Кофе в постель, пожалуйста! (СИ)

— Помолчи, племянник. У твоей Катеньки у самой есть язык, и, подозреваю, она, как филолог, умеет им пользоваться. — Одернув Димку, мама выжидающе уставилась на его невесту, явно не привыкшую к такому пристальному вниманию. — Так что, Катерина, поделишься с нами своими планами?
— Я… собираюсь писать диссертацию… — Мама поощрительно покивала, и девушка, слегка прочистив горло, уже чуть более спокойным тоном принялась делиться мечтами об аспирантуре и дальнейшей работе над художественными переводами.
Я невольно подумала о своей диссертации — отчасти она написана, чтобы было что предъявить вождю семьи. Погрузившись в воспоминания и вполуха слушая Катеньку, я перевела взгляд на Анюту, которая, соскочив с моих колен, рылась в розовом рюкзачке. Вот уж кто растет, не зная высоких требований и стандартов: ее отец счастлив просто от того, что она родилась.
— Жанна Эдуардовна, позвольте и нам вас поздравить, — взял слово Андрей, когда допрос жутко перенервничавшей Катеньки подошел к концу и все вновь вспомнили о причине сегодняшнего застолья. — Признаюсь, выбор подарка для человека безупречного вкуса — занятие непростое. Но я очень надеюсь…
— Мы тебе вазу дарим, бабулечка! — прервала отцовское предисловие Анюта, что-то выудив из рюкзака и вернувшись к столу. — Дорогущая — просто жуть! Это так папа сказал.
— Анна!
Все дружно засмеялись, наблюдая за тем, как Андрей закатил глаза и издал обреченный стон. Хранить секреты в условиях, когда рядом с тобой живет маленький диктофончик, — задача, непосильная даже для крайне осторожного человека.
Ваза, к слову, была очень красивая: ее разноцветные, будто карамельные полоски переливались в свете люстры, напоминая застывшую радугу. Мама благосклонно приняла подношение и даже восхитилась тем, как итальянские мастера сплавили красные и желтые, синие и зеленые кусочки стекла в один уникальный узор.
— А это от меня! — объявила Анюта, с трудом дождавшись, когда дорогой подарок с почетом водрузят на полку искусственного камина, и протянула самодельную открытку, за которой бегала к рюкзаку. — Смотри, что я тебе нарисовала! Тут море, тут пляж с песочком. Вот это я, это папа, это Мара. И ты, бабуль, вот здесь, лежишь под зонтиком. Мы с папой всех с собой взяли на отдых!
Пока Аня объясняла концепцию самодельной открытки, увлеченно тыча в нее маленьким пальчиком, я поймала на себе растерянный взгляд Катеньки. Что ж, ее можно понять: сложные перипетии наших семейных отношений остаются загадкой для большинства посторонних людей.
— Очень интересная работа, — с самым серьезным видом произнесла Жанна Эдуардовна, внимательно рассмотрев детский рисунок. — И такое необычное композиционное решение: перспектива будто искажена, горизонт смещен и зрителю кажется, что он сам находится в воде. Вдобавок мягкая цветовая гамма усиливает ощущение бескрайности морского пейзажа. Великолепно.
— И у Мары купальник красивый, правда? — вставила сияющая от гордости Анюта, обратив внимание на самую важную, по мнению ребенка, художественную деталь.
— Простите, а Аня всегда называет вас Марой? — не сдержала своего любопытства Катя. — У меня есть знакомые, у которых ребенок тоже обращается к родителям по имени. Сейчас это так принято?
Воздух вокруг немного сгустился. Тетя Аля бросила на меня сочувственный взгляд, а Андрей едва заметно напрягся, покосившись на дочурку, от которой, впрочем, ускользнула сама суть вопроса.
— Анютка, ты хотела поработать в мастерской, — вдруг вспомнила хозяйка дома, открывая девочке двери в святая святых. — Там на мольберте пустой холст, краски на столике рядом. Можешь писать.
— Ура! — завопила малышка и, чмокнув «бабулю» в щеку, унеслась прочь.
В комнате сразу стало как-то слишком тихо и неуютно.
— Что ты на меня так смотришь, Тамара? Я просто хотела закурить. — Мама взяла в длинные пальцы любимый мундштук из янтаря, в присутствии Ани отложенный на край стола, с благодарным кивком приняла у папы огонек зипповской зажигалки и не торопясь затянулась. — Будь добр, Мишенька, открой фрамугу.
 
Папа послушно встал, чтобы выполнить просьбу, а меня вдруг взяла такая злость, что я даже решила посвятить наивную Катеньку в свою семейную историю.
— Аня не называет меня мамой, потому что я таковой не являюсь.
— Простите, я подумала, что вы… — смутилась девушка и замолчала, покосившись на руку сидящего рядом со мной мужчины с обручальным кольцом на пальце.
— Супруги? Мы ими были. Счастливыми мужем и женой, но не счастливыми отцом и матерью. — Я скользнула взглядом по колечку Андрея и жестоко закончила: — Просто есть люди, которые хотят усидеть на двух стульях и не понимают, что прошлое должно оставаться в прошлом.
— Том, не надо…
— Почему? — резко спросила я, даже не повернувшись к Андрею. — Катя скоро станет членом нашей семьи, а у нас ведь от семьи нет секретов. К тому же ей полезно знать, какие надежды мужчина обычно вкладывает в понятие брака.
Я опустила взгляд на Катин абсолютно плоский живот, который она инстинктивно постаралась прикрыть руками, и сделала единственно возможный вывод, объясняющий скоропостижное решение Димы остепениться:
— Впрочем, моя судьба вам не грозит.
Катенька покраснела, подтверждая верность озвученной догадки, а Дима с укором посмотрел на меня, молча осуждая за злой выпад.
— Ты права, дочь, — вдруг согласилась со мной мама, невозмутимо выдыхая в сторону ментоловый дым, — женщина должна знать все о желаниях своего спутника жизни. И, конечно же, уметь их осуществлять. Я вот всегда говорила Мишеньке, что ни в коем разе не ограничиваю его в вопросах мужского досуга. В конце концов, мужчины полигамны по своей сути.
— Но должен отметить, что за все эти годы я ни разу не воспользовался столь щедрым дозволением, — со смехом вклинился в разговор папа. — Однако я о нем помню! Чем черт не шутит!
Тетя Аля рассмеялась, не подозревая, что папина шутка не такая уж и шутка. Андрей чуть расслабился, Димка тоже улыбнулся, и только Катенька все еще недоуменно хмурила лоб, будто пытаясь понять, куда она попала. Это она еще не знает истории о том, как я решила подарить Андрею на годовщину тройничок и наняла высокооплачиваемую профессионалку, которую мой тогда еще муж выгнал взашей, не оценив сюрприза. Да, тут вам не литература абсурда, а кое-что похлеще — семейство Волинских во всей красе.
— Не переживай, Катюш, меня такие развлечения не привлекают, — успокоил Дима свою невесту, видя ее обеспокоенность.
Я многозначительно приподняла брови, и двоюродный брат украдкой погрозил мне кулаком из-под стола. Ой, да я и не собиралась лезть в ваши отношения. Зачем еще больше шокировать бедную девушку?
— Давайте выпьем за гармонию в семье! — предложила тетя Аля, высоко поднимая бокал. — Жанна, дорогая, пусть тепло близких всегда согревает твое сердце и душу! С днем рождения!
— С днем рождения! — эхом отозвались родные, поддержав тост.
Тетя Альбина вручила маме какой-то эксклюзивный альбом с репродукциями Сальвадора Дали, от которого она пришла в полный восторг — то есть сдержанно улыбнулась и отложила подарок в сторону, чтобы «оценить его на досуге». Мы выпили вина, поели вкусных закусок и отпустили мужчин на балкон, где они могли по официальной версии покурить, а по неофициальной — посудачить без вездесущих женских ушей.
— Тамара! — обратилась ко мне мама, откладывая в сторону изящную пепельницу и мундштук. — Что-то тебя давно не было видно. Вся в работе?
— Ну ты же знаешь, психологические проблемы у подростков не заканчиваются никогда, — ответила я как можно спокойнее, пятой точкой чувствуя притаившийся где-то подвох.
— Правда, работа никогда не кончается. — Мне кажется или сейчас мои слова будут использованы против меня? — Поэтому не стоит из-за нее ставить личную жизнь на паузу.
Я закатила глаза. А вот и причина моих редких визитов к родителям.
— Мам, моя личная жизнь ни разу не на паузе.
«А на полном стопе», — закончила я про себя, но эту мысль перебило настойчивое жужжание браслета. Я осторожно покосилась на дисплей, однако надпись успела пропасть, уступив место часам. Семь вечера. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто именно мне только что написал.