Прекрасный зверь (ЛП)

— Оно переводится как «маленькая оса», — отвечаю.
— Оу. — Она бросает быстрый взгляд через плечо в мою сторону, а затем исчезает за порогом.
Я жду, пока за ней закроется дверь, затем подхожу к столу и поднимаю желтый блокнот с липкими заметками. На верхнем листе нарисован рисунок. Ужасно нарисованный человечек, держащий в руке ручку знака протеста.
«Самый ужасный работодатель в мире».
Я с трудом подавляю смех.
Отклеив записку, достаю бумажник и кладу новый рисунок рядом с тем, что она нарисовала раньше.
  
Глава 7
 
Василиса
Снова поют сверчки. Их стрекот проникает через открытое окно, заполняя комнату звуками, которые уже несколько дней кажутся мне успокаивающими, но сейчас звучат как-то зловеще. Я застегиваю последнюю пуговицу на большой белой рубашке и смотрю на свое бледное отражение в зеркале ванной. Недостаток сна заметен по темным кругам под глазами. Я все еще не могу осознать, что человек, который держит меня в плену, на самом деле известный сицилиец.
В Братве не принято сплетничать. Не то чтобы коза ностра была источником бесконечных слухов, но информация распространяется быстро, и, хочешь того или нет, ты все равно что-то услышишь. В нашем кругу все знают о Рафаэле Де Санти, известном как Сицилиец.
В нашем мире существует несколько способов устранения человека. Но если вам нужно, чтобы все было сделано быстро и профессионально, и у вас имеется пара миллионов на руках, вы обращаетесь к команде Сицилийца. Они единственные, кто гарантирует выполнение заказа в течение двадцати четырех часов, независимо от места и цели. И это не удивительно. Его подставная компания имеет филиалы по всему миру. Что может быть лучше, чем иметь его людей на месте с легким доступом, ведь они уже проникли в охрану самых известных членов высшего общества и стали телохранителями его потенциальных жертв? Гениально.
Я осматриваю спальню. Взгляд задерживается на двух мужских рубашках, брошенных на спинку дивана, и на черном пиджаке, аккуратно сложенном на кресле справа. На одном из лацканов заметно пятно от кетчупа — это моя работа.
Учитывая обстоятельства, мне следовало бы понять всё раньше. Но мне и в голову не приходило, что мой Рафаэль на самом деле Рафаэль Де Санти. Судя по тому, что слышала о нем, он должен был просто убить меня, независимо от того, кто мой отец. А не позволять мне спать в его спальне или носить его одежду… Может, ношение его вещей — это для него странная игра разума? Что-то вроде наказания? Он почти признал это, разве нет?
Когда выхожу из комнаты, у двери меня ждет еще одна «посылка». Несколько больших белых пакетов с тем же золотым логотипом, что и раньше. Я беру пакеты за атласные ручки и несу их к дивану у камина, затем начинаю открывать один за другим.
В первом пакете нахожу элегантный белый кардиган с крупными перламутровыми пуговицами, аккуратно сложенный и перевязанный золотым бантом. Я примеряю его и провожу ладонями по мягкому материалу. У меня дома много красивых вещей, но я никогда не касалась чего-то столь пушистого. Вероятно, это кашемир, по крайней мере, очень похоже. Обычно мне сложно найти одежду по размеру, и большинство вещей на один-два размера больше. Но этот кардиган… он сидит идеально.
Во втором пакете упаковка носков (судя по этикетке, из стопроцентного органического хлопка) и пушистые меховые тапочки с открытым носком. Я примеряю их и удивленно вскидываю брови. Наверное, работа киллера требует исключительных навыков в оценке размеров, потому что эти милые тапочки тоже идеально подходят.
На дне того же пакета нахожу черный шелковый пеньюар с глубоким вырезом. Я прикусываю нижнюю губу, доставая это сексуальное изделие. Ткань словно скользит по моим рукам. Рафаэль велел кому-то купить ее для меня или сделал это сам? Что-то подсказывает мне, что он сам ее выбрал. Интересно, представлял ли он, как я буду выглядеть в ней? А что насчет кружевных трусиков и бюстгальтера? Может, стоит надеть эту шелковую вещь сегодня вечером перед тем, как отправиться на работу в его офис, чтобы проверить, останется ли он таким же равнодушным.
 
Стоп. Что?
Я немедленно прогоняю эту возмутительную мысль из головы и засовываю пеньюар в пакет. Нет, меня не возбуждает мысль, что самый опасный мужчина в этом регионе мечтает увидеть меня в этой откровенной вещице. В последнем пакете нахожу расческу, несколько туалетных принадлежностей и два баллончика дезодоранта. Один из них мне очень знаком. Я достаю их: аэрозольные баллончики с тем же продуктом и ароматом, который обнаружила в ванной. Я фыркаю и заглядываю на дно пакета, где лежит прямоугольная красная бархатная коробочка с жемчужно-белой карточкой.
«Извини, что я не самый гостеприимный хозяин.
Этот цвет должен гармонично сочетаться с моими рубашками.
Р.»
Я открываю бархатистую коробочку, и она издает легкий скрип. Внутри, на атласной подушечке, сверкает великолепное золотое ожерелье, усыпанное множеством бледно-серых бриллиантов. С замиранием сердца осторожно поднимаю колье, замечая, как солнечный свет играет на драгоценных камнях. Если это настоящие бриллианты, то они, безусловно, стоят целое состояние. Серые бриллианты — настоящая редкость, их трудно найти. У мамы есть кольцо с таким камнем, но папе пришлось сказать, что он поддельный, иначе она бы его не носила.
Это украшение, вероятно, самое красивое и экстравагантное из всех, что я когда-либо держала в руках. Жаль, что я не принимаю подарки вместо извинений, поэтому аккуратно кладу ожерелье обратно в шкатулку, закрываю ее и спускаюсь вниз.
В особняке, как обычно, пусто, лишь свежий морской воздух гуляет по комнатам. Но когда пересекаю прихожую, с террасы до меня доносится новый, сладкий аромат.
Изысканная свежая выпечка.
Я выхожу наружу и просто стою, глядя на стол, который перенесли на середину террасы и накрыли белой скатертью. Он завален тарелками с аппетитной выпечкой: круассанами, тартами с разнообразными начинками, а также трехъярусными подставками, полными фруктов и ягод. И кувшинами со свежевыжатым соком разных видов.
Еды столько, что хватит накормить целую армию.
В центре стола, прислонившись к клубничному крему, лежит желтая записка. Мое сердцебиение учащается, когда подношу ее ближе и рассматриваю рисунок. Вряд ли это можно назвать шедевром — он выполнен обычными синими чернилами, но на нем изображена я в офисном кресле с карандашом, зажатым во рту. Неровные линии вокруг лица, вероятно, представляют собой пряди волос, а остальная часть изображена в виде шара на макушке. Более широкая линия, которая, как предполагаю, имитирует мужской галстук, закручена вокруг нескольких локонов.
Я еще раз пробегаю взглядом по всем деталям, затем смотрю на записку, написанную четким мужским почерком под эскизом.
«Я хочу настоящий завтрак».
Я тихо смеюсь, а в груди разливается тепло. Рафаэль Де Санти, имя которого вызывает у людей страх, оставил мне рисунок с запиской. Я убираю бумажку в карман и оглядываю террасу, но здесь больше никого нет. Вздохнув, сажусь за столик и беру кусочек пирога с ближайшего блюда. На мгновение я надеялась, что Рафаэль присоединится ко мне за этим угощением.
Моя рука замирает над кувшином с соком. Меня тянет к Рафаэлю. Меня манит человек, который угрожал расправой над моей семьей. Человек, который держит меня в плену. И я даже не знаю, как он выглядит.
Закончив завтрак, я несу тарелку и стакан на кухню. Там натыкаюсь на нервную горничную, которая убирает продукты в холодильник, и, заметив меня, она вскрикивает.
— Извините, я не хотела вас испугать, — тихо произношу я, указывая на тарелку в своих руках. — Я просто принесла грязную посуду.
Девушка выглядит растерянной, моргает, затем стремительно подбегает ко мне, забирает тарелку и стакан и загружает их в посудомоечную машину.
— Эм… Я могла бы сделать это сама. Ладно, я пойду и принесу…
Горничная мчится мимо меня из кухни. Я наблюдаю за ее удаляющейся фигурой и вижу, как она выбегает на террасу, чтобы собрать остатки завтрака.