На чужой войне (СИ)
- Подними.
Пан Анджей яростно сверкнул глазами, но промолчал, и медленно, словно растягивая мгновения, переместился к топору. Продолжая в том же ритме, наклонился, нащупал рукоять оружия и выпрямился. После чего отбросил щит, воздел топор к небу, и яростно взревев, бросился на меня. Но уже в следующее мгновение, когда мой меч, разрывая бармицу, пробил горло поляка, ненависть в его глазах сменилась на обиду: “Как же так?”- будто вопрошали они, но вскоре и эта эмоция исчезла, сменившись безжизненным холодом.
А солнце продолжало светить помаргивая ослепительными лучами и обещая пригожий день. Оно с любопытством дарило тепло двум муравьям, устроившим между собой смертный, закончившийся гибелью одного из них, бой. Заинтересованно проследило, как после этого погибшего раздели и потащили в место с большим количеством крестов. Здесь, возле какой-то ямы, собралась небольшая группа этих странных существ- они некоторое время с большим вниманием слушали толстенького, почти круглого в очертаниях, существа, закутанного в чёрные, как у ворона, одежды- и после возгласов “Аминь!” столкнули погибшего в яму, быстренько закопав. Потом что-то пили, пели, подрались, ещё раз пили, и…наступила ночь.
Глава 19
Мне принесли доспехи и оружие погибшего, которые по дуэльным правилам принадлежат победителю. Чуток поворошил получившуюся кучку: за исключением авентейла- требующего ремонта, а лучше сразу замены- доспехи особо в бою не пострадали и годны к дальнейшему использованию. Осталось только по фигуре подогнать…Я в очередной раз в прибытке. И если в прошлый раз рефлексировал, полагая возможным обойтись без смертельного исхода, то намедни прикончил без сожаления. Похоже на то, что уже вжился в эту жестокую- человеческая жизнь здесь и сейчас не стоит и су- эпоху,- как минимум в отношении к человеческой жизни. Но прежде чем осуждать, вспомните- бытие определяет сознание, а не наоборот. И когда все вокруг кричат “Убей!”, то однажды твоя рука не дрогнет… Потом будут кошмары в ночи, алкоголь, или что-нибудь покрепче- в остальное время суток, но как прежде уже не будет точно.
Крикнул Марка. Вот тоже проблема- за всё использую: он у меня и кухарка, и певец, и на дуде игрец- что не есть хорошо. Правильно, если брать за образец здешних знатных да богатых: это свита человек полста, а то и поболее, и на каждое телодвижение господина есть отдельный человечек. Для примера, проснулся поутру, а слуга уже серебрянный тазик с водой подносит, и второй наизготовку стоит- с бархатным холстом для обтирки, рядом третий- с шёлковыми подштанниками на вытяных руках… И это я не утрирую: именно так в этих знатных да богатых семействах и происходит, а коли сказал а- нужно соответствовать. Не так, конечно- это был бы перебор- не приучены мы к таким изыскам, но, как минимум, оруженосец точно нужен- за оружием ухаживать. Паж тоже как бы необходим, и повар… Чёрт! Вот так эта толпа прихлебателей и набирается.
Вечером пригласили к капитану, у которого, как оказалось, уже присутствовали казначей и первый лейтенант. Раскланялись и расположились за столом: плеснули винца в бокалы, и затянули неспешный разговор. По какому поводу сборище пока не ясно, но это, судя по неторопливому поведению хозяина, не к спеху. В любом случае, коли уже здесь- узнаю… А вот, кстати, и возможная разгадка- на столе стояла вроде как лишняя серебрянная чарка,- ждём гостя? И если уж хозяин выставил на стол посуду из благородного металла, надо полагать, непростого. Но что-то я отвлёкся, изображая из себя Шерлока Холмса, так-то и на доктора Ватсона не тяну...
Вскоре- когда уже совсем стемнело- в шатёр заглянул часовой:
- Капитан, к вам…
Тот, будто давно ожидавший подобного, немедленно оборвал на полуслове:
- Пропусти!- и сопроводил приказ нетерпеливым выразительным жестом. После чего, наш предводитель поднялся на ноги и, обращаясь к нам, торжественно представил новоприбывшего пожилого мужчину:
- Мессиры! Позвольте представить вам барона Отона де Миоссанс,- последовала церемония представления. Познакомились, и,- Прошу к столу, барон, располагайтесь.
Тот, будто только того и ожидал, расположился, по-хозяйски окидывая стол взором. Ему пододвинули тот самый, якобы лишний, сосуд, и плеснули туда вина. Выпил, закусил. Капитан завёл протокольный разговор с бароном: как дела, как добирался… Наконец, барон, очевидно решив, что этикет соблюдён, перешёл к делу: встал, под любопытствующими взглядами сделал внушительный глоток из чарки, разгладил седеющие усы, и кашлянув, произнёс речь:
- Ваша светлость, мессиры… В ваш лагерь меня привела воля моего сеньора, благороднейшего графа Гастона де Фуа. Вы, вероятно, знаете… Для вас, ваша светлость, как для чужестранца, я отдельно поясню: у моего сеньора есть старинный могущественный враг. Движимый злобой и непомерной жадностью граф де Арманьяк желает, вопреки воле нашего всемилостивейшего короля, начать новое кровопролитие,- Бог ему судья! И мой сеньор, моими устами, говорит сейчас вам- мы будем драться. Нас мало, да… И именно по этой причине я сегодня здесь: мой благородный граф призывает всех, носящих оружие и относящихся к моему сеньору по-дружески, под свой баннер. Для чего не пожалеет ничего: ни казны, ни оружия… Мало кто не слышал про вашу славную компанию мессира Мешина, знаменитого своими славными воинами. Где он- там победа! И сегодня я предлагаю вам ещё одно большое дельце- присоединяйтесь к нам- и оно приведёт вас к славе и богатству!
Барон остановился, дабы перевести дыхание, оглядел лица внимательно внимавших ему слушателей, и пристукнув по столу ладонью, закончил:- Решайтесь!
И сел. Я переглянулся с присутствующими: судя по удивлённым лицам окружающих меня людей, для всех это неожиданность, кроме… капитана. Хм, вот как… Задумался: если капитан в курсе, а он- судя по довольному, будто у кота объевшегося сметаны, лицу- точно в курсе, то скорее всего, вся эта мизансцена рассчитана исключительно на непосвящённую в подробности публику, а на самом деле решение уже принято,- и даже понятно какое. Но тогда причём здесь я, или… хм, возможно, как представитель интересов дворян нашей компании, ведь формально вроде как являюсь якобы самым титулованным среди них. Что же- примем это за гипотезу, но если и так, то что от меня требуется? Надо прояснить ситуацию… Посмотрел на капитана, на его довольное лицо, и спросил:
- Мне казалось, что у нас на носу война с Кастилией? И есть договор с графом Трастамарским- как с ним быть?
- Так мы и не отказываемся от договора, но Ваша Светлость сами наблюдаете, что наниматель что-то не спешит выполнять принятые на себя обязательства. И воины застоялись... Я считаю, что графу де Фуа нужно помочь. Или вы, ваша светлость, считаете иначе?
- Я не против помогать, но…в какой очерёдности это делать предполагается?
Мешин переглянулся с нашим казначеем, и чуть погодя, ухмыльнувшись, ответил:
- Мы поможем графу, сразу как получим деньги от короля. Так мы ничего не потеряем. А Бастард…подождёт.
Я посмотрел на согласно закивавшего головой казначея, на скривившегося, будто отведавшего лимона, лейтенанта, на сидевшего с нечитаемым выражением на лице барона, и…промолчал. Потому что не имеют значения слова- всё и без меня уже решено. Можно встать, громко хлопнуть дверью- как же так, слово же давали, бумагу подписывали? Но я и по другой- первоначальной- реальности знал, что где замешаны политика и большие деньги, там слова- лишь сотрясение воздуха, а договор- не стоит и чернил, затраченных на его подписание. И действия капитана знакомы- банальное кидалово, и участвовать в таком претило, но я уже- присоединившись к рутьерам- вступил в эту дурнопахнущую субстанцию. Ведь знал же что предстоит, но всё же надеялся не наступить на нехорошее. Не вышло. И теперь, благодаря нашему славному капитану, осталось погрузиться туда поглубже- по самое…да, по это самое, которое не балуйся.
После посиделок у капитана, я, сопровождаемый двумя охранниками с факелами, медленно шёл по лагерю, переваривая неожиданную новость. Хотя… Не такая она неожиданная, да и не новость давно уже- с тех пор как в лагерь зачастили эмиссары враждующих графов- к этому всё и шло. Однако же, ощущение- как обухом из-за угла. Помотал головой, удивляясь хитроватости нашего капитана, да и, скорее всего, не только нашего- предполагаю аналогичные посиделки и у других командиров. Что же, примем это как данность…