Кофе в постель, пожалуйста! (СИ)
— Боже, уймись! — воскликнула я, закатывая глаза. — Почему все действия людей ты пытаешься объяснить через постель?
— Потому что это первобытные инстинкты, дорогуша! И если я не права, пусть Фрейд первым бросит в меня камень!
Болтая о жизни, мы пили кофе: Вера свою приторно-сладкую муть, в которую вбухала три ложки сахара, а я восхитительный мокко с ванилью и корицей, сопровождаемый кусочком шарлотки. Улыбнувшись бармену, дала понять, что он снова угадал с выбором, и мужчина привычно кивнул в ответ, принимая мою молчаливую благодарность.
— Димка в последнее время совсем охренел! — поделилась подруга, к счастью не заметив моих переглядок с бариста. — Не мужик, а Чеширский Кот. Чеши ему яйца — и он будет улыбаться. Достал!
— Ты же еще в прошлом месяце хотела с ним развестись.
— Ага, хотела. И как мне после развода одной двух детей тянуть? Это если мне, с моим неофициальным доходом, их еще отдадут. А если нет? — Вера нервно постучала по столу красивыми, ухоженными ноготками: мастер маникюра всегда должен быть лицом своего товара. — Короче, мы помирились. Все-таки дети, ипотека, машина опять же общая… Да и, знаешь ли, не у каждого мужика встанет, когда в соседней комнате поет песенка из «Малышариков». Где я еще такого найду?
Рядом закашлялся знакомый любитель кофе, попавший под рикошет женских жалоб. Я перехватила его удивленный взгляд и неловко пожала плечами, будто извиняясь за свою непосредственную подругу.
— Давно подозревала у тебя компульсивное расстройство сексуального поведения, — поддела я Веру, облизывая ложечку с яблочным пирогом. — Ты в курсе, что это особая форма эскапизма? Хочешь об этом поговорить?
— Еще раз попробуешь поставить мне какой-нибудь диагноз — получишь в глаз, — мрачно изрекла подруга и, наклонившись вперед, ехидным тоном добавила: — И вообще, это ты хотела со мной о чем-то поговорить. О чем-то настолько важном, что даже не стала дожидаться конца недели.
Я отвела глаза и пригубила кофе, чтобы как-то потянуть время. Верунчик, путем профессионального мастерства и семейной жизни расширившая границы своей выдержки примерно до бесконечности, терпеливо ждала ответа.
— Ну хорошо, ты меня сделала, — признала я, отставив в сторону пустую чашку. — Мне нужен совет.
— Я заинтригована.
Понизив голос до шепота, я в двух словах посвятила подругу в свою историю. Вера, надо отдать ей должное, выслушала меня внимательно и спокойно. Только уголки ярко-красных губ едва заметно подрагивали, выдавая веселье сидящей напротив женщины.
— Поправь, если я ошибаюсь. Ты ввязалась в переписку с каким-то сталкером и, не зная о нем буквально ничего, отдалась… ммм… в текстовом формате. Верно?
— В общих чертах…
— И это ты мне недавно приписывала компульсивное расстройство?
— Долго еще будешь издеваться? — вспыхнула я, уже пожалев о своей откровенности.
— Ладно-ладно, прости! — Не сдержавшись, Верунчик рассмеялась, но сделала это так задорно, что обидеться на нее было попросту невозможно. — И что же тебя беспокоит? Насколько я поняла, новое увлечение пришлось тебе по душе.
— Есть такое… — протянула я, почувствовав налет смущения. — Но это ведь ненормально, да? Может, мне надо заблокировать его, пока не поздно? Как думаешь?
— Ой, да брось! Кого сейчас в принципе можно назвать нормальным? — махнула рукой Вера, будто отталкивая подальше мои сомнения. — Тебе нравится, ему нравится — так в чем проблема?
— В том, что я реально не знаю, кто он такой, — прошипела я, в отличие от подруги стараясь, чтобы нас никто не расслышал. — Вдруг это вообще кто-то из учеников моей школы? Представляешь, какой будет скандалище?
— Что, серьезно? — Вера даже замерла, впечатлившись моим предположением. — Правда думаешь, что это может быть кто-то из школьников?
Я пожевала губу, раздумывая над ответом. Прикинула так и эдак, вспомнила наши беседы, а потом тряхнула головой, опровергая собственную версию.
— Нет, не думаю, ученики так не пишут. Это явно зрелый мужчина. И он со мной знаком.
— С чего ты взяла?
— Не знаю. — Я устало потерла лоб, силясь собраться с мыслями. — Откуда-то же у него есть мой телефон?
— Случайный номер? — предположила Вера, все еще не воспринимая мою проблему всерьез.
— Что-то не верится…
— Ладно, зайдем с другой стороны! — Подруга решительно хлопнула ладонью по столу, привлекая к себе внимание. — Ты кого-то подозреваешь?
— Тише ты! Разбушевалась!
Я украдкой огляделась, проверяя, не стал ли наш разговор достоянием общественности. Бариста принимал новый заказ у пожилой дамы в дальнем углу. Парочка студентов напротив самозабвенно целовалась, не замечая никого вокруг. И даже мой вечный сосед, погрузившись в работу, что-то печатал, не сводя глаз с экрана своего ноутбука. Я засмотрелась на то, как быстро его длинные пальцы порхают над клавиатурой, и погрузилась в странное состояние оцепенения, из которого меня вывели щелчки пальцев у самого носа.
— Земля, Земля, я Юпитер! — спустила меня с небес верная подруга и, когда в моем взгляде появилась осмысленность, прошептала одними губами: — Это что, он?
— Не знаю, возможно, — ответила я так же тихо. — Мы незнакомы, но часто здесь сталкиваемся. Он мог бы… Хотя нет, откуда бы ему знать мой номер?
— Пф-ф! Вдруг он какой-нибудь крутой хакер? А у тебя блютуз не вырубается — заходи кто хочешь!
Я с недоверием уставилась на мужчину, решая про себя задачку по теории вероятности. Он ведь и правда не расстается со своим компьютером и сидит здесь безвылазно. Программист? Что если он действительно взломал мой телефон? Такое вообще возможно?
— Да зачем я ему? — задала главный вопрос, чувствуя, как по спине пробежал неприятный озноб.
— Понравилась! — отрезала Вера так уверенно, словно озвучила непреложную истину. — Или он эротический роман пишет — вот и нашел себе музу для вдохновения.
— Так он хакер или писатель?
— Да я откуда знаю! — вспылила подруга, раздраженная моей въедливостью. — Подойди и сама спроси!
Сглотнув, я снова уставилась на таинственного незнакомца, невольно отмечая его аристократические черты: тонкий прямой нос, миндалевидная форма глаз, квадратный подбородок с привлекательной ямочкой… Черт, он смотрит! Засада!
— Воздержусь, — сухо сказала я, делая вид, что вовсе не пялилась секунду назад на совершенно незнакомого человека.
И вообще, Верунчик права. Похоже, мне следует расслабиться и просто получить удовольствие из сложившейся ситуации.
БЕСЕДА СЕДЬМАЯ, ЧУВСТВЕННАЯ
Помнится, еще будучи студенткой, я как-то наткнулась на эпиграмму древнегреческого поэта Паллада о том, что жизнь учителя так же мрачна, как первые пять строчек «Илиады» Гомера. Мы тогда с однокурсницами долго смеялись. Ровно до тех пор, пока не вышли на первую практику. Вот тогда-то к нам и пришло осознание, что древние строки распространяются не только на педагогов, но и на всех школьных работников и ничуть не преувеличивают действительность.
Настали дни, когда я вспомнила эти слова. Работа, со всеми ее неприглядными сторонами, навалилась на меня такой большой, дурно пахнущей кучей, припорошенной пошленькими открытками на кривом испанском от Игоря, что, дожив до пятницы, я без раздумий отправилась к завучу и написала заявление еще на один отгул — к несчастью, последний в копилке моих заслуг.
— В понедельник? — недовольно уточнила Анна Львовна, поджав тонкие губы. — Вы снова пропустите планерку!
— Ох, и правда! — Я всплеснула руками, делая вид, что это удивительное совпадение вовсе не входило в мои планы. — Но тут уж ничего не поделаешь… Я могу идти?
— Идите, — нехотя отпустила меня Безумная Евдокия и тут же подрезала крылья: — Только загляните после шестого урока к 10 «А», у них будет классный час.
— А при чем здесь…
— Поддержите Юлию Игоревну, когда она будет отчитывать этих обалдуев, — не дав мне договорить, пояснила заведующая. — И если б вы раньше приходили на работу, Тамара Михайловна, то не стали бы удивляться моей просьбе.