За Веру, Царя и Отечество! (СИ)

— Туркам нужно ещё две седмицы. Но идут они к Вене, — говорил Артамонович Матвеев. — Передовые отряды должны уже начать осаду города. Мы взяли один крымский отряд, который из Буждацкой степи шел к Вене.
— Есть ли турецкий отряд, направленный к северу от Вены? — спросил я.
— О том нам не ведомо, — после некоторой паузы растерянно отвечал мне Матвеев-младший.
— О сим первостепенно прознать! — приказал я.
  
Было очень важно знать, дошла ли информация до османского руководства, что Ян Собеский собирается ударить в самый неподходящий для турок момент. А важнее — поверили турки или нет, что такой удар готовится.
Но я был почти уверен, что, даже если не поверили, то обязательно проверили. И можно только диву даваться, как при той помпезности, бахвальстве, пафосности и объявлении по секрету всему свету, что польское воинство идет на войну, турки в иной реальности то ли не восприняли всерьёз атаку Яна Собеского, то ли вовсе её прозевали.
Остаётся надеяться, что в этой реальности всё будет иначе. И я не туркам желаю успехов, я за Россию радею. Так нам выгодно.
— Кто у нас на пути стоит? — прозвучал мой следующий вопрос. — Сможем ли быстро пройти, не останавливаясь для боев?
И всё же штабная работа, как и культура готовить полноценные доклады, в этом мире развиты ещё слабо. Я не должен задавать уточняющие дополнительные вопросы, а получить исчерпывающий доклад, узнать всё, что касается разведки.
В этот раз быстрее Матвеева с места поднялся старшина Акулов.
— Буджаки и крымцы, — поспешил заявить он, оглядываясь на своего конкурента в лице сына боярина Матвеева.
— Как и думали загодя, — сказал я. — Сколько их? Где стоят? Как обойти?
Ответы были, но так… словно бы оправдания, не для прояснения полной картины, а чтобы выкрутиться. Приходилось надеяться на оперативную разведку, коли уж на стратегическом плане у нас не важно.
Однако, в целом ситуация была не плоха. Крымцы отправились воевать за турецкого султана. А вот в иной реальности, они артачились, в итоге, чуть ли не предали — активно не участвовали в походе. Сейчас действуют на пределе своих возможностей.
Почему? Ждут, что их рвение будет оценено и тогда вся мощь Османской империи обрушиться на Россию, посмевшую захватить Крым? Скорее всего. Ведь крымские воины оказались без дома. И тут либо жаждать победы османов, помогать своим сюзеренам, чтобы иметь право требовать военной помощи; либо самим отправиться отвоевывать Крым. Но, по всей видимости, последний вариант крымцам не показался реалистичным.
— Выход завтра. Идем по всем правилам, с полевыми кухнями. Где их не хватает, направить больше обозников, дабы поспевали изготавливать отдых и еду солдатам, — отдавал я приказы.
Все мои командиры и прикомандированные покинули шатер только через еще полтора часа. Я не люблю совещания ради самих совещаний. Однако, лучше в подробностях довести до каждого командира зону его ответственности, чем потом героически бороться с хаосом. Так что и сразу три писаря, что сидели по углам, к концу совещания подготовили для командиров в письменной форме мои приказы. Я только вычитаю позже и направлю бумаги.
— Вы меня дождались, господин Таннер, — сказал я, когда к вечеру прибыл австрийский посол Бернард Таннер.
А ведь я собирался раньше лечь спать.
— Господин генерал-майор, я не мог не засвидетельствовать вам свое почтение, — отвечал Таннер.
Я был вынужден взять с собой этого человека. Он прибывал в Киеве и ждал, моего приезда в расположение корпуса. Думал утечка сведений о моих планах была. Но быстро опомнился. В этом мире пока столько утечек, концов этой веревки не найти. Все куда-то утекает, так как и нет понятия, что нужно скрывать государственную тайну.
И не предатели люди, которые спешат рассказать о том, что в сторону Австрии выдвинулся русский корпус. Нет разумения, что это может являться тайной. Ведь выход в поход — это столько приготовлений, так медленно, что узнает каждый. Так чего скрывать и давать возможность кому-то блеснуть своими знаниями.
— Господин, Таннер, я хотел бы сразу прояснить ваши намерения. И если они меня не удовлетворят, то увы… Мы расстанемся. Все же не место послу Священной Римской империи находить в расположении русских войск. Не находите, что ваше место скорее при дворе его величества цезаря Петра Алексеевича? — говорил я.
Потом пристально посмотрел на реакцию гостя. Было за чем понаблюдать.
— Да! Да! Я услышал. Этот титул… цезарь, царь. Он мог бы стать куда как весомее и величественнее, нежели император. Но… увы… Обесценен, — казал Таннер и, видимо, поняв, что своими словами вызвал у меня если не гнев, то нежелание продолжать общение, повинился. — Прошу простить меня. И я вижу в России исключительно империю.
Исправился, паразит эдакий.
— Итак почему? — подталкивал я к ответу Таннера.
— Вы готовите смелый и неожиданный удар. Я не склонен считать, что вы, милостивый государь, свойственны к глупым поступкам, граничащим с самоубийством. Но между тем, вы авантюрист и рисковый человек. Кроме того, что я выполняю свои обязанности посла, мне чертовски интересно, чем закончится ваша игра.
— Игра, цена которой может быть город Вена, ваш город, — сказал я.
— И вы спасете мой город, — решительно сказал посол.
— У меня меньше пятнадцати тысяч войска, — усмехнулся я.
— Гарнизон Вены и того меньше, — парировал Таннер.
* * *
Окрестности Вены.
17 сентября.
Великий визирь Кара Мустафа-паша сегодня вновь объезжал позиции вокруг Вены. Визирю докладывали, что всё готово и можно уже начинать генеральный штурм города. Но он пока не убедиться в этом сам, не отдаст приказ.
А еще у визиря никак не выходило из головы то предупреждение, что он получил от русских. Тем более, что пока всё сбывается с точностью с тем посланием. И ведь достаточно было только активизировать разведку, подключить лояльных венгров к сбору данных. Да и среди поляков, некоторых отрядов казаков, что шли с королем Яном Сабеским, были у турок информаторы.
Вот и вышло так, что теперь Кара Мустафа-паша знал все, что нужно и недоумевал, почему раньше не предполагал такого развития ситуации. Да он до сих пор окончательно не верил во всё сказанное русским. От этого напрягал, может, даже и перенапрягал всю свою разведку.
Сейчас Кара Мустафа-паша готовился к нападению с севера. Тут же приказал строить укрепления, целую новую линию оборонительных укреплений, чтобы уж точно конные отряды врага не смогли быстро и неожиданно налететь на турецкие войска. Ибо визирь досконально знал о всех передвижениях польского войска, как и о крупных отрядах французов или представителей разных государств, входящих в состав Священной Римской империи.
Более того, в разведке сильно помогали крымские татары. А не артачились, как это было сперва, когда они не желали активно участвовать в войне. Работают крымцы не покладая рук и копыт своих лошадей, побуждая визиря перекроить свои планы и напасть на Россию. Ну или пообещать это сделать.
— Обещаю сделать это, как только мы возьмём Вену, — спокойно и с уверенностью в голосе постоянно отвечал визирь татарским карателям. — Сказано же было тебе, Мурат из рода Гераев.
Так что и татары, и воины Буджатской Орды справно несли свою службу и подчинялись визирю практически беспрекословно, понимая, что только от него, как и от всей Османской империи сейчас зависит, будет ли существовать Крымское ханство. А еще степняки проявляли изрядную долю инициативы. Были падки на выдумки, скрытые засады, неожиданные нападения.
  
Еще важным было и то, что крымцы использовали тактику выжженной земли. Они опустошали поля, сжигая тот урожай, который еще не успели собрать. Жгли сено, целые деревни, которые должны были попасться на пусти польского войска, да и других отрядом. Тут же колодцы загрязняли. Правда последнее было не так эффективным. Ведь это не Причерноморские степи, где воды не так и много. Тут рек и ручьев хватало. И все же…