Кофе в постель, пожалуйста! (СИ)
Сергей молча смерил меня убийственным взглядом, криво усмехнулся и, повернувшись спиной, прошел в глубь квартиры, оставляя дверь почти гостеприимно распахнутой.
— Вы испугались прийти сами, раз прислали ребенка?
— Я просто проявила сострадание! — Крикнув вслед невыносимому ворчуну, я чуть шагнула за порог его обители. А тут довольно уютно: по крайней мере, грязные носки на полу не валяются. — Не хотела беспокоить вас, зная, как вы цените психологическую дистанцию!
— Какая уж тут дистанция после всего, что между нами было, Мара.
Слова мужчины и то, как он сократил мое имя, признаться, застали врасплох. Судорожно соображая, стоит ли искать в его реплике откровенный намек, я застыла, молча уставившись на протянутую миску с недостающими ингредиентами в количестве трех штук.
— Запасное положил, — пояснил сосед, по-своему поняв мое замешательство. — Вдруг захотите поэкспериментировать. Кажется, это в вашем характере.
— Спасибо-спасибо! — запрыгала рядом Анька, выводя меня из состояния ступора.
— Спасибо, — выдавила я благодарность, не зная, как реагировать на отпущенный комментарий.
— Ага.
Мужчина поспешно захлопнул дверь перед нашими носами и, подозреваю, даже перекрестил ее напоследок. На всякий случай.
* * *
— Ррюк — оррел! Ррюк — оррел! Ррюк — оррел! Ррюк — оррел! Рррюк — оррррел! — закончил гимн самому себе попугай, доведенный Анькой до исступления.
Воскресное утро выдалось солнечным, веселым и, к несчастью горемычного соседа, весьма громким. Сначала мы позавтракали на подоконнике бутербродами и остатками вчерашних блинчиков. Затем подразнили Рюка и попытались выманить забившегося под диван Люцика. Потерпев фиаско в отлове умудренного жизненным опытом кота, Аня побежала разорять мой платяной шкаф. Я сидела в кресле со второй чашкой кофе и оценивала каждый ее выход по десятибалльной шкале, от девяти с половиной до десяти — на меньшее она была не согласна.
— Мара, Мара, смотри! — радостно завизжала Анютка, выбежав ко мне в роскошных сверкающих босоножках на каблуке и кружевном пеньюаре поверх спортивной футболки, свисающей до колен. — Сфоткай меня! Давай папе отправим!
Я честно переслала несколько снимков Андрею, чтобы ему не было скучно в командировке. Присланный в ответ стикер с поднятым вверх большим пальцем показал, что папочка по достоинству оценил мой гардероб на маленькой дочке.
С трудом убедив Анюту, что идти гулять лучше все же в своей одежде, я подкупила ее бесцветным блеском для губ, выдала термокружку с горячим чаем, и мы вместе отправились покорять местное общество в ближайший от дома парк.
Торопясь поймать последние погожие деньки, гулять вышли буквально все. Нас обгоняли велосипедисты, бегуны, мамы с колясками и толпы детей на самокатах. Мы же величественно шествовали по дорожке, томно фотографировались у начинавших желтеть кустов и с удовольствием поедали купленную в киоске сладкую вату — словом, наслаждались жизнью. Ровно до тех пор, пока над нами не нависла тень и знакомый мужской голос не произнес:
— Утро доброе, дамы!
Кажется, я переиграла саму себя: рядом, во всем своем великолепии, стоял школьный историк. Одетый в джинсы и кожаную куртку, с растрепанной ветром блондинистой шевелюрой, он буквально излучал обаяние.
— Тамара Михайловна, вы не представите меня своей спутнице?
Я лишь на секунду позволила себе закатить глаза и ответила, подстраиваясь под его тон:
— Игорь Аркадьевич, познакомьтесь с Анной Андреевной. Анна, это Игорь Аркадьевич, он учитель истории в моей школе.
Анечка лучезарно улыбнулась своей новой жертве.
— Игорякадьевич, вы знаете истории? Они интересные? Я хочу интересные истории! Или смешные. Да, лучше смешные!
Вначале немного опешив от проявленного напора, Игорь, надо признать, довольно быстро взял себя в руки и ответил с улыбкой голливудской звезды:
— Все мои истории интересные. И некоторые даже смешные. Если вы прогуляетесь со мной, я, так и быть, расскажу несколько.
При этих словах он хитро стрельнул глазами в мою сторону и подмигнул. Ах, мы, оказывается, от детей не шарахаемся! Ну-ну, посмотрим, кто кого.
Похоже, я не зря ставила на Анютку. Она забрасывала Игоря миллионом вопросов, не дослушивала его вдумчивые и обстоятельные ответы, постоянно сворачивала с дорожки, чтобы показать жука и заставить потыкать в него пальцем, срывала цветочки со слишком короткими стеблями и поручала Игорю аккуратно нести сей букет, вынуждала рассказывать интересную историю с самого начала и снова прерывала ее очередным нелогичным вопросом. Идя рядом, я наслаждалась ласковым сентябрьским солнышком и стараниями мужчины, который из кожи вон лез, продолжая развлекать девочку.
И как-то само собой получилось, что мы втроем обошли парк, пообедали в милом семейном кафе и, взяв какао на вынос, присели на скамейку у детской площадки. Анька убежала кататься с горок, иногда возвращаясь к нам, чтобы сделать глоток из своего бумажного стаканчика, и снова уносясь прочь маленьким вихрем.
— Чудо-ребенок! Кто ее отец?
— Мой муж, конечно, — ответила я и, насладившись вытянувшимся лицом напротив, все же сжалилась над любопытствующим собеседником: — Бывший.
Игорь замолчал, что-то усиленно просчитывая в уме.
— Тяжело воспитывать ребенка одной? — зашел он с другого фланга.
— С чего бы? Она ведь чудо, вы сами сказали. — Я легкомысленно пожала плечами. — На самом деле, мне не приходится уделять ее воспитанию так уж много сил.
— Бывший муж часто с ней видится?
Я внимательно посмотрела на историка, решая, не слишком ли он зарвался. Но тот выглядел неожиданно задумчивым и не вызывал привычного желания съязвить, сбежав от ответа.
— Да. Он проводит с ней все свободное время, это же его дочь.
— Значит, вы с ним часто встречаетесь?
— Нет, зачем? — обронила я и, решив, что и так уже сказала больше необходимого, замолчала.
Мы немного посидели в тишине. Разомлев на солнышке, я прикрыла глаза и откинулась на спинку скамейки. Люблю такие моменты, когда все вокруг находится в равновесии. Щебет птиц и голоса детей всегда действовали на меня умиротворяюще, будто частичка души растворялась в этих нехитрых звуках…
Вспомнив о существовании Игоря, я лениво повернула голову и, приоткрыв один глаз, обнаружила, что он внимательно на меня смотрит. Из взгляда мужчины исчезла обычная сальность, и сейчас он выглядел даже моложе своих двадцати шести.
— Ты такая красивая… — вдруг тихо выдохнул он.
Я мягко улыбнулась в ответ и отвернулась, снова закрыв глаза. Я знаю, что красивая, но иногда услышать подтверждение этого очень приятно. Даже от Игоря.
Провожая нас домой, Игорь по пути остановился у цветочного ларька. Мне он вручил огромную бордовую розу на длинном стебле, а Анюте — маленький букетик разноцветных астр.
— Красивые девушки должны быть при цветах! — важно объявил он, наклонившись к Аньке.
Малышка хихикнула, обхватила букет двумя руками и гордо несла его до самого дома.
— Спасибо за чудесную прогулку, — галантно попрощался у подъезда Игорь и, бросив на меня последний задумчивый взгляд, осторожно добавил: — Надеюсь, не последнюю.
* * *
Вечером за Анютой приехал Андрей и, несмотря на позднее время, согласился остаться на чай. То есть ему чай, а мне кофе с лавандой в сиреневой кружке с изумительными мраморными разводами. Мы сидели на кухне, пока Анька, уже порядком уставшая, валялась в моей кровати с книжкой, привезенной папой из двухдневной поездки. Рюк, с которым Андрей всегда плохо ладил, выкрикнул пронзительное «кто пррришел?» и, забравшись в вольер, почти не прерывал нашу мирную беседу.
— Удачно съездил, в общем-то, — делился со мной новостями Андрей, подозрительно косясь на бархатную розу в узкой высокой вазе. — Подписали контракт с Климовским патронным заводом, так что скоро на работе будет не продохнуть. Как бы снова не пришлось подкидывать тебе Аню.
— Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать.