Решение первокурсницы
– Быстрее, – скомандовала Цецилия. – Нужно вытащить лезвие.
Магистр был слишком высок, и ноги его лежали на ступенях, а ботинки на земле – Она перевернула магистра на живот, кажется, собираясь начать лечение прямо здесь, на широком складском крыльце.
– А разве это не спровоцирует кровотечение? – спросила я, вспоминая кусок железа, что торчал из тела Криса.
– Спровоцирует, – отрезала степнячка, одной рукой хватаясь за деревянный столбик, а другую сжала на рукояти.
– Но тогда…
Остров вздрогнул, прерывая меня, в его железном брюхе что-то заскрежетало.
– Кровотечение и так есть, пока мы его тащили, лезвие сдвинулось. – Цецилия замолчала. Я видела, как она напряжена, как собираются морщины на лбу, как она в волнении закусывает губу. – И если мы в ближайшем времени не свалимся в Запретный город, то его легкое спадется. Это убьет его намного быстрее. Придержи плечи, – приказала она.
– Но… – снова начала я. – То, что вы делаете, тоже.
– Верно, но я выиграю несколько минут. Всего несколько минут… – Она кивнула, и когда я схватила магистра за плечи, резко выдернула клинок.
Ансельм Игри захрипел и выгнулся, скидывая мои руки. На губах снова запузырилась кровь, ботинки ударились о землю, оставляя вмятины, потом еще раз и еще.
– Молитесь, – прошептала степнячка. – Молитесь вашим богиням или демонам.
Гэли перестала стучать в дверь и оглянулась, герцогиня замерла на краю крыльца.
Остров продолжал дрожать и наклоняться. Медленно и неизбежно. Где-то вдали слышались крики и какой-то звон, словно разбивались стекла. Я почувствовала тошноту и схватилась за перила крыльца. Всего несколько секунд, и все будет кончено.
В который раз я смотрела на смерть? В который раз не могу ее разглядеть?
Неважно. Не могу и все.
Я знала, что нужно делать. Но не знала, смогу ли повторить то непонятное, что удалось мне под обломками библиотечной башни, то, что удалось с Крисом. И все же не могла не попытаться срастить ткани. Направить в рану эти странные зерна изменений с вывернутым центром, которые способны изменять живую ткань. Применить запрещенную магию!
– Что ты делаешь? – спросила Гэли.
– То, что могу! – отрезала я, чувствуя, как зерна изменений скользят в рану, как пытаются соединить ткани, словно на обычном бурдюке с вином.
– Это же запрещенная магия!
– Она самая, – удовлетворенно ответила Дженнет и вдруг добавила: – Научишь меня?
– Нужно просто…
– Ничего не хочу слышать! – Гэли вдруг зажала уши руками. – Это рабский ошейник!
– Его бессмысленно надевать на труп, – парировала герцогиня.
И в этот момент Ансельм Игри выгнулся в последний раз и затих.
– Ох, нет. – Гэли облокотилась на дверь. Мои зерна изменений истаяли. Рана все еще оставалась на месте. Цецилия положила руку на шею магистра и с немалым удивлением констатировала:
– Он жив! И он дышит!
– А с коростой так сможешь? – прищурившись, спросила сокурсница.
– Нет, – с немалым сожалением ответила я. – Короста – это не прореху на ткани заделать. Я до сих пор не уверена, что все сделала правильно, потому что не имею ни малейшего понятия, что нужно…
И в этот момент Остров вздрогнул так сильно, что я едва не ударилась о перила, а Цецилия едва не завалилась прямо на магистра, второго падения девушки к своим ногам тот мог и не пережить.
– Что это? – спросила Гэли, в голосе слышались панические нотки. – Это было похоже на…
– На выстрел пушки, – закончила я.
– Но этого не может быть! Кто-то атаковал Академикум? – спросила подруга.
Ответом ей был второй зал, на этот раз куда более мощный. Остров задрожал, заскрежетал, как сломанная музыкальная шкатулка. Я увидела поднимающийся к небу столб черного дыма.
– Это в Ордене, – напряженно сказала герцогиня. – Это что, война? Но с кем мы воюем?
– А ты угадай, – тихо ответила Цецилия. – Одно хорошо, эта тарелка передумала опрокидываться.
Я осторожно отпустила опорный столбик перил. Целительница была права, Академикум замер, не торопясь ни возвращаться в исходное положение, ни вставать на ребро. На нас упала тень, и мы задрали головы, чтобы полюбоваться днищем проплывающего мимо нас носорога.
– Что он тут делает? – спросила Гэли, вскакивая и сбегая с крыльца. Запретная магия была забыта. – Что задумал отец?
К домику выбежала Мэри Коэн, огляделась, увидела нас, вскрикнула и бросилась к крыльцу, торопливо задавая вопросы:
– Что происходит? Война? Восстание? Пришествие Дев?
– Не знаю, – ответила я.
– Это какой-то кошмар! – выпалила дочь травника. – Дирижабль Эрнестальского золотого банка обстрелял башню ордена!
– Дирижабль банка? – переспросила я.
Эрнестальский золотой банк теперь принадлежал Крису. Кажется, принадлежал.
Снова грянул далекий залп.
Мы ощутили глухой удар, который отозвался во всем теле. Ветер швырнул в лицо запах гари, а еще машинного масла. А еще он швырнул нам в уши крик.
– Где дом целителей? – напряженно спросила Цецилия.
– Там, – Мэри махнула рукой вслед дирижаблю и жалобно добавила: – за воздушным пирсом.
– То есть именно там, где палят пушки, – констатировала герцогиня. – Только не говори, что потащишь его сейчас туда?
Вопрос прозвучал вызывающе, особенно после того, как, вопреки собственным словам, Дженнет стала помогать степнячке приподнять магистра. По сравнению с хрупкими девочками Ансельм Игри выглядел как великан. И все же мы его подняли, даже всхлипывающая Гэли ухватила учителя за ногу.
Дирижабль Эрнестальского золотого банка стрелял еще два раза, прежде чем нам удалось добраться до гавани. И каждый раз мы вздрагивали, один раз Мэри даже отпустила руку учителя, и тот ударился головой о землю. Впрочем, по виду хуже ему не стало, во всяком случае, он не умер.
– Словно ничего и не было, – сказала герцогиня, тяжело дыша и разглядывая каменные стены целительского пункта.
Мы подошли к двухэтажному зданию, где оказывали помощь ученикам Академикума. Я не была там ни разу, лишь несколько раз пробегала мимо и знала совершенно точно, что крыльцо у него располагается с другой стороны. С той, откуда несло гарью. С той, откуда шел дым и виднелась часть кормы дирижабля.
– Во всяком случае, его пушки направлены не в нашу сторону, – оптимистично резюмировала Мэри, выглядывая из-за угла.
– Сможешь соорудить воздушный щит, Миэр? – спросила герцогиня.
– Да, – ответила Гэли. – Но вряд ли он выдержит выстрел пушки.
– Вряд ли они будут стрелять по нам, – вставила я, понятия не имея, на чем основывается эта уверенность. Может, на том, что дирижабль – это вам не мобиль и просто не успеет развернуться? А может, на чем-то ином?
– Все равно поставь, – сказала Дженнет, когда мы все же обогнули здание. – Нас хоть не так позорно размажет по стенке.
– Ага, а покрасивее, – добавила я, отдуваясь и гадая, хватит ли у меня сил дотащить мужчину до крыльца, казавшегося таким далеким.
Гэли подняла руку, с пальцев сорвались зерна изменений, воздух вокруг нас тут же уплотнился, став похожим на вуаль. Сердце колотилось как сумасшедшее, степнячка споткнулась, едва не завалившись в грязь всего в трех шагах от двери. Мы были похожи на муравьев, которые тащат гигантскую личинку в муравейник. Я позволила себе один взгляд вперед. Позволила и едва не замерла на месте, мне не дала этого сделать толкнувшая в спину Дженнет и не к месту застонавший магистр, руку которого я едва не отпустила.
Смотреть было… не на что. Я ожидала увидеть разруху, горелые остовы судов, даже людей. Да и вообще в голове появлялись картинки равнины павших, как ее изображали на старых гобеленах и картинах. Мертвое поле, покрытое костями. А увидела то, что воздушный пирс практически не изменился. Даже дирижабль, на котором должен был улететь магистр Виттерн, покачивался у пирса. Даже почтовая станция, даже скамейка у стены и те были на месте. Три рыцаря, одна жрица и пилот, что до сих пор был в одном исподнем, – все они стояли и смотрели на небо. Все они были живы, а столб дыма, что поднимался в небо, находился чуть дальше, кажется, горела одна из башен Ордена.