Спасти заколдованного короля (СИ)

В общем, смотрела я на этот шкаф и ощущала себя верным Хатико из знаменитого фильма про пса, день за днем ждущего хозяина на железнодорожной станции Сибуя. Точно так же я ждала наступления ночи и прихода Саилрима. Черт побери, да я жила этим ожиданием! С наступлением сумерек мое пресное существование обретало краски.
Если дневные часы тянулись резиной, то ночные — пролетали, как миг. Кажется, за время заточения я влюбилась в своего жениха еще сильнее. Мы целовались всласть, нежились в объятиях друг друга на кровати, болтали обо всем на свете. Я рассказала Илри всю правду о себе — о том, что никакая я не Лиена Войс, а душа из другого мира, занявшая чужое тело. Сима поверил мне сразу, вспомнив странные приспособления, которыми я пользовалась в туманном замке.
В течение нескольких последующих ночей он с жадным любопытством расспрашивал меня о моей далекой родине, а я пыталась объяснить, что такое самолет, телевизор и Всемирная информационная сеть. И если в железных птиц в небе и чудо-ящик с маленькими трубадурами внутри Саилрим поверил, то, выслушав мои истории про интернет, назвал меня маленькой выдумщицей.
Сам он щедро делился со мной воспоминаниями из детства. Рассказывал о погибших родителях, о брате-предателе, о том, как их дружба постепенно переросла в соперничество и черную зависть со стороны Лианора.
— Какое наказание его ждет? — осторожно спросила я.
Саилрим тяжело вздохнул. Родственные чувства не позволяли ему казнить единственного брата, но и сохранять ему жизнь было опасно, поэтому с мудростью, присущей хорошему королю, мой великодушный любимый нашел идеальное решение проблемы.
— Сначала вычислю всех предателей, верну себе трон, а потом вынесу официальный приговор и приведу его в исполнение.
— Как долго мне еще сидеть взаперти?
— Прошу, Елена, наберись терпения. Осталось совсем недолго.
Следующей ночью системой тайных ходов любимый вывел меня, уставшую сидеть в четырех стенах, на романтическую прогулку под луной. Пока следовала за ним по узкому внутреннему коридору, пищала от восторга, ощущая себя юной девчонкой, сбежавшей из-под контроля родителей.
Взявшись за руки, мы двинулись к маяку. Голова кружилась от морского воздуха и запаха свободы. Хотелось смеяться и, раскинув руки, бежать навстречу грохочущей, беспокойной воде.
Ни разу в жизни у меня не было такого сказочного свидания.
Час или два мы с моим величеством бродили под луной. Поднимались к маяку, спускались на берег и целовались под шум прибоя.
Благодаря эльфийским любовным романам из библиотеки, я поняла, что Сима, оказывается, невероятный распутник. По меркам своего чопорного народа. До свадьбы целовать невесте можно только руку, а он…
После того как я коварным образом застигла Илри врасплох и, выражаясь его словами, сорвала ягодку, он был все время начеку и не позволял мне безобразничать слишком сильно. Зато я могла трогать его выше пояса. Везде. Без всяких ограничений. Даже под одеждой. Для неженатых это считалось самым настоящим развратом. Сима с улыбкой говорил, что я его испортила, совратила, заставила морально разлагаться. Шутник.
Сам он в ласках был очень сдержан и не позволял себе лишнего. Лишнего в человеческом понимании, а не в эльфийском. В эльфийском — он вел себя чересчур развязно.
* * *
За окном наконец стемнело. Ближе к полуночи шкаф, закрывающий вход в секретный туннель, отъехал в сторону, и в спальню ступил улыбающийся Саилрим. На нем была простая повседневная одежда — черные штаны и белая рубаха. На сапогах из дубленой кожи осел толстый слой коридорной пыли.
Все шло, как обычно, но тут Илри открыл рот, и с губ его полилась непонятная тарабарщина. Я нахмурилась: «Что?»
Сима опустился на кровать, обнял меня за плечи и как ни в чем не бывало продолжил разговаривать со мной, а я не понимала ни слова из его речи. Ни слова! Как будто общалась с иностранцем.
— Я ничего не понимаю, — выдохнула я. — Это какая-то шутка? Проверка? Что происходит?
Под ложечкой засосало от дурного предчувствия.
  
Настала очередь Саилрима озадаченно сдвигать брови.
Он снова произнес что-то на своем тарабарском, а после перешел на привычную речь, только говорил, коверкая слова, с явным акцентом:
— Ты не понимать? Странно, что это случиться только сейчас. Почему я раньше об этом не задумываться? Боги шутят с нами.
Илри прижал меня к себе крепче. Его лоб пересекала глубокая морщинка.
— Что это все значит? Почему ты стал говорить так странно?
Раньше речь моего жениха была певучей, лилась ручьем, а теперь он спотыкался на каждой фразе.
Заметив недоумение на моем лице, Саилрим вскинул брови:
— Ты еще не понять? Все это время мне казаться, что ты говорить на эльфийском, но я не задумываться, как такое возможно. Сейчас я говорить с тобой на твоем, человеческом, аликанском, но его я знать плохо.
Мне вспомнился наш разговор в библиотеке туманного замка. Все это мы уже обсуждали и удивлялись, как понимаем друг друга, общаясь на разных языках.
Получается, встроенный магический переводчик дал сбой? Волшебство рассеялось? Боги решили: хватит, справляйтесь сами?
Ох…
Высвободившись из объятий Саилрима, я подошла к шкафу с книгами, вытащила одну наугад, раскрыла посередине и не смогла прочитать ни строчки — с белых страниц синими чернилами мне скалились незнакомые буквы с кудрявыми завитками.
Не теряя надежды, я бросилась к подоконнику — к толстым фолиантам, описывающим историю Маарлинэля. Схватила, начала листать — то же самое. Вчера я читала эту книгу, а сегодня передо мной полная абракадабра. 
Это что же получается, мне придется учить эльфийский?
За спиной раздались шаги, теплые ладони жениха опустились на мои плечи, к волосам на макушке прижались нежные губы.
— Не волнуйся, ты справиться. Главное, что я тебя понимаю. Наш язык несложный. Я попрошу старого Гаэлиэля заниматься с тобой.
Я кивнула с унылым видом.
Как выяснилось позже, Саилрим лукавил: эльфийский язык никак нельзя было назвать легким. Поставишь ударение не на ту букву — рискуешь превратить комплимент в оскорбление. Некоторые слова и вовсе звучали почти одинаково — разница была в произношении отдельных гласных. Например, «йорк» — замок, а «ёоорк» — место для справления нужды, «орк» — раса, живущая за Штормовым морем. Если сказать даме сердца: «Ол оол ку лавимэ» — получишь в награду смущенную улыбку, а если: «Ол оол ку лиавимэ» — рискуешь нарваться на пощечину.
В общем, было тяжело, зато нескучно. Теперь я знала, чем занять ту прорву свободного времени, что появилась в заточении.
Мой терпеливый учитель Гаэлиэль навещал меня каждый день. Я усердно грызла гранит науки, а вечером применяла свои знания на Симе, при этом выдавала такие перлы, что мой жених краснел, ойкал и задыхался от смеха.
— Ол оол ку а сив, — страстно шептала я ему на ухо, когда мы лежали под одеялом.
— Ты только что назвать меня козлом? — вздернул жених светлую бровь.
— Хм, — задумалась я и попыталась исправиться: — Сиив?
— Башмаком?
— Сииф? — не сдавалась я.
На этот раз Сима покрылся густым румянцем и кашлянул в кулак:
— Прошу, только не пытайся произносить эту фразу при посторонних. Очень… кхе-кхе… неприлично выходит.
Чертов эльфийский! Как легко, разговаривая на нем, сесть в лужу! Не королева получится, а позорище. Представляю, как будут хихикать придворные за моей спиной.
— А что я сказала?
Розовый от неловкости король наклонился ко мне, прямо к уху, и перевел мои слова на аликанский. Тут уж покраснела я.
* * *
— Сеньор Гаэлиэль?
Мы сидели в креслах друг напротив друга, и мой учитель ставил мне произношение. Сквозь открытое окно ветер приносил в комнату запах моря и соли. Легкие занавески колыхались, похожие на призраков или крылья мотыльков. По стене рядом с книжным шкафом скользили лучи солнечного света.
— Не сеньор, ваше будущее величество, — поправил старый эльф. Сима как-то раз обмолвился, сколько ему лет. Под тысячу! И не догадаешься. Возраст этого ушастого пенсионера выдавали только желтоватые белки глаз и узор проступивших под кожей вен, на лице не было ни морщинки. — В Маарлинэле к мужчинам следует обращаться — альв, к женщинам — альва. Или использовать титул.