Кофе в постель, пожалуйста! (СИ)

— Пока, — еще раз попрощался Сергей, нехотя оторвавшись от моих губ.
Я заторможенно махнула ему рукой и, когда машина отъехала от школьных ворот, двинулась на работу в обществе погрустневшего Игоря. Почему-то было неловко.
— Эм… Что там за история с Горным? — попробовала я заговорить о чем-то постороннем, идя рядом с историком. — Ты правда его ударил?
Игорь хмуро посмотрел на меня, но почти сразу отвернулся, глядя прямо перед собой. Обиделся, что ли?
— Правда, — выдавил из себя молодой учитель, по всей видимости не собираясь развивать тему.
— Почему? — продолжала допытываться я, приостановившись у высоких дверей в школу. — Что он такого сделал?
— А ты как будто не знаешь? — с издевкой спросил Игорь. — Неужели моя девушка не в курсе, что именно произошло? Или она слишком занята, принимая ухаживания от других поклонников?
— Девушка?
Я непонимающе воззрилась на молодого учителя: приятно, конечно, когда в тридцать пять тебя называют девушкой, но не в данном контексте.
— А ты не знала? Все в школе считают, что мы встречаемся, — поделился со мной Игорь последними новостями. — И вот моя пара целуется на виду у всей школы с другим мужчиной. Да здравствуют свободные нравы двадцать первого века!
«Моя пара не должна находиться наедине с другим мужчиной», — набатом прозвучал в голове голос Вадима.
Вдох-выдох, Тамара, вдох-выдох… Ты не можешь сорваться на этого придурка прямо на школьном крыльце.
— Во-первых, я никому не позволю говорить со мной таким тоном, — практически выплюнула я в лицо Игорю. — Во-вторых, не моя вина, что в школе работает слишком много сплетниц, которые считают, что осведомлены о моей личной жизни лучше, чем я сама. И, в-третьих, только мне решать, с кем, когда и где я буду целоваться, понятно?
— Предельно, — ответил историк непривычно холодным тоном, открывая передо мной дверь. — Хорошего дня, Тамара Михайловна.
— И вам, Игорь Аркадьевич.
Я гордо прошла вперед, громко цокая каблуками. Странно, что по школьной плитке после этого не пошли трещины.
Ворвавшись в кабинет, первым делом заварила себе чай с мятой и практически залпом выпила целую кружку. Включила компьютер и со злости махом доделала отчет по профилактике трудностей адаптации у первоклассников, который вымучивала из себя с начала недели. Откинувшись на спинку жалобно скрипнувшего стула, залила в себя вторую чашку чая и накинулась на корректировку календарно-тематического плана. Враз расставила все необходимые мероприятия в сводную таблицу, впихнула в нее еще две резервные консультации, пересчитала родительские собрания и с чувством выполненного долга в третий раз наполнила опустевшую кружку кипятком. Поболтав там пакетиком, диагностировала у себя нервный срыв, и почему-то именно этот факт заставил меня окончательно успокоиться.
В целом, нет ничего странного, что именно сегодня я так остро среагировала на слова Игоря. Накопившееся напряжение и мучившая меня неопределенность на личном фронте все же дали о себе знать. И это только начало.
Лежавший рядом телефон, словно переняв мою нервозность, задрожал и судорожно подпрыгнул на столе. «Как ты? Готова повторить?» — интересовался контакт по имени Сосед, пороча нашу девственно чистую историю переписки. А вот и он — тот самый личный фронт, до предела источивший мою психику в кратчайшие сроки.
Сделала большой глоток чая и, покатав согревающий напиток у себя во рту, прикинулась дурочкой: «Что повторить?» После этого, помедлив долю секунды, заглянула в гости к фелинологу и обнаружила, что он прочел мои вчерашние провокационные сообщения, но так на них и не ответил. Это настораживало.
«Эй, ты куда пропал?» — набрала я, решив прояснить ситуацию. Отправив сообщение, с волнением увидела, что мой таинственный собеседник зашел в чат. Вот только ответ я получила не от него, а от Сергея: «Все, что ты хочешь, начиная со вчерашнего вечера и заканчивая сегодняшним утром». Я закатила глаза и из вредности переспросила: «Это там, где я целовала Андрея?»
Гепард молчал. Чувствуя себя некомфортно оттого, что приходится проявлять настойчивость, предприняла вторую попытку завязать разговор: «У тебя период гона или приступ трудоголизма?» И снова тишина. Зато соседний чат не желал замолкать. «Так и быть, если потом мы повторим все, что было после», — заметил Сергей и добавил смайлик с коварным чертенком. Пришлось лезть в список эмодзи и выбирать подходящий. Так, смешного тут мало… Плакать вроде не с чего, хоть и хочется… Нет-нет, никаких сердечек!.. О, оказывается, есть смайлик с приподнятой бровью — то, что надо.
 
Подумала — и отправила такую же скептическую мордочку гепарду. Если и сейчас не ответит, то черт с ним. Больше не буду навязываться.
От этой мысли в горле почему-то сдавило и настроение испортилось еще больше. Объяснила себе это тем, что не люблю недосказанности в отношениях: решил прервать общение — так скажи об этом, в чем проблема? Уж я-то знаю, о чем говорю. Знаю и потому, наверное, злюсь еще больше. Но стоило под пятнистым аватаром появиться новому сообщению, как злость испарилась, уступив место другому чувству, которое я, к своему удивлению, идентифицировала как облегчение.
«Можно и так сказать, — прочла я комментарий к колкости про трудоголизм. — У меня сейчас горячая пора».
— Не поверишь: у меня тоже, — пробормотала я и чуть было не призналась в этом в ответном сообщении: уже даже начала его набирать, но остановилась, когда гепард снова ушел в офлайн.
Странный он сегодня какой-то.
Не успела отложить телефон, как он снова вжихнул, поделившись очередным сюрпризом. На этот раз Андрей прислал гифку с пламенным сердцем, выложенным из ароматических свечей. Хотя мне они почему-то напоминали лампады на могиле усопшего. Я устало прикрыла глаза, мысленно уже составляя покаянный молебен, который в скором времени мне придется исполнить перед бывшим мужем.
В животе заурчало. Посмотрела на часы и с удивлением обнаружила, что наступило время обеда. Ого, вот это поработала! А поесть я, сбитая с толку ночными событиями, ничего с собой не взяла. Хотя в учительской вроде бы оставалась нычка в виде галет и соленых крендельков — надо проверить. Может, в кои-то веки повезет и я не нарвусь ни на кого из коллег?
Не повезло. В углу учительской, медитируя над кружкой с чаем, сидела Юлия Игоревна, которая вяло кивнула на мое приветствие и тут же отвернулась к окну. Что ж, мы с молоденькой англичанкой никогда не ладили — глупо ожидать от нее искреннего радушия.
Я покопалась в шкафу, пытаясь вспомнить, где именно спрятала свой неприкосновенный запас съестного. За спиной раздался странный шорох, но, обернувшись, я увидела только Юлю, уставившуюся в окно: что она там высматривает? Пожав плечами, вернулась к своим поискам. Точно, я же в прошлый раз переложила коробку с печеньем на нижнюю полочку, вот оно!
Заварила себе чай и, как раз когда я решала, не лучше ли мне выпить его в своем кабинете, услышала тихий всхлип. Подняла глаза и с удивлением увидела, как девушка низко склонила голову, пряча лицо за распущенными волосами, прикрывающими подрагивающие плечи.
— Юлия Игоревна?
Раздался еще один всхлип, затем еще и еще, и, когда я осторожно подошла к расстроенной учительнице, она уже плакала взахлеб, судорожно шмыгая носом.
— Юля, я могу чем-то помочь? — мягко сказала я, опускаясь на корточки, чтобы мое лицо находилось ниже лица рыдающей девушки: взгляд снизу вверх больше соответствует позиции сострадающего и демонстрирует ненавязчивую поддержку.
Англичанка быстро-быстро замотала головой, сложив руки лодочкой и прикрывая ими мокрое от слез лицо.
— Это все из-за меня-а-а! — почти завыла учительница, и ее голос вновь утонул в коротких всхлипах. — Иг… Игоря из… из-за меня… у-уволня-а-ают!..
— Так, давай-ка успокоимся. — Я села на стоявший рядом стул и, взяв с парты пару бумажных салфеток, протянула их Юле. — С чего ты взяла, что Игоря увольняют из-за тебя?
— Потому что он Г-горного из-за меня ударил, — чуть более спокойно ответила девушка, вытирая распухший нос. — Я ему дополнительные занятия во вторник назначила, как отстающему, а он… М-можно водички?