Академия тишины (СИ)
Точнее, уже с тройным дном.
Габриэль идёт за мной.
Комната наверху — вовсе не еще одна жуткая лаборатория. Она, честно говоря, вообще ни на что не похожа. Стены выложены чёрным блестящим камнем. Окон нет — и от этого сразу удушьем сдавливает голову. В одном из углов кучкой свалены скелеты мелких тварей. Какие-то клочки застарелой шерсти на полу. И пыль, много пыли. Здесь давно никого не было. Много лет.
Но, честно говоря, меня не очень-то беспокоит внутреннее убранство. Полоса жадного огня пробегает по полу, моментально сжигая всё, кроме костей — они остаются. Я развязываю завязки плаща, бросаю на пол, поворачиваюсь к Габриэлю, выдыхаю, сосредотачиваясь, и кладу ладони ему на уши. Закрываю глаза, пытаясь расслабиться и вспомнить внутренние ощущения, сделав их действиями вовне. Габ сдавленно шипит, морщится — мне так не хочется делать ему больно, никогда не хотелось, но иначе я пока не умею. Пальцы касаются его губ, сминая, вытягивая плетения печатей. По сравнению с королевским проклятием — такая мелочь.
— Этому вас учили в столице восемь дней?
— Этому я сама… С днём рождения.
Его глаза — голубой и зелёный за стёклами очков — округляются, а потом по-птичьи моргают, так, как будто он и забыл об этом. Может, реально забыл — что и неудивительно. Как-то не до тортиков со свечками и коробочек, перевязанных ленточками, судя по всему. А мне хотя бы пять минут действительно хочется не думать о проклятиях и прочих заморочках.
— Спасибо, что помнишь, дорогая. Знаешь, что…
Габ снова рывком разворачивает меня лицом к стене.
— Говорить тебе что-то бесполезно. Слушать тебя — тоже, обычно ты полный бред несёшь, врёшь или умалчиваешь.
— И что ты со мной сделаешь? — мне почему-то хочется улыбаться. Ну, точно идиотка.
— Выпорю. А потом выгоню Сэма, — Габ споткнулся на имени. — Джеймса. И запру тебя в своей комнате. Мне надоело. Ты будешь под домашним арестом. Диплом тебе всё равно дадут, думаю… Закончим Академию — разберёмся, куда девать тебя дальше.
— Согласна, — я разворачиваюсь к нему. — Согласна, правда. Запри меня. Спрячь. От всего мира. От себя самой, прежде всего. Я тебе сейчас безо всяких шуток это говорю.
— Я тоже, — его горячие руки ложатся на мою голую поясницу и подтягивают меня к себе.
— Не сможешь, — хмыкаю я.
— Ты так в меня не веришь?
— Верю. Только в тебя и верю. Хочу сделать тебе подарок, — я касаюсь губами его подбородка. — Вот только не знаю, нужен ли он тебе.
— Ты сама — тот ещё подарок, — возможно, что изначально Габ действительно собирался меня демонстративно отшлёпать, но судя по всему, передумал — или-таки не решился. Его руки соскальзывают с поясницы ниже — и назвать это наказанием довольно трудно, хотя пыткой — очень даже. Похлопывает. Поглаживает. Гладит.
— Вот именно. Другого-то у меня и нет. Я сама — и есть подарок.
— В каком смысле? — не отрывая рук, Габриэль отстраняется и заглядывает мне в глаза.
— В прямом. Ну не можешь же ты быть таким недогадливым…
Я все-таки выпутываюсь из его рук. И стягиваю с брюк кожаный пояс — необходимость в свете голодовок последних дней.
— Джей, не дури!
— Если не нужен — говори сразу и прямо. Я не в том состоянии, чтобы понимать намёки.
— Джейма, ты не в себе! Ну не здесь же, Джей, правда, ты…
Правду ты не знаешь. Правда в том, что первый раз я хочу с тобой. А в свете творящегося вокруг безумия и моей беспомощности, может запросто случиться так, что…
— Я хочу с тобой, — озвучиваю я только малую часть. — С тобой. Сейчас. Здесь. Пожалуйста.
— Джей, объясни…
У меня нет возможности что-то там объяснять. Наверное, у всех нормальных девчонок бывает наоборот. Но я — не нормальная. Может быть, это длительное присутствие сознания Джеймса внутри так на меня повлияло, или это ещё какой-нибудь врожденный дефект.
— С тобой. Сейчас. Даже если ты меня потом бросишь.
— А ведь у Ларса тоже скоро день рождения… Давай договоримся, что ему в качестве подарка ты предложишь что-нибудь другое? Шарф уже был, можно носки подарить.
— Придурок, — я смеюсь и кусаю его за ухо. — Зря я не нацепила бантик, так ты бы лучше понял.
— Точно с ума сошла, — констатирует Габриэль, но хотя бы больше не отталкивает, наоборот. Притягивает к себе, снова гладит плечи, спину, легко просовывает ладонь под брюки, когда-то они были почти в обтяжку, а теперь болтаются на бёдрах, и я выдыхаю, стараясь прижаться к нему плотнее. — Куда я тебя брошу? Может, и надо бы… Но если уж ты даже матери глянулась…
Я кусаю его за нижнюю губу — хватит болтать. Иначе я могу испугаться, я ведь, в сущности, такая трусиха.
Сравнивать — кощунственно. Но как не сравнивать… Его прикосновения — осторожные, бережные, мягкие — совсем другие. Ему я доверяю целиком и полностью. И я так не хочу никуда спешить. Стихия воды — совершенно не то, что сила огня.
Вода сильнее огня.
…звук шагов, неестественно громкий, будто отражается от каменных стен. Усиливается и гаснет. Габриэль сжимает мою руку. Мы оба настороженно глядим на лестницу, но проходит минута, две — никто не появляется, а шаги тем временем стихают — и им на смену приходят голоса. Просто голоса, без людей. До боли знакомые живые голоса живых людей, не какие-то там призраков или зомби. Судя по всему, их обладатели находятся в доме, на первом этаже или в подвале, трудно сказать, но их разговор нам почему-то слышен. Какой-то акустический эффект.
Не единственный, надо сказать, если уж речь вести об эффектах. Как только я понимаю, кто говорит — меня буквально парализует. Габриэль настороженно вслушивается, а мне хочется, да что там хочется — нужно, необходимо! — снова наложить на него печать тишины, я протягиваю руку — и не успеваю.
— Мы договорились, что ты больше здесь не появишься! — хриплый голос принадлежит сэру Джордасу. — Что за срочность?
— Мы договорились… Но появилась новая информация.
Этот бесцветный, шелестящий голос я не могу не узнать. Хотя надеялась, да что там, была свято уверена, что больше никогда его не услышу. Меня передёргивает от ужаса.
— Мне нужна твоя девочка.
— Уходи. Я не буду с тобой здесь разговаривать. И ты прекрасно знаешь, что я тебе скажу.
— Мне нужна Джейма Менел. Сейчас. Я её заберу.
— Убирайся. Я не знахарь и при обострениях твоего безумия не помощник.
— Думаешь, уложил девку в постель — и это что-то меняет?
— Да, это меняет. Убирайся к демонам, Адриана. Мы поговорим, но не сейчас и не здесь. Девочку я тебе не отдам. Джейма никуда с тобой не поедет.
— Отдашь. Куда ты денешься. Непременно отдашь…
Пальцы Габриэля на моём запястье стискиваются сильнее.
Глава 65
На мгновение Габриэль сжимает мою руку так, что ногти в кожу впиваются — и тут же отпускает, словно ему неприятно ко мне прикасаться. Ему и должно быть неприятно — это ещё мягко сказано. Противно. Отвратительно. Кажется, я не почувствовала бы, если бы он мне пару пальцев оторвал, но при этом пустота почти невыносима. Смысл слов, которые произносят говорящие внизу мужчина и женщина, доходит до меня с трудом. И, как это ни глупо, то, что столь пугающая меня леди Адриана Сейкен не просто не умерла, а находится сейчас буквально в двух шагах, то, что она вот так запросто разговаривает с человеком, которому я, несмотря ни на что, доверяла, даже то, что она хочет куда-то меня забрать! — всё это на несколько мгновений меркнет перед тем, что Габриэль слышит всё.
Он слышит.
Я хочу сказать ему, что всё неправда, но… во-первых, я не уверена, что наши голоса не будут услышаны там, внизу. Во-вторых и в-главных, я не уверена, что это неправда. Де-юре, де-факто… Я грязная от и до — вот это правда. И я не решаюсь произнести что-либо в своё оправдание, заткнуть ему уши, потому что происходящее явно выходит за рамки разоблачения моего падения.
Дело куда серьёзнее.
— Почему сейчас? Что за срочность? Джейме нужно восстановиться.
— Успокойся, Джордас, ты же получил своё от девчонки? Она так много наболтала во сне, знаешь ли, о ваших нежных любовных игрищах, кажется, ты был на высоте. Но хорошенького понемножку. Найди себе другую постельную игрушку, Менелы слишком дорого стоят.