Прекрасный зверь (ЛП)

Я вдыхаю, и мои обонятельные рецепторы наполняются его запахом. Свежим. Соблазнительным. Мой взгляд опускается к его губам. Два грубых шрама пересекают нижнюю губу, придавая ей неправильную форму, а затем продолжаются по подбородку. Каково это — чувствовать эти губы на своих? Какими бы они были на вкус? Я поднимаю руку и прижимаю ладонь к его груди. Надеюсь, этого достаточно, чтобы не дать мне наклониться еще больше и попытаться выяснить это самой.
Рафаэль протягивает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке.
— Ты можешь оставить себе ноутбук, чтобы закончить начатое, но активность на этом устройстве будет отслеживаться. Если у тебя возникнет желание связаться с кем-то в интернете или поделиться тем, чего, как ты знаешь, делать не следует, пожалуйста, помни, что одно мое слово — и твоя семья лишится жизни в считанные минуты.
И вот так мое переживание за него превращается в ярость.
Я отталкиваю его, выбегаю из кабинета и бегу обратно в офис, чтобы забрать этот чертов ноутбук. Не могу дождаться, когда закончу с этим дерьмом и смогу вернуться домой. Поначалу думала, что эта «работа» продлится всего несколько дней, но я здесь уже почти три недели.
Мы оба одновременно входим в спальню. Я направляюсь к кровати с ноутбуком, а Рафаэль пробирается от гардеробной к двери. Когда мы проходим мимо друг друга, наши руки слегка соприкасаются.
Прикосновение длится меньше мгновения, но мне кажется, что тыльная сторона моей руки обожжена. Я забираюсь на огромную кровать и, сложив ноги под себя, открываю перед собой ноутбук.
— Сладких снов, vespetta, — доносится его хриплый голос.
Я не поднимаю глаз от экрана, просто показываю Рафаэлю средний палец. Громогласный смех заполняет комнату, и дверь захлопывается за ним.
Час спустя я все еще слышу этот смех в своей голове.
Рафаэль
Я выхожу из машины.
— Кто всё это начал?
— Риццуто, — говорит Аурелио, мой главный человек в порту Катании. — Один из кранов не работает с пятницы, что приводит к задержкам. Риццуто пытался подкупить экспедитора, чтобы его пропустили в начало очереди на импортной таможне, а затем через инспекцию и за ворота. Он пришел в ярость, когда ему отказали. В дело вмешалась охрана порта, и произошла стычка. Риццуто заперся в административных помещениях, взял в заложники операторов терминала и угрожает начать стрельбу, если его груз не обработают и не выпустят сегодня вечером.
Я смотрю на третий этаж здания, служащего диспетчерской вышкой порта. Риццуто — один из крупнейших контрабандистов алкоголя на Сицилии. Он привозит элитные французские и испанские вина и платит огромные взятки за то, чтобы портовые и таможенные чиновники проставляли необходимые отметки. Мне плевать, чем он торгует, лишь бы выполнял свою часть сделки и ежегодно перечислял на мой банковский счет полмиллиона за то, что я позволяю ему пользоваться портом Катании. Задержки — не редкость, и Риццуто это хорошо известно. И он не глупый.
— Кто-нибудь проверял его контейнеры? — спрашиваю я.
— Нет. Они все еще в штабелях.
— Давайте посмотрим на них.
Даже в столь поздний час в порту кипит жизнь. Выкрикиваемые приказы наполняют воздух, когда грузы загружаются и выгружаются с судов с помощью подъемных кранов. Автопогрузчики и терминальные тягачи перемещаются по складскому двору, укладывая в штабеля контейнеры, которые затем проходят окончательную проверку перед отправкой и погрузкой на развозные грузовики. Я не люблю всю эту суматоху, поэтому прихожу сюда только в случае крайней необходимости. Убивать людей гораздо проще, чем работать с ними.
— Открой первый, — говорю грузчику, стоящему у трех зеленых контейнеров в зоне временного хранения.
Тот спешно отпирает тяжелые распашные двери, а затем отходит в сторону. Я беру у Аурелио лом и вхожу внутрь.
Деревянные ящики с логотипом известной французской винодельни в Бордо аккуратно сложены один на другой, заполняя почти весь стальной контейнер. В воздухе витает слабый древесный запах. Я втыкаю конец лома между двумя досками ближайшего ящика и толкаю. Доски ломаются и раскалываются. Белый порошок высыпается из пластиковой упаковки, разорванной краем разрушенного каркаса ящика, на пол рядом с моим ботинком. Я ловлю пальцами мелкие частицы и подношу их ко рту. Кокаин.
 
Сплюнув горечь, отбрасываю лом в сторону.
— Найдите подходящее место и сожгите весь груз. Я хочу, чтобы это сделали к утру, Аурелио.
— Конечно, босс.
Я киваю и отправляюсь обратно, а внутри меня бушует ярость. На острове есть только один человек, который может достать такой чистый кокс.
Гвидо отдыхает у своей спортивной машины, болтая с водителем погрузчика, но когда видит, что я возвращаюсь к контрольной башне, Гвидо направляется ко мне.
— Аурелио прислал мне сообщение. Что происходит?
— Калоджеро пытался провезти свои наркотики в грузе Риццуто. — Я забираю винтовку с заднего сиденья своего внедорожника и захлопываю дверь.
— Черт. Уверен, что это его?
— Да. — Я взвожу винтовку и направляюсь к главному входу в башню. — Иди помоги Аурелио организовать поджог этого дерьма, — говорю я брату через плечо.
Нижний этаж здания — это огромный склад, где хранится техника и грузы, задержанные в порту по разным причинам. Этажи выше заполнены административными офисами. Мои шаги звучат тихо, когда поднимаюсь по металлической лестнице на верхний уровень, где расположены диспетчерская и центр управления портом.
— Он успокоился? — спрашиваю человека, стоящего на страже у двери.
— Немного. Он по-прежнему не позволяет никому выходить из комнаты, но перестал размахивать пистолетом после того, как мы сказали, что вы здесь.
Я киваю и вхожу в комнату управления.
Риццуто сидит в кресле у стены с окнами, из которых открывается вид на контейнерный терминал, его пистолет небрежно перекинут через бедро. В противоположном углу собрались четыре оператора, с паникой в глазах они смотрят на происходящее.
— Рафаэль! — Рицууто улыбается. — Я так рад, что ты приехал. Надеюсь, мы быстро разрешим это недоразумение, и я смогу отправить свой груз в путь, как и планировалось.
Его взгляд падает на винтовку в моей руке, и улыбка тут же стирается с его лица.
— Эмм… Извини, если я слишком остро отреагировал, но у меня очень плотный график.
Я придвигаю стул к себе, ставлю его напротив Риццуто и сажусь.
— К чему такая спешка?
— У меня новый покупатель. Не очень терпеливый парень. — Риццуто пытается скрыть свою нервозность за непринужденной позой, но я вижу бисеринки пота на его виске.
— Угу. Скажи, сколько Калоджеро заплатил тебе за контрабанду кокаина через мой порт?
Лицо Риццуто бледнеет.
— Это мое, — выдыхает он, крепче сжимая пистолет. — Ты же знаешь, я бы не осмелился привезти сюда наркотики коза ностра. Клянусь могилой моей матери, Рафаэль. Я…
Я прижимаю дуло винтовки к его лбу и нажимаю на спусковой крючок. Голова Риццуто взрывается, превращаясь в месиво из костей, крови и мозга, часть кровавой массы выпадает наружу через разбитое окно. Опустив винтовку, я встаю и выхожу из комнаты, проходя мимо группы бьющихся в истерике рабочих.
Выйдя из здания, снова нахожу Гвидо у его машины, он смотрит на кровь и куски плоти, разбросанные по лобовому стеклу.
— Чтоб тебя черти драли, Рафаэль! — ворчит Гвидо. — Может, хватит уже загаживать мою машину останками от людей? Фу, какая гадость!
— Извини. Я забыл, что ты припарковался под окнами. — Я бросаю окровавленную винтовку на заднее сиденье своей машины. — Убедись, чтобы все держали рты на замке по поводу произошедшего здесь сегодня. Посмотрим, что сделает Калоджеро, когда поймет, что его наркотики так и не покинули порт.
— Он наверняка пошлет своих людей расследовать дело.
— Если так, ты знаешь, что нужно сделать. — Я сажусь за руль и жму на газ.
Приехав домой, я принимаю душ в гостевой комнате, а затем проскальзываю в свою спальню. Моя маленькая хакерша свернулась калачиком в моей постели — спит, и на ней все тот же наряд, в котором она была, когда я уходил. Две верхние пуговицы бледно-персиковой шелковой блузки расстегнуты, открывая взгляду белый кружевной бюстгальтер под ней. Мой взгляд скользит по ее ногам, обтянутым белыми джинсами-скинни, к босоножкам на шпильке цвета слоновой кости на ее изящных ступнях. Очевидно, она задремала во время работы, так как мой ноутбук лежит открытым рядом с ней в кровати.