотреть в потолок, а Мирана Гелла утащил следом за собой, укладывая под боком. Только успокаиваться он не хотел, все еще нежил свое любимое чудо, кажущееся таким хрупким рядом с ним, целовал осторожно, как будто благодарил за что - скорее всего, за то, что он есть в его жизни.
- Ну давай, выкладывай, - сонно пробормотал Миран, даже не открывая глаз, - что там тебе сказала родительница. За что на этот раз ругала? - когда Гелла начинал так ласкаться - невыносимо нежно, непривычно - это означало только одно.
- Все-то ты знаешь, все понимаешь, - вздохнул здоровяк, а на душе стало немного светлее - любые сложности не страшны, если рядом есть тот, кто настолько тебя понимает.
========== 4 ==========
*добавила музыку в шапку. не поленитесь послушать ее - не пожалеете*
Все оказалось не так страшно. Триала Варана, довольно неприятная и черствая женщина, всего лишь напомнила сыну, промурыжив его при этом целый день, что раз они теперь скатились вниз, к подножью пирамиды титулов, не могут игнорировать приемы у императора и просто обязаны явиться через три дня ко двору, иначе пойдут слухи. Это “обязаны”, пускай и продиктованное не ею, а законами двора, всколыхнуло в Миране давние воспоминания, когда за все время его единственного визита в гости к семье мужа из ее уст при обращении к сыну слышалось только “обязан” да “должен”, будто она не с членом семьи разговаривает, а слугу перед уборкой инструктирует - и ни одного доброго слова. Однако такой номер с новоиспеченным родственником у нее не прошел, арханам кроме императора Вильена могли указывать разве что генералы - хотя и стоявшие на одной ступеньке, военные чины имели немного большее влияние на гражданские - так что триала благоразумно решила довольствоваться малым, а именно небольшим процветающим имением, лакомым кусочком, щедро выделенным из наследства семьи Данале - платой за то, чтобы в будущем не настаивать на встречах со своим первенцем сверх необходимого минимума, лишь бы соблюсти светские приличия. Ни о чем таком сам Ангелло не знал - не знал, с какой алчностью неприятная женщина торговалась своим сыном и как лебезила потом перед арханом, получив желаемое. И хотя Миран сейчас чувствовал небольшую вину за то, что сознательно подставил мужа, целый день отдувавшегося за плохое настроение родительницы, все равно поступил бы точно так же, получи он возможность повернуть время вспять - он бы снова “забыл” напомнить мужу о сыновнем долге, что надо бы сообщить о своем “воскрешении”, когда тайком от него писал письмо своей семье, мстительно представляя, как уязвлена будет триала, когда узнает, что с ней связаться не посчитали нужным. Ей же плевать было, когда Миран скулил от боли ночами, сходил с ума из-за того, что время бездарно утекало, а Ангелло завис между жизнью и смертью, она даже не навестила своего сына тогда. И только поддержка собственной семьи, сразу же прервавшей зарубежное путешествие после получения плохого известия, помогла пережить самые страшные первые месяцы, когда Миран рвался в запечатанную комнату - поближе к мужу.
Подумаешь, прием. Сердце стукнуло раз, замерло, а затем… Нет, не застучало сильнее - забилось так же ровно, как и до этого. Самое страшное Миран уже испытал на себе, а прием у императора - так, ерунда. Не стоило Гелле переживать, что его гордому мужу будет больно, когда придется выслушивать завуалированные подколки от бывших завистников, которые явно обрадуются униженному положению бывшего архана - старые ценности давным давно перестали иметь значение для некогда убитого горем мужчины, радующегося сейчас каждой прожитой минуте. Именно так - прожитой по-настоящему. Раньше от него никто не требовал присутствия при дворе, все-таки муж был при смерти, а сейчас - действительно, нужно было явиться к императору, да и представить обществу второго мужа не мешало бы. Так что к ужину семья спускалась со смешками под веселый рассказ Дареда о первом дне в стенах академии и о том, как они с мужем добирались до дома. Только раз Гелла вскинулся виновато, когда Даред рассказал, что не смогли починить шпильку, так как резерв Мирана уже был пуст. Каждое упоминание об оставшихся крохах магии жгло виной здоровяка, он представлял, как страдал муж, почти лишившись магии - редко какой маг после такого не сходил с ума. Но Миран лишь успокаивал его с мягкой улыбкой: “Глупый… Я даже не замечал тогда, что мне чего-то не хватает, сердце болело от другого”. А когда смирился со временем с болью, лишь удивился равнодушно, что еще хоть что-то осталось от выжженного резерва.
На следующий день Гелла отправился в свою собственную усадьбу на окраине столицы, нужно было разобраться с делами, слугами и управляющим, подготовить дом к вселению небольшой семьи - мужья захотели перебраться из пафосного здоровенного особняка в более тихое и уютное место, да и долго гостить в резиденции Данале, теперь уже принадлежавшей Тамару, не позволяло воспитание, пускай Миран и был уверен в том, что кузен совершенно не будет стеснен их присутствием, даже обрадуется. Даред с утра пораньше сбежал в академию на свой ускоренный курс - на то он и ускоренный, чтобы детки разношерстной знати, обучавшиеся магии по традиции дома, могли за три месяца, не теряя даром времени, показать свое мастерство и подтянуть хромающие навыки, чтобы получить в итоге квалификацию. Дальше их ждало либо распределение на основании результатов обучения, в ходе которого к ним присматривались разные службы, либо добровольный выбор. Воспитание в Империи было правильным: нравится жить в роскоши - будь добр отдать долг Империи службой, а если вдруг война - бросай все и становись на защиту в первых рядах. Среди обычного люда магов было мало, так что… Даже Миран в свое время послужил, разъезжая по разным странам в качестве недалекого легкомысленного посла, который по вечерам гулял на приемах, по ночам шпионил в пользу Империи, а по утрам отсыпался. Так что к моменту встречи с первым мужем он уже отработал свое и числился магом в резерве. Правда, после событий восьмилетней давности его вычеркнули из списков магов, даже не проверив - и так понятно, что очень емкое заклинание, наложенное в одиночку даже без какой-либо элементарной подготовки, напрочь выжгло все, а лезть к несчастному в такой момент с проверками дураков не нашлось. Правда, разубеждать всех в обратном бывший архан не спешил - пускай останется немножко козыря в рукаве на шалости исподтишка и какой другой экстренный случай.
Миран снова провел в салоне почти целый день, наслаждаясь приятными процедурами, а вечером они с Геллой договорились забрать своего студента из академии и сходить куда-нибудь втроем.
- Даред же утверждал, что молния не бьет дважды в одно и то же место! - возмутился Миран, когда наткнулся на неприятного знакомого Дурамана, который теперь уже не в одиночестве, а в компании таких же, как и он, старых развратников, о которых в свете ходили отвратительные слухи, поджидал своего строптивого красавчика у выхода из салона.
- Дорогой мой друг Миран, я и мои близкие друзья настолько рады Вашему возвращению в свет, что я взял на себя смелость пригласить Вас с мужьями в мою личную ложу на довольно свежий спектакль, которого Вы еще, я уверен, не видели, - Дураман с легким поклоном протянул оторопевшему мужчине три билета. - Завтра вечером ждем вас всех.
И рассчитал все правильно, чтоб его маразмом пораньше приложило! Отказаться Миран не мог без уважительной причины, а таковой являлись только случившиеся ранее договоренности с другими представителями знати, неотложные дела или семейные проблемы, даже отсутствие любви к высокому искусству не ограждало от такого мероприятия, так как считалось, что человек хорошо знает вкусы того, кому делает такой подарок. Да и перед свидетелями все это произнесено, потому уговорить старика забрать предложение по-тихому не получится - подготовился по всем статьям, развалина старая. И наверняка какую пакость замыслил, от протянутых билетов, которые Миран никак не мог заставить себя взять, так и веяло намечающимися неприятностями.