Кофе в постель, пожалуйста! (СИ)

Я потерла виски, понимая, что сегодня в голову лезет всякая чушь.
— Все же бессонная ночь сказывается, — прошептала я в свое оправдание.
* * *
Театр был уютным, игра актеров великолепной, отношение к тексту оригинала трепетным. Спецэффекты с живым огнем и сценическим дымом в кои-то веки не перетягивали на себя внимание, а подчеркивали глубокое содержание, которым прониклись даже оболтусы-школьники.
— Меня всегда восхищало, как Брэдбери мог предвидеть будущее и предугадывать вектор развития человеческого общества, — делился своими мыслями Игорь, провожая меня домой.
После трехчасового спектакля и поездки на метро все дети были расхвачены встречающими папами и мамами, как горячие пирожки. Две девочки, за которыми никто не пришел, собирались сами уйти в ночь, но Игорь, честь ему и хвала, одних дурех не отпустил. К счастью, обе жили поблизости и мы быстро сдали их на руки безалаберным родителям, по всей видимости слыхом не слыхавшим о комендантском часе.
Мой автобус должен был подойти через двадцать минут. И столько же времени требовалось для того, чтобы прогулочным шагом повторить его маршрут до дома. Я выбрала второй вариант, даже не став отбиваться от сопровождения Игоря. Его общество в антураже пустующей ночной улицы и неспешной беседы, как ни странно, показалось мне не таким уж и неприятным.
— Многие фантасты предсказывали будущие изобретения и грядущие перемены, ведь все это витало в воздухе. Не вижу тут ничего особенного, — пожимала я плечами в ответ. — Что действительно достойно внимания, так это способность Брэдбери раскрыть психологию масс и тонко передать манипуляции с общественным сознанием.
Мы шли по гулкому тротуару, подсвеченному стройным рядом фонарей. Их мягкий свет отражался в мокром асфальте, отчего казалось, что ступаешь на лунную дорожку — зыбкую и ненадежную, но удивительно манящую. Как тот мир, к которому стремились Монтэг и Кларисса.
Игорь говорил об исторической памяти и ценностях прошлых эпох. Я рассуждала о регрессе личности и обесценивании семейных уз. И сама не заметила, как оказалась напротив мужчины рядом с дверью своей квартиры. Вот черт! Надо было попрощаться с ним еще перед подъездом, не пуская на личную территорию. Заговорилась.
— Спасибо, что проводили, Игорь Аркадьевич, — сказала я, все еще пытаясь держать дистанцию, но уже предчувствуя крах этой затеи.
— Может, перестанешь?
— Перестану что?
— Обращаться ко мне как к старперу, — ответил Игорь и подошел ближе, вынуждая прижаться спиной к двери. — Давай хотя бы наедине ты будешь называть меня просто по имени?
Вот именно наедине я и опасаюсь это делать! Непонятливый какой!
— Эм, знаете, Игорь Аркадьевич… — протянула я, с опаской покосившись на руки мужчины, которые с обеих сторон уперлись о дверные косяки, лишая меня возможности маневрирования. — Мы с вами коллеги, и профессиональная этика не позволяет…
— Дело только в этом? — напряженно спросил историк, продолжая нависать надо мной. — Хочешь, уволюсь? Перейду в другой филиал или вообще в другую школу? Тогда дашь мне шанс?
Я ошалело уставилась на Игоря в ожидании, когда он засмеется, скажет, что пошутил, и отстранится, позволив облегченно выдохнуть. Но он даже не улыбался, а напряженно смотрел мне в глаза и будто бы ждал ответа. Растерянная, я замерла напротив, не зная, как вообще следует реагировать на такое абсурдное предложение. Сменить работу ради допуска к телу — ничего подобного мне не предлагал еще ни один мужчина.
— Ну, я вроде как несвободна…
— Мара? Я уже заждался!
Испуганно подпрыгнув, я заглянула за спину Игоря, который тоже обернулся на голос. Твою ма-а-ать… Подкрался, как кот на мягких лапах!
— Добрый вечер, Сергей.
— Вообще-то уже давно ночь, — недовольно произнес сосед, оценивающе осматривая нашу с Игорем композицию.
Многозначительно кашлянув, я легонько толкнула историка в грудь, намекая на то, что пора бы уже и отойти.
— Сергей, — зачем-то представился мой вездесущий надзиратель и протянул раскрытую ладонь для рукопожатия.
 
— Игорь, — с легким удивлением ответил на проявленную вежливость молодой учитель.
От всей этой картины я испытала ощущение дежавю, вспомнив столкновение соседа с Андреем. Интересно, он так собирается знакомиться с каждым моим гостем?
— Игорь… хм… Аркадьевич? — Сергей бросил на меня вопросительный взгляд, и я заторможенно кивнула. — Ах, тот самый Игорь Аркадьевич!
Боже, ну какой тот самый? Только не говорите, что он помнит звонок, на который сам же и заставил меня ответить перед посещением галереи!
— Мой коллега, — уточнила я статус своего спутника. — А зачем это…
— Результаты анализов Буцефала пришли, — перебил меня Сергей, даже не дав закончить вопрос. — И ему надо принять лекарства.
— Но…
— Я уже все купил.
— А…
— Укол сам сделаю.
— Может, завтра? — произнесла я с робкой надеждой в голосе. — Час поздний, я устала и хочу спать.
— Прошлая ночь тоже была насыщенной, но что-то я не слышал жалоб по этому поводу, — язвительно и в то же время как-то очень двусмысленно заметил сосед и, повернувшись к хмурому Игорю, обратился уже к нему: — Спасибо, что проводили Мару до дома. Думаю, вам пора.
— Мару, значит? — задумчиво повторил Игорь с кривой улыбкой. — Что ж, в таком случае я действительно пойду. Увидимся завтра… Мара.
— Тамара, — поправила я мужчину.
Он отступил, сделал шаг к лифту, но потом вдруг резко подался навстречу. И поцеловал. Сильная рука на затылке не дала отшатнуться от прижимавшихся ко мне губ — целомудренно сжатых, но при этом удивительно настойчивых и горячих. Один, два, три… Всего три секунды, после которых Игорь отпустил меня, бросив победный взгляд на стоявшего рядом псевдоконкурента, похожего на грозовую тучу.
— До завтра, Игорь Аркадьевич, — сказала я со спокойствием индийского слона, хотя внутри меня подняла голову очковая кобра.
Дождавшись, когда Игорь покинет этаж, я очень медленно развернулась к Сергею. Какое-то время мы злобно смотрели друг на друга, пока я не приняла самое разумное из всех возможных решений.
— Если вам так не терпится навестить моего кота, можете сделать это в восемь утра, — отчеканила я непреклонным тоном. — Ранее попрошу не беспокоить.
Мелькнула мысль, что на этом месте хорошо было бы эффектно хлопнуть дверью перед носом соседа. Но, увы, квартиру я до сих пор не открыла, так что пришлось лезть в сумку за ключами. Гремя металлической связкой, с горем пополам отперла замки под прицельным вниманием соседа, переступила порог и только тогда гневно захлопнула дверь с такой силой, что в гостиной заметался по клетке разбуженный Рюк.
— Заррраза! — крикнул разбуянившийся попугай, и я была с ним полностью согласна.
БЕСЕДА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, ПОЗДРАВИТЕЛЬНАЯ
Пиджак медленно сполз вниз, открывая взгляду белоснежную полупрозрачную рубашку, и после очередного энергичного движения бедрами упал на пол. Я подцепила его носком туфельки, если так можно назвать стрипы на огромной платформе, и отбросила в сторону. Дальше пришел черед галстука, который я снимала о-очень медленно, поглаживая его недвусмысленными движениями вверх и вниз, чтобы аналогия уж точно не осталась незамеченной. Швырнув наконец галстук в сторону включенной на телефоне камеры, я опустилась и выполнила на полу несколько чувственных движений из классической стрип-пластики: все же не раздеванием единым, как говорится… Потом, стоя на коленях лицом к воображаемому зрителю, расстегнула верхние пуговки на блузке и поползла вперед, стараясь, чтобы грудь соблазнительно колыхалась. Дождавшись, пока ложбинка полностью закроет обзор, поставила запись на паузу. Уф-ф, потом начну с того же места, а музычку вообще поверх наложу.
Вот спрашивается: какой черт меня дернул? А вдруг фелинолог куда-нибудь сольет эту запись? Что тогда? Но я отмахнулась от этих мыслей, прямо как Скарлетт О’Хара, решив подумать об этом завтра. Или когда уже стану звездой видеохостинга. Черная маска с символическими ушками по бокам хоть и была в тему, да и к тому же очень мне шла, но все же вряд ли могла сохранить инкогнито. Ну и пусть. У нас, между прочим, даже президент в свое время дал добро на то, чтобы энергичные педработники искали разные возможности заработать. Будем считать, что я прощупываю почву малого бизнеса.