Спасти заколдованного короля (СИ)

«Позволь мне…»
Может, он наклоняется ко мне, чтобы поправить выбившуюся из прически прядь? Или хочет разглядеть что-то в моих глазах? Или собирается шепнуть свою тайну мне на ухо?
Но губы Саилрима прижались к моим губам.
Это был короткий нежный поцелуй со вкусом сладких яблок, с ароматом хвойного леса, умытого дождем. Мы лишь слегка обняли друг друга приоткрытыми губами, а через секунду мой сосед отступил на шаг.
— Потанцуй со мной, — попросил он непривычно низким, хрипловатым голосом.
— Музыки нет.
Словно в ответ на мои слова из комнаты сверху донеслась волнующая сентиментальная мелодия скрипки и фортепиано. Я не заметила, как вложила руку в теплую ладонь Саилрима. Вторая моя рука опустилась ему на плечо.
Глядя друг другу в глаза, мы медленно топтались на месте в лучах золотистого света, лившегося из окна библиотеки.
  
Глава 31
 
— Это место очень опасно, — говорила девица в зеленом платье, наблюдая за лихорадочными сборами своей подруги. Та складывала в наплечную сумку вещи, которые намеревалась взять с собой в Розовый лес: флягу с водой, сырную лепешку для перекуса, нож из кухни на случай, если понадобится защититься от угрозы. — Как ты надеешься вернуться оттуда, откуда никто не возвращается?
— Не волнуйся, Маргарет, — повернулась к ней сеньорита Грация Войс. Ее грудь, обтянутая тканью желтого платья, тяжело вздымалась от дыхания. — Я все продумала. 
Из складок пышной юбки она извлекла на свет стеклянный пузырек с порошком малинового цвета.
— Я покрашу волосы и стану похожа на одну из местных фейри. Все знают, какие они могущественные. Фею Розового леса не посмеет тронуть ни одна нечисть. 
* * *
— Ты готов? — спросила я Саилрима, когда призрачная музыка, доносящаяся со второго этажа, стихла и солнечный свет за окном померк. — Теперь ты расскажешь, что тебя терзает?
Мой партнер по танцу вздохнул и, как галантный кавалер, подвел меня за руку к креслу, где я смогла бы с комфортом выслушать его исповедь. Сам он опустился в соседнее и нервно стиснул деревянные подлокотники.
Лицо Саилрима застыло маской, взгляд остекленел. Эльф будто смотрел вглубь себя, мыслями обращаясь к своему нелегкому прошлому. Его голос, когда он заговорил, звучал глухо и безжизненно.
— В тот день я взял с собой отряд и тоже отправился в Розовый лес за Поцелуем феи. Если хочешь использовать цветок для себя или для кого-то из своих близких, то должен сорвать его сам. Мы были на полпути к поляне, где растут эти волшебные целебные цветы, когда из леса навстречу нам выбежала девушка с малиновыми волосами до талии. Она была растрепана, бледна от страха, тяжело дышала и выглядела так, будто за ней кто-то гонится. Заметив наш отряд, девица подбежала к моей лошади и вцепилась в мою ногу. Помню, ее пальцы дрожали. Да что там — она тряслась вся, всем телом, словно в лихорадке. Когда говорила, зуб на зуб не попадал. Глаза огромные, на пол-лица, на лбу крупные капли пота.
Саилрим не смотрел в мою сторону. Его застывший взгляд был устремлен вниз и немного вбок. Мой собеседник словно пытался отгородиться от меня и от своей истории, поэтому рассказывал ее бесцветным механическим тоном робота.
— Она плакала и молила о помощи. Повторяла и повторяла: «Зверь, там зверь, хищная кошка с гигантскими зубами» — и оглядывалась на темные деревья за своей спиной. А я смотрел на нее и думал: «Как смеет эта человеческая девка просить о защите меня, эльфа?! После того, что ее народ сотворил с моим народом!»
— И что ты сделал? — я затаила дыхание.
Пальцы Саилрима крепче сжали подлокотники кресла.
— Отогнал ее от своей лошади и велел проваливать. Мой отряд продолжил путь. Она бежала за нами, что-то кричала вслед, но я ни разу не обернулся. Мы бросили твою мать одну в опасности.
— Что было дальше? — от откровений Саилрима горло сдавило спазмом, и я поняла, что могу говорить лишь шепотом. — Ты больше ее не видел?
Саилрим заерзал на сидении.
— Видел. На обратной дороге, когда мы набрали волшебных цветов и возвращались с поляны в замок.
  
Повисла гнетущая тишина. Под ложечкой засосало от дурного предчувствия. В глубине души я знала, что услышу.
Собравшись с духом, Саилрим продолжил.
— Она сидела на земле. Там, где мы ее оставили. Платье на ней было разорвано в клочья, вся грудь наружу, а на ногах… — Он страдальчески зажмурился. — По внутренней стороне ее голых бедер текла кровь.
Я замерла в кресле, переваривая его слова. Мне не надо было объяснять, что случилось в лесу, когда отряд эльфов ушел и молодая красивая Грация Войс осталась наедине со своим преследователем.
«Хищная кошка с гигантскими зубами…»
Сегодня я получила ответы сразу на несколько вопросов.
Стало понятно, почему мать так ненавидела Лиену и кто передал бывшей хозяйке моего тела звериный ген. Каждому жителю Аликанса известно, что в Розовом лесу обитает нечисть. Не только красноволосые фейри, но и оборотни всех мастей, в том числе огромные хищные кошки с острыми зубами — пантеры.
Грация Войс шла за цветком, чтобы спасти сестру от смерти, а вместо этого…
Саилрим молчал и только морщился как от боли, опустив веки.
—Ты не мог знать, что все так обернется, — сказала я, потому что тишина давила на уши и мой собеседник выглядел готовым сожрать себя изнутри.
— Нет, я знал, — простонал Саилрим. — Знал. Видел темный силуэт за деревьями, на которые она оглядывалась. Но на меня будто нашло затмение. Застарелая ненависть помутила рассудок.
Он посмотрел на меня осторожно, с опаской, словно боялся разглядеть на моем лице то, что его убьет.
— И чем теперь я лучше людей, которых презираю?
В порыве чувств Саилрим повысил голос, и его вопрос эхом отозвался в разных уголках обширной библиотеки. Почти сразу он устыдился своей несдержанности и сгорбился в кресле, будто пытаясь стать незаметным.
— Что было потом? — спросила я, видя, как горит и корчится в агонии его душа.
— Потом, — Саилрим уставился на свои колени, — мы отвезли ее к границе леса, чтобы она вернулась домой. Помогли ей, но было уже поздно. До сих пор перед глазами ее шатающаяся походка, изодранная юбка и ноги в потеках крови.
Со вздохом он поднял на меня взгляд:
— Теперь ты ненавидишь меня, Лиена?
Будь я на самом деле Лиеной Войс, то сейчас не знала бы, что ответить, меня бы разрывало на части от урагана мыслей и чувств. Наверное, это больно — осознать, что не была плодом любви, а родилась от насильственной связи, и что твой отец — подонок, нелюдь, чудовище из кошмарной сказки. Пожалуй, от такого известия недолго и умом тронуться.
Со смиренным видом Саилрим ждал, когда я вынесу свой вердикт. От его былой гордости не осталось и следа. Сейчас в кресле напротив меня сидел раскаявшийся грешник, измученный угрызениями совести. Весь серый, сгорбленный и с отчаянием в глазах.
Самозванка, я могла позволить себе быть великодушной и считала, что за годы в замке этот несчастный мужчина искупил свою вину. Надо было найти слова, которые облегчили бы его душевные муки, ибо я не видела в этих муках смысла. Хватит. Сколько уже можно себя изводить? У каждого преступления есть срок давности.
Но что сказать? С чего начать?
Внезапно меня осенило.
Я положила руку на стол открытой ладонью вверх, безмолвно предлагая переплести наши пальцы.
— Твой поступок, конечно, плох, и мне до безумия жалко свою мать, но знаешь, я счастлива, что появилась на свет. Да, мне очень нравится жить, и я рада, что родилась, пусть даже меня зачали при таких ужасных обстоятельствах. Если бы ты в тот день поступил по чести, меня бы не было.
Всё, я сказала это. То, что, по моему мнению, сказала бы ему настоящая Лиена Войс, чья воля к жизнь была сильна, несмотря на ее характер амебы и тяжелое детство нелюбимого ребенка. Как бы то ни было, жизнь — бесценный дар.
Мои слова заставили Саилрима вздрогнуть. На дне его глаз зародился теплый мерцающий огонек, изгнавший из них отчаяние. Вздохнув, теперь уже не обреченно, а с облегчением, Саилрим накрыл мою руку, лежащую на столе, своею.