Лучший друг моего парня 2 (СИ)

Иногда я вообще жалею о том, что она у нас была. Хотя кому я вру? Часто, очень часто я об этом жалею. Потому что малодушно поддалась собственным желаниям, отключила мозг, чувствовала и жила сердцем. В итоге мне его разбили, предложив денег и сказав, что отношения мне никто не обещал.
Мирон Гейден не умеет любить. К моему большому сожалению, оказалось, что я, напротив, умею. И чувство это, разъедающее душу, по щелчку пальцев не выключается.
Обвожу взглядом вагон-ресторан. Знакомой фигуры нигде нет.
Выдохнув, открываю меню.
— Я бы посоветовала взять блины с джемом или сырники, самое безопасное, что здесь есть, — говорит Ирина.
Поднимаю глаза и опять подвисаю на её красивом, с тонкими чертами, лице. Гладкий, совсем без мимических морщин лоб, прямой аристократический нос, аккуратные, идеальной формы губы, ненавязчиво подчёркнутые макияжем глаза. Если учесть салонную, волосок к волоску, укладку, правильную осанку, идеально подобранную и сидящую на ней одежду — она выглядит как леди и смотрится инородно в этом вагоне-ресторане. Компания мужчин, сидящих за столом справа от нас, пожирает её взглядами.
Перед ней стоит чашка с ароматным чёрным кофе, а рядом маленький белый молочник. К сахару, лежащему на крае блюдца, она даже не притронулась.
Мы виделись всего один раз, на приёме у родителей Саши. Она очень мне помогла и поддержала в том обществе, кишевшем гиенами и змеями. Я бы хотела, чтобы сейчас Ирина Гейден вспомнила меня и моё имя.
— Спасибо, — повторяюсь, прочищая горло. — Вы, вижу, решили совсем не рисковать, — намекаю на скромный набор перед ней.
— Да, впереди праздники, и я до ужаса боюсь пищевого отравления, — понижает голос женщина, словно доверяет мне один из своих самых страшных секретов.
Скованно улыбаюсь. Не прекращая разглядывать Ирину. Она приподнимает уголки губ, возле её голубых глаз собираются морщинки, и я, как когда-то давно, чувствую к ней симпатию.
Она мне нравится. Не могу объяснить, чем и почему. Просто расположила к себе с первой встречи.
Так же, как и Мирон. Только он сначала, наоборот, отвратил от себя, но впечатление оставил невероятное, навсегда засел в памяти и, кажется, взял в долгосрочную аренду и моё сердце. Не вытравить.
Её сын совсем не похож на неё, и дело не только во внешности. Мирон не такой открытый, его не прочитать как книгу и даже не разгадать как самый сложный сканворд! Он не стал бы откровенничать со случайным попутчиком. Не понимаю, как у такой светлой женщины может быть такой сын.
С языка чуть не слетает вопрос, приходится опять уткнуться в меню. Здесь всего несколько позиций, и я выгляжу глупо, изучая его дольше двух минут. Поэтому снова скидываю взгляд.
Мама Мирона смотрит на меня с нескрываемым интересом, и я решаюсь:
— Вы, наверное, не помните меня, мы встречались. Вы одолжили мне платье. И я так и не вернула его вам.
Говорю сбивчиво, на одном дыхании. Я так не волновалась даже на тесте, который сдавала сегодня с утра.
— Конечно, я тебя помню, Ангелина, — мягко произносит Ирина. — Ты очень эффектная и приятная девушка. Саше очень повезло. Ты ведь всё ещё с ним?
При упоминании Соколова моё настроение падает вниз. На этой неделе мы ещё не виделись. А значит, завтра или даже сегодня придется его навестить.
Идёт разбирательство по делу об аварии, которую Саша устроил, и он почти не выезжает из загородного дома своих родителей. Окопался там как в убежище. Сидит в окружении компьютерных игр, чипсов и вечно суетящейся над ним матери.
— Да, вместе. Мне с ним тоже очень повезло. У него сейчас реабилитация, поэтому мы редко видимся, — вру и чувствую, как неприятно начинают гореть щеки.
— Ох, я знаю, это долгий процесс, главное, чтобы рядом были близкие люди. Очень понимаю Эвелину и тебя. Марк, мой младший сын, тоже пострадал в аварии в том году. Мы немного переборщили с вниманием, и он отослал нас с Мироном обратно. Чтобы не мешали ему восстанавливаться.
Сердце на секунду сбивается с ритма. Опасная тема. Братья Гейден. Младшего я никогда не видела, но легко могу представить, как он выглядит. Ведь они с Мироном близнецы. И мне кажется, Марк — это единственный для Мира человек, ради которого он готов на всё. Абсолютно на всё. Я видела.
 
— Не ожидала вас здесь увидеть. В поезде, — стараюсь восстановить сердцебиение и перевести разговор на более нейтральную тему.
— Из-за снегопада огромные пробки. Оставила водителя в столице. Можно было задержаться ещё на день, сняв гостиницу, но не хотела терять время. Спешу домой. Утром прилетели сыновья, но из-за важной встречи я не смогла с ними поехать. Теперь ждут меня дома. Голодные, — с улыбкой на губах произносит Ирина. Она говорит что-то ещё про дела и работу, про суету в её салонах красоты перед праздниками и даже предлагает зайти к ней в салон в гости.
Я отстранённо киваю.
Меня прошибает холодный пот и тут же кидает в обжигающий жар.
Мирон вернулся? В город? Насовсем? Где он был?
Его социальная сеть пустовала все два месяца. Аккаунт словно перестали вести. Он даже не бывал в сети. Я проверяла.
Это значит, что он придёт в универ? И мы снова столкнёмся?
Только что-то мне подсказывает, что он больше даже не взглянет в мою сторону. А в ответ я постараюсь дистанцироваться от него насколько смогу.
  
Глава 2
 
Телефон вибрирует в кармане пальто уже в третий раз за последние десять минут. Удобнее перехватываю покупки, полученные в пункте заказов на углу дома, и тычу локтем в кнопку лифта.
Эвелина Соколова понятия не имеет, что иногда люди могут быть заняты чем-то ещё в ожидании её звонка, кроме как гипнотизировать взглядом мобильник и отбивать ритм носком об пол. По крайней мере, так она думает обо мне. В том, что звонит именно моя будущая свекровь, нет никакого сомнения. С таким упорным постоянством это делает только она, и только когда ей от меня обязательно что-то нужно. Последнее время, к моему облегчению, это случается всё реже.
Прижав коробки к стене, четыре раза проворачиваю ключ в замке и дёргаю дверь на себя.
Захожу в квартиру и, как обычно, замираю на пороге. С восторгом оглядываясь.
Чисто и пусто.
До сих пор не могу поверить, что живу одна!
Мать Соколова сдержала своё обещание и сняла мне отдельную квартиру. Не царские хоромы размером с футбольное поле, а небольшую светлую гостинку. С хорошим ремонтом, новой сантехникой и отличной шумоизоляцией. Но как же я рада и этому жилью, где могу быть сама себе хозяйкой, ни под кого не подстраиваясь! Не переживать, что из холодильника исчезнет еда, что кто-то воспользуется моим полотенцем в ванной или залезет в мой комод с нижним бельем.
— Ангелина! — взвинченно цедит через зубы Эвелина, поднимая трубку на первом гудке. — До тебя не дозвониться. Ты где?
— Дома, готовлюсь к сессии. Где же мне ещё быть?
— Ещё не выздоровела?
Удивлённо приподнимаю бровь.
Пришлось соврать, что валяюсь с температурой под тридцать восемь и кашляю как туберкулёзник, чтобы никто меня не искал эти дни. Хотелось оставить поездку в столицу и мои планы по учебе в секрете. Не думаю, что госпожа Соколова одобрит мой план по отъезду из города на целый семестр.
— Мне уже намного лучше. Почти огурцом, осталось лёгкое покашливание, — произношу, закрывая дверь на щеколду, и разуваюсь.
— Мы с Игорем уехали на пару дней из города. Саша там один, он говорит, всё в норме, лекарства принял и собирается отдыхать, мы созванивались пару минут назад. Но я переживаю, эта женщина опять приходила. Если появится вновь, я не хочу, чтобы она застала его одного. Он может сорваться и наговорить ей лишнего.
Можно было догадаться сразу, что состояние моего здоровья её волнует меньше всего.
— Конечно, заеду к нему.
— И забери его любимый стейк в «Бравос». Деньги у тебя есть?
— Да, — поджав губы, смотрю на свои тёплые ботинки, из которых только что вылезла, и на несколько пакетов из доставок, которые ждут, когда я их распакую.