Решение первокурсницы
Стюард все же решил мне помочь, отошел от дверцы и попытался подхватить на руки, крякнув с натуги. Цецилия и Дженнет бестолково суетились рядом, скорее, мешая и создавая суматоху. Я тоже не способствовала собственному спасению, стараясь быть максимально неудобной ношей. Знаете, бывает, как не возьмись за поклажу, ничего не выходит, то из руки выскальзывает, то к земле клонит. Вот и я старалась, так и норовя завалиться на деревянные доски. Этот спектакль остановила бесшумно открывшаяся дверь кабины пилотов. Я поняла это по воцарившемуся молчанию. Целительница перестала охать и ахать надо мной, а герцогиня оборвала очередное ругательство.
– Что… – хотел спросить один из мужчин в форме, но почувствовал на своем горле металлические пальцы оказавшегося у него за спиной Альберта и замолчал. Я помнила, какие они холодные и острые. Железный аргумент.
Стюард от неожиданности разжал руки, и я все-таки упала на доски, едва не зашипев от боли в груди.
– А теперь все будут молчать, слушать меня и делать то, что я говорю, – произнес кузен.
Цецилия подала мне руку и помогла встать.
– Не понимаю. – Стюард растеряно смотрел то на нас, то на железнорукого, стоявшего рядом с пилотом, то на Лео, который серой молнией запрыгнул в управляющую кабину, и спустя миг оттуда послышался стон. Вряд ли кому-то ранее приходило в голову угнать легкую гондолу Академикума. И вряд ли подобное могло произойти в Запретном городе.
– А тебе и не надо, – улыбнулся кузен своей сумасшедшей улыбкой. Мне уже доводилось испытать на себе ее «очарование», а вот на остальных она произвела неизгладимое впечатление. – Свободен.
– Что? – растерялся служащий.
– Пошел прочь, пока я не передумал и не отправил тебя в полет без крыльев. Ну!
Стюард, едва не подпрыгнув на месте, бросился к лестнице и стал торопливо спускаться, то и дело оглядываясь, словно не веря своим глазам.
– Лео! – крикнул Альберт. Бывший серый выглянул из кабины, и кузен толкнул к нему пилота. – Без глупостей, понял? Я очень зол и очень хочу выбраться отсюда. Настолько хочу, что все остальное уже не имеет значения.
Пилот ничего не сказал, позволив Лео отвести себя в кабину.
– Вам придется еще раз разыграть подобный спектакль или любой другой, – произнес Альберт и подал руку… свою настоящую руку Дженнет, помогая взобраться в гондолу.
– Мы тебе актрисы что ли? – огрызнулась герцогиня.
– Придется ими побыть. Или ты думаешь, что на этом мы сможем подкрасться к Академикуму незаметно? Серьезно?
– Кто позволил тебе мне «тыкать»? – спросила сокурсница, выдергивая пальцы из его руки.
– Запретный город, леди. Он имеет свойство уравнивать и нищего, и графа. – Альберт помог подняться в гондолу Цецилии и посмотрел на меня. – Очень повезет, если нам позволят причалить, а уж там ход за вами. Отвлеките внимание от кабины. Не мне вам говорить, что стоит на карте. – Он протянул руку мне, и я поднялась на борт следом за целительницей.
– А что потом? – раздался голос Дженнет. – Если ты думаешь, что я упущу тебя из виду до того, как получу противоядие, то сильно ошибаешься.
– Я польщен вниманием столь благородной леди. – Он шутовски склонился. – Если нам придется разделиться, не переживайте, я сам вас найду. Все. Да помогут нам Девы. – С этими словами кузен закрыл за мной дверь гондолы и два раза повернул ручку замка.
– Я слышала, что на таких судах в холодную погоду подают горячий киниловый отвар? – услышала я вопрос Цецилии и против воли улыбнулась, кто бы мне сказал, что для поднятия настроения мне нужна лишь такая малость.
Вопреки опасениям судно беспрепятственно набрало высоту, как раз когда целительница подала нам кружки с чем-то горячим. Не знаю, как Дженнет, а я вцепилась в свою, едва не разлив половину, когда дирижабль нырнул в воздушную яму. Надеюсь, что в нее, а не что-то пошло не так в кабине пилотов.
– Ну, Оройе, давай расскажи нам, почему ты отказалась родить нашему государю наследника? – спросила вдруг герцогиня, усаживаясь у окна.
Целительница едва не подавилась своим напитком.
– Что? – переспросила она.
– Это лучше, чем обсуждать самочувствие Астер, которой вот-вот станет плохо.
И они посмотрели на меня. Надо полагать, выглядела я неважно, потому что целительница поставила свою кружку и пересела на соседний диван, где как можно дальше от окна устроилась я.
– Боитесь летать? – участливо спросила она.
– Да, – не стала скрывать я.
И в этот момент гондола снова вздрогнула, и я неосознанно вцепилась в ладонь степнячки.
– Дирижабль самое надежное транспортное средство, – проговорила Дженнет.
– Скажи это тем, кто погиб десять лет назад, – вяло огрызнулась я, закрывая глаза. – Хотя постой, это невозможно, они все умерли.
– Не все, – тихо сказала степнячка, и ее ладонь неожиданно сильно сжалась. – Северин выжил, но его лицо…
Я открыла глаза. Цецилия сидела рядом и смотрела в окно, за которым стремительно проносились облака, но вряд ли что-то видела. Она вспоминала.
– Его лицо никогда не стало бы прежним, несмотря на усилия лучших целителей. Оно было изуродовано. И он почему-то решил, что на этом жизнь кончилась. Северин сказал, что я свободна, что мне незачем связывать свою жизнь с уродом.
– Богини, какая чушь! – не выдержала сокурсница. – Он же князь, да будь он хоть горбатым карликом, к нему выстроится очередь из невест, а тут какая-то… чужестранка, – все-таки она смогла смягчить ругательство, которое чуть не произнесла, но Цецилия вряд ли что-то слышала.
– Он просто сошел с ума, обезумел, уничтожил все портреты и разбил зеркала, не хотел никого видеть. Я не знаю, кто из этих тварей пришел к нему, кто и под какой личиной, но…
– Он загадал желание? – вдруг поняла я.
– Да, он хотел вернуть лицо. Был готов на что угодно ради этого. Какими же мы были молодыми, какими глупыми. – Она покачала головой и печально добавила. – Так я и лишилась своего Северина, но не хотела в это верить. Бросилась за ним в Запретный город, тогда я еще на что-то надеялась, но десять лет, проведенные среди демонов, лишили меня иллюзий. Иногда я думала, что лучше было бы, возьми они меня, не так больно каждый день смотреть на то, что демон творит от имени Северина.
– Но раз ему вылечили лицо, – нахмурилась я, – почему он продолжает носить маску? Демоны не сдержали слово?
– Сдержали, – печально ответила степнячка. – Но ирония в том, что он не может показать исцеленное лицо, потому что тогда неизменно возникнут вопросы у целителей, у магов, а, возможно, и у жриц. А где вопросы, там и поиски ответов, а это последнее, что нужно демонам. Шрамы исчезли, но Северин не может снять маску – какая-то злая шутка судьбы.
– Так почему ты не родила сына? – вопрос Дженнет заставил степнячку поднять голову. – Прости за бестактность, но невеста чужих кровей – это одно, а мать наследника – совсем другое, особенно, если князь вдруг умрет от коросты. – Герцогиня подняла брови. – Как бы то ни было, этот ребенок был бы сыном Северина. Твоего Северина. Так почему нет? Не из-за перенесенного же тифа?
– Не из-за него. – Целительница вздохнула и отпустила мою руку. – Как же мало вы знаете о демонах. Или просто не хотите знать. Кажется, все лежит на поверхности, но чтобы увидеть, надо всего лишь присмотреться, но вы не хотите сделать даже этого.
– Чего мы не видим? – спросила я.
– Того, что ни одна мать не пожелает своему ребенку такой судьбы. Судьбы куклы в руках кукловодв.
– Ты хочешь сказать… – Дженнет нахмурилась.
– Северин не может править вечно, и когда придет срок, то демон найдет себе новое тело. А что может быть более подходящим, чем его сын и наследник престола? Думаю, что такое было не раз.
Мы услышали короткий гудок, потом еще один. Дженнет встала и выглянула в окно.
– Можешь расслабиться, Астер, мы уже над Академикумом, – напряженно сказала она, настроение, и без того не радостное, стало вдруг совсем тоскливым. Мы и раньше понимали, что демоны не люди, понимали, какую власть они имеют над человеческими телами, но одно дело понимать, и совсем другое – знать, что твари Разлома почти бессмертны, что они живут среди нас давно, очень давно. От таких мыслей впору пойти и удавиться.