Лучший друг моего парня 2 (СИ)

  
Глава 17
 
«Порш» припаркован кое-как, передние колеса забрались прямо на тротуар. Его хозяин явно торопился.
— Встань на мои кроссы, — говорит Мирон, останавливаясь около пассажирской двери. — Не наступай на снег.
— Хорошо.
Он отпускает мои ноги, продолжая придерживать и прижимать к себе за спину. Я и не думаю от него отстраняться. Обнимаю за шею и жмусь сильнее. Он мой спасательный круг, который всё-таки успел долететь до потерявшего надежду утопающего. Чёрта с два я его теперь отпущу.
Кончиками пальцев ног касаюсь обуви Мирона.
Щёлкает кнопка разблокировки машины.
— Залезай внутрь. Я быстро.
Гейден распахивает для меня дверь и подталкивает внутрь, но я цепляюсь за него сильнее, впиваясь пальцами в плечи.
Не отодрать.
— Не уходи. Не уходи. Не уходи! — молю.
Сердце в ушах стучит, ускоряясь. Я до удушающей паники, лишающей воздуха и здравых мыслей, боюсь остаться одна.
На удивление Мирон не спорит со мной. Вижу, как ему не терпится вернуться назад, в квартиру, и разобраться со всем, но он не делает этого. Остаётся рядом.
Мы всё-таки забираемся внутрь салона «порше».
Мирон сразу включает тепло и поворачивается ко мне. Ощупывает взглядом в поисках телесных повреждений.
— Не уходи… — повторяю как мантру и начинаю раскачиваться.
— Спокойней. Дыши. Давай вместе со мной, Ангелина. Вдох. Выход. Вдох. Выдох. Ты ведь сильная у меня девочка? Давай подышим ещё.
Я киваю и повторяю за Гейденом. Стараюсь выровнять дыхание, не переставая при этом цепляться за его ладонь. Мирон гладит её тыльную сторону подушечкой большого пальца и смотрит. Боже, как он сморит… Я раньше завидовала Еве, а теперь сама получила этот взгляд от Гейдена. Полный теплоты, внимания, беспокойства. Всполохи ярости там тоже беснуются, но на заднем фоне, ещё больше оттеняя собой другое.
— У меня есть вода. Хочешь воды? Купил на заправке сейчас, — кажется, Мирон пытается меня заболтать.
Трясу головой из стороны в сторону. Холодные волосы липнут к щекам.
— Я хочу водки.
— Ты её пробовала когда-нибудь?
— Нет. Но мне что-то надо… хоть что-то. Иначе я сойду с ума, Мирон. — Прячу лицо в ладонях и закрываю глаза, а перед ними мелькают на повторе, как приклеенные, картинки ужаса в ванной.
Руслан. Моё белье в его руках. Его обнажённый пах. Зловонный запах пота и рта.
Меня сотрясает крупная дрожь. Я на грани ужасной истерики. Ещё шаг, и провалюсь в неё полностью и окончательно. Не хочу больше быть сильной. Надоело. Хочу почувствовать вкус слабости и отчаяния. Утонуть в нём.
Моих голых предплечий касается что-то тёплое. Мирон мягко, осторожно и как-то до щемящей нежности внутри бережно притягивает меня к себе на колени.
Не сопротивляюсь.
Моя стена и оборона пали окончательно. Разбились вдребезги.
Зажмуриваюсь до белых кругов перед глазами. Сейчас будет легче. Вот сейчас.
Мирон обнимает меня, успокаивающе поглаживая. И я расслабляюсь. Отпускаю себя и льну к нему, как будто он мой мужчина, мой защитник, мой любимый и единственный. Будто нет никаких «но» в наших отношениях. Будто он отвечает мне взаимностью в чувствах и всё-всё понимает.
Не знаю, сколько проходит времени и как долго мы сидим в «порше» посреди моего двора. Но всё это время Гейден терпеливо ждёт, когда мои слёзы прекратят литься. Хотя всё его напряжённое тело кричит о том, что он готов сорваться и вернуться в квартиру в любую секунду, стоит мне только дать ему возможность это сделать.
— Ангелина, — тихо зовёт Мирон, когда я наконец перестаю плакать.
Я немного отодвигаюсь. Хочу вернуться обратно в пассажирское кресло, но Гейден не даёт. Удерживает на близком расстоянии, заглядывая в моё лицо.
Мирон хмурит брови и даже в темноте я вижу, как напряжена его челюсть. Губы сжаты в тонкую линию, а глаза в окружении ореола чёрных ресниц блестят влажным агрессивным блеском, подсвечиваемые лишь красным светом приборной панели. Ещё час назад в этой машине мы чуть не занялись сексом, а теперь я рыдаю и представляю собой весьма жалкое зрелище.
 
Громко шмыгаю носом.
— М-м-м? Я намочила твою кофту.
Накрываю ладонью пятно и слегка тру.
— Херня. — Мирон останавливает мою руку, обхватывая своей. — Что произошло в квартире? Ты можешь мне рассказать?
— Я не хочу. — Моё лицо опять по-детски кривится.
Пытаюсь отвернуться, чтобы спрятать эту картину от внимательных тёмных глаз. Мирон обнимает двумя ладонями, горячими и тёплыми, мои щёки и заставляет смотреть на себя. Стирает влажные дорожки от слёз, и из меня вырывается новый всхлип.
— Он тебя тронул? — голос Гейдена тихий и зловещий.
Понимаю, что все эти бурлящие в Мироне эмоции направлены не на меня, но всё равно ёжусь.
Гейден понимает выступившие мурашки на моей коже по-своему и включает обогрев на самую большую мощность.
— Не успел. Но хотел. Он хотел… понимаешь?
Мирон медленно кивает. И я вижу, что он принимает какое-то решение. Отводит взгляд. Смотрит на панельную пятиэтажку перед машиной, затем, продолжая удерживать меня рядом, словно боится, что могу куда-то деться, тянется на заднее сиденье и достаёт из куртки мобильный.
Смотрит на экран.
— Ты звонила, — вскидывает глаза. — Я не видел.
— Ты приехал сам. Это даже лучше, — слабо улыбаюсь.
Неожиданно внутри разливается тепло. Мирон так и не спускает с меня взгляда и внезапно подаётся вперёд, словно поцеловать хочет, но не целует. Останавливается в миллиметрах. Его дыхание щекочет, обжигает и смешивается с моим. Я тоже не двигаюсь. Одна его ладонь всё ещё на моей щеке, и я жмусь к ней сильнее, согреваясь.
— Я передумал оставлять тебя здесь на ночь… Хотел забрать с собой, даже если бы пришлось скрутить, взвалить на спину и засунуть в багажник.
— Ты почти так и сделал. Спасибо.
— Спасибо скажешь, когда я в багажник запихну того ублюдка, что напугал тебя. Кто он? Расскажи мне всё, что знаешь. И если есть номер телефона, тоже будет не лишним. А пока…
Гейден закидывает руку за спину и стаскивает с себя толстовку, остаётся в одной тонкой серой футболке. Отдаёт мне тёплую, пахнущую им кофту, и я прижимаю её к груди.
— Надевай и капюшон накинь.
— Ты не пойдёшь туда? Не ходи, Мирон! — вскрикиваю, цепляясь за его руку.
Не хочу оставаться одна. Не хочу, чтобы Гейден вляпался из-за меня в неприятности. Весь его вид кричит о том, что он вряд ли просто поговорит с Русланом по душам. Я уже видела, на что способен Мирон в безумной агрессии. И боюсь, что в этот раз он не остановится в нужный момент. Очень боюсь.
— Мы немного покатаемся. Пока я никуда не собираюсь. Это не первостепенная цель.
— Хорошо. Я согласна. Покатаемся, — киваю как болванчик.
Пересаживаюсь на пассажирское сиденье и поджимаю под себя голые ступни. Натягиваю толстовку Мирона. Она большая и уютная. Прячу под ней колени и кладу подбородок на них, обнимая себя.
Я не очень верю в карму и возврат хреновых поступков, но в последнее время в моей жизни добро и зло никак не могут найти баланс. Может быть, потому что я сама в некотором роде «зло»?
— Здорово. Дело есть.
Поворачиваю голову.
Мирон пристроил телефон на коленке, включил громкую связь. Выкручивает руль двумя руками, стискивая его до побелевших костяшек, и внимательно вглядывается в лобовое. Освещения на дороге почти нет.
— Два часа ночи, Гейден! До утра не терпит? — я слышу хриплый от сна голос парня на той стороне трубки.
Это не Марк. Я почему-то была уверена, что Мирон позвонит в первую очередь брату. И отвезёт меня к ним в квартиру. Там бы я чувствовала себя в безопасности.
— Кто это, Миш? — второй сонный голос.
На этот раз женский.
— Не терпит. Заеду через двадцать минут. Предупреди охрану, Чернов, пусть пропустят, — отрывисто говорит Мирон и вдавливает педаль газа в пол.
Наконец-то увозит нас подальше от этого двора и дома. Дома, который теперь навсегда ассоциируется у меня с кошмаром. Я туда не вернусь. Понятия не имею, где буду жить, но туда больше ни ногой.