Проклятие Усердия. Том 1 (СИ)
— Значит, это придётся выяснять экспериментально. Паршиво, сравнить-то не с чем…
— Тебе и не нужно ничего сравнивать. Просто делай, что требуется, и всё. — Почему-то Виктору подумалось, что простота Клариссы поразит его ещё не единожды. Но что-то в этой простой мысли определённо было. Почему бы и правда не отрешиться от корня проблемы? Какая разница, почему мана ведёт себя, как необъезженная кобыла — из-за проклятия, расшатывающего контроль, или из-за порабощения стихией? Ни на задачу, ни на сложность оной это никак не влияет. Если только удастся найти лазейку или как-то что-то оптимизировать…
Но за последнее браться не стоит вплоть до того момента, пока «как-то» и «что-то» не превратятся в нечто более конкретное.
— Я попроб…
— Сделаешь. Пробуют слабаки, сильные — делают. — Оборвала проклятого на полуслове наставница, лёгким мотивирующим пинком выбившая его из стойки и придавшая ускорения в направлении оставшихся пеньков. — Показывай, что ты там делаешь с этими деревяшками, что они у тебя взрываются. От этого и будем плясать.
В этот самый момент Виктор окончательно понял, что программа обучения и Кларисса — вещи априори несовместимые. Но перечить не стал, ибо кому, как не опытному мастеру с той же то ли проблемой, то ли даром знать, в какую сторону грести утопающему?
Ловко запрыгнув на первый пень, проклятый занялся делом. Время поджимало, ведь ему нужно было вымотаться, но при этом к вечеру выглядеть как огурчик. Вроде бы неразрешимая дилемма, но парню казалось, что он с ней совладает.
А своему предчувствию он привык доверять.
Последующие часы пролетели незаметно настолько, насколько вообще незаметной могла стать изматывающая тренировка, закаляющая не только тело, но и волю проклятого. Благо, в этот раз его участь приправили специей имени Клариссы, которая не только радовала взор Виктора своей фигуркой, но и «развлекала» его беседой на тему дальнейших тренировок.
Парня интересовало всё, начиная от теории с практикой и заканчивая прошлым наёмницы — историей её становления как лучницы, порабощённой пламенем. К счастью, его собеседница охотно отвечала на все вопросы, не забывая, впрочем, время от времени задавать свои. Таким образом наставница и ученик взаимно просвещались и на коленке стряпали план дальнейших занятий, ибо ничего конкретного Кларисса, как проклятый и подозревал, не придумала. Она была пусть талантливой, но самоучкой, из-за чего и застряла на втором ранге к своим скольки-то там годам. Но точно не двадцати, в чём Виктор опосредованно убедился, банально сопоставив некоторые обмолвки о прошлом девушки.
Так или иначе, но как минимум в одном их мнения совпали целиком и полностью: ошибок, допущенных Клариссой ранее, стоит всеми силами избегать. А ещё приложить некоторые усилия для поиска информации в столице и даже в соседних странах. Это лишним точно не будет, да и наставница сказала, что поможет со всем разобраться и в долгу, если что, не останется. А лучница второго ранга, в перспективе обязанная Виктору прорывом до третьего — актив довольно ценный.
— Значит, пытаться привязать поток к конкретному объекту… — Пробормотал парень себе под нос, под конец тренировки вновь забравшись на один из последних уцелевших пеньков. Кларисса, к нынешнему моменту умчавшаяся готовиться к грандиозной попойке для простого люда, многое рассказала ему об основах применения маны порабощёнными стихией. Благодаря этому Виктор куда как лучше представлял себе, что нужно делать для получения желаемого результата. Какого результата, спросите? Да всё того же: непоколебимости.
Проклятый истово желал научиться сливаться с поверхностью, на которой он стоит. А в перспективе её ещё и укреплять нужно, что б не получалось как в том анекдоте — и ударили богатыря, и ушёл он в землю по самые плечи. Сила-то у вирфортов имелась по-умолчанию, как и крепость, за счёт которой простой солдат мог банально меч об кожу «богатыря» сломать. Но Виктор, будучи человеком дальновидным, прекрасно себе представлял, во что может вылиться такое сочетание качеств без, скажем так, устойчивости.
И пусть на текущем этапе развития, — нулевом, если говорить честно, этапе, — этот навык был не то, чтобы очень важным. Но именно о нём Виктор задумался в первую очередь, и именно ради его освоения он нарушил все мыслимые и немыслимые правила безопасности, начав без присмотра и наставлений экспериментировать с новым для себя видом управления маной. Вполне может статься, что прямо сейчас проклятый изобретал велосипед, но как минимум Кларисса ни о каких приклеиваниях к земле и не слышала, так что надежда стать первооткрывателем или, по меньшей мере, одним из немногих «устойчивых» вирфортов у него была.
А мана тем временем неровным потоком вырвалась из стоп парня, моментально впитавшись в несчастный пень. Единственным отличием от прошлых попыток стало то, что Виктор не пытался экономить силы, и представлял свою опору не как батарейку, в которой нужно любой ценой удержать ману, а как трубу, сквозь которую струился мощный поток. Шли секунды, постепенно превращающиеся в минуты, но пень не пытался сдетонировать, что уже внушало определённые надежды. А потом Виктор, подождав ещё немного, попытался оторвать стопы от неровной древесины… и не смог этого сделать!
Вот только мгновением позже парень понял, что равновесие от таких выкрутасов сделало ручкой, а падение с ногами, приклеенными ко вкопанному в землю пеньку чревато как минимум вывихами, если не переломами. Эта мысль пронеслась в голове проклятого за секунду до того, как он прервал «технику» и, оттолкнувшись, прыгнул в сторону, после чего лишившаяся подпитки древесина пошла вразнос и по известной традиции сдетонировала, обдав всё вокруг ворохом мокрой трухи. Вдобавок та мана, что оказалась в воздухе, обрушилась на песчаную почву солидным ворохом капель, образовав приличных размеров лужу.
— По крайней мере, сдохнуть от жажды мне не суждено. — Во всём нужно было искать плюсы, и Виктор, прикидывая, что в его эксперименте пошло по плану, а что — не совсем, решил цепляться даже за такие мелочи. Ведь со стороны хоть и могло показаться, что «техника» работает, на деле успехом тут и не пахло. Чудовищные затраты маны, адская боль в ногах из-за чрезмерной прокачки этой самой маны через плоть и мышцы, побочные эффекты в виде трухлявого взрыва с лужей…
И всё это на фоне того, что данное приклеивание совсем не факт, что делало Виктора единым целым с пеньком и некоторой частью почвы под ним.
Сплюнув, парень на негнущихся конечностях поковылял в сторону поместья, рассчитывая привести себя в порядок и немного отдохнуть перед выходом в свет. Да, прогулка по праздничному городу предъявляла куда меньшие требования, чем приём с полусотней аристократов на нём, но Виктору нужно было оставить нужное впечатление у простолюдинов, да и перед сестрёнкой ему позориться не хотелось.
Придя к этому закономерному, в общем-то, выводу, проклятый поковылял вдвое быстрее. Время традиционно поджимало, а к боли…
К боли неудавшийся талант рода Бельвиос уже привык.
Глава 9
Традиционными цветами фамилии Бельвиос считались чёрный, алый и золотой. Чёрный лежал в основе и символизировал фундаментальность, единство. Алый разумно дополнял его, символизируя порыв и силу. А золото служило скорее украшением, символизирующим… многогранность? Уникальность? Стремления?
Реципиент, — а, соответственно, и Виктор, — просто забыл о том, что там означало это несчастное золото, которого в облачении третьего сына графа было традиционно немного. Лишь пояс, часть каёмок да декоративные бляшки и цепочки на камзоле. От пафосно-брутальных наплечников в «гражданской» одежде проклятый отказался ещё год назад, едва их увидев, а с необходимостью напяливать это уродство для важных встреч не смирился до сих пор. Тем не менее, необходимость эта оставалась, ибо основатель рода, тот самый химеролог, был человеком экстравагантным, и костюмы носил соответствующие. Его дети, внуки, правнуки и так далее эту традицию переняли и считали её одним из важнейших элементов, «описывающих» род Бельвиос, а до права переписывать традиции Виктор ещё не дорос.