Паразиты: Пророк (СИ)

В Леон она поехала для исследования заболевания множественного расстройства личности у одного молодого человека, имени которого она на тот момент не знала. Такой случай был уникальным в мировой науке. В истории было зафиксировано всего два или три случая. И судя по описанию нанимателя, заболевание находилось в клинически запущенной стадии. Обратилась к ней через общих друзей новая звезда сериалов, то есть, личность публичная, и не должна была обманывать. Но не успела она связаться с нанимателем, как случился зомби апокалипсис. Женщина с большим трудом смогла выжить, и только две недели спустя поняла, что человеком, которого она должна была лечить, был теперь ее собственным Боссом, а ее нанимательница — его любовницей, которая была на двенадцать лет старше парня.
Хлоя отчетливо помнила тот день, когда она пришла к этому уникальному во всех смыслах молодому человеку. Она изначально хотела получить работу, воспользовавшись своим именем самой молодой женщины — доктора психологических наук в истории. Но еще на подходе была зарезана требованием начать сражаться с зомби. Женщина не была белоручкой и не чуралась сложных задач, иначе бы не получила докторскую всего в двадцать шесть. Она выполнила задачу, и выполнила ее блестяще в самый первый день.
Только тогда Хлоя была допущена до тела Самого. И в результате ей дали работу… медсестры. Когда девушка пыталась объяснить, что она — доктор психиатрии с мировым уровнем, ее просто спросили, умеет ли она ставить уколы, если доктор. Уколы буйным психбольным она ставить умела. Вот и стала медсестрой, в ведении которой были несколько сотен малолетних сорванцов с физической силой взрослого человека. А теперь она поехала в качестве полевого врача в составе элитной команды, и интерес в поездке у нее был совсем не праздным. Хлоя занималась исследовательской работой по своему профилю — изучала пациента с множественным расстройством личности.
Давид, взявший на себя контроль за основным телом в эти дни, на пару с клоном, которым управлял другой элитный механик гильдии Надежда, временно призванный на задание, за три дня с помощью кувалды, сварочного аппарата и какой-то матери модернизировали несколько автобусов, два грузовика с открытым кузовом и снегоуборочную машину. На последних трех теперь были пуленепробиваемые шины низкого давления. У автобусов колеса были прикрыты толстыми листами из броневой стали, как и уязвимые части корпуса. На кабины всех машин установили броневую сталь и пуленепробиваемые стекла.
Армейские джипы, инкассаторские машины и прочую правительственную технику было решено не брать с собой, чтобы не привлекать внимания, поэтому и требовалось усилить гражданскую технику. Две машины, подвергшиеся минимальной модернизации были два черных пуленепробиваемых внедорожника. На них только установили дополнительные ребра жесткости и решетки против зомби.
Конечно, так как отряд был небольшим и элитным, у каждого его члена было по два или три ствола. Как минимум, один пистолет и в дополнение к нему — автомат, дробовик или снайперская винтовка. При них также были три ручных пулемета, два ручных противотанковых гранатамета и переносной зенитноракетный комплекс. Так, на всякий случай. Все были в перешитых бронежилетах. Защита осталась прежней, а внешний вид изменился. Тридцать человек были в военных бронежилетах, а все остальные — в полицейскийх. Кроме того, у всех были шлемы. Также, у кого армейские, а у кого — спецназовские. Шлемы были перекрашены и слегка модернизированы, и если не приглядываться, то издалека их можно было принять за мотоциклетные.
Наконец, утром тридцать четвертого дня с момента вторжения команда отправилась по северо-восточной магистрали в сторону города Манрок. Но не успели они проехать и половины пути, как были остановлены.
Двое мужчин в брендовой одежде, но слегка заляпанной и несколько нелепо выглящевшей на них, стояли у автострады и курили, смачно пуская дым. Один из них — лысеющий мужчина средних лет слека закашлялся. Склюнув густую мокроту, он высказал назревшую к него мысль.
  
— Кому, нафиг, нужны эти легкие, если завтра какой-нибудь мертвяк будет лакомиться моими мозгами, — проговорил он и сделал еще одну глубокую затяжку, вызвавшую еще один приступ кашля.
— И действительно! — согласился с ним, чуть мужчина немного помоложе. — Один раз живем! Может быть, сегодня — последний день?
— Эх! Цыпочек не хватает! — еще раз вздохнул лысоватый.
— Это да! — снова согласился второй. — В прошлый раз толком поиграть не успели, как второй и третий босс забрали их себе.
— Мы с тобой, хоть успели поиграть, хе-хе, — рассмеялся первый, едва опять не закашляв. — Парни на смотровой вышке который раз не успевают к застолью и могут пользоваться только полудохлыми. Все равно, что к резиновой кукле пристроиться. Никакого сопротивления, никакой страсти.
— А им говорили, не показывать свое лицо первому боссу, — усмехнулся второй. — Он не любят лица, которые краше его.
— Ага, а такие — почти все! — закончил лысоватый. — Хорошо, что мы с тобой лицом то не вышли.
— Свезло, так свезло, хаха! — развеселился молодой. — О! Сообщение! Кто-то едет!
— Давай сигнал! — сразу же возбудился чахотник.
Они замахали руками напарникам, и те быстро выбросили окурки, сев за руль автомобилей. Затем несколько машин выехали на дорогу, полностью ее заблокировав. Водители вышли из машин, взяли в руки мачете и биты и встали на обочине.
— Снегоуборочная машина! — сказал тот, что помоложе. — Как бы не военные?
— Были бы военные, парни на вышке тебе бы написали, дурень! — дал ему подзатыльник первый. — Вижу! Несколько автобусов. Никакого сопровождения. Должно быть, беженцы. Уверен, что среди них будет немало свеженьких горячих цыпочек.
— А не многовато ли машин? — с сомнением проговорил молодой. — Как бы не напороться.
— Не дрейфь! — похлопал его по плечу чахотник. — У нас есть стволы. Будь их даже сто или двести, что они могут против стволов?
Оба взяли свои пистолеты. Позади них были тридцать или около головорезов с мачете, цепями и битами, а еще чуть дальше была пятерка прикрытия с одной автоматической винтовкой и четырьмя помповыми ружьями. Все модели были похожи на те, которыми пользуются полицейские или спецназовцы в городе.
Хотя снегоуборочная машина ехала довольно быстро и при желании, если было не жалко капот и подвеску, могла бы сбить баррикаду, она остановилась.
— Эй! — махнул пистолетом лысеющий мужчина. — Досмотр! Нам нужно проверить, не везете ли вы чего запрещенного! Выходите все! И из автобусов тоже!
Мигель пожал плечами и выбрался из снегоуборочной машины. Он был допольно крупным для подростка. Даже крупнее многих взрослых мужчин. Лица встречающих немного вытянулись, когда они увидели, как первым вылез крепкий мужчина в шлеме и бронежилете, по всей видимости, у него через плечо был перекинут автомат, а рука лежала на кобуре с пистолетом. Следом за парнем вылез еще более крупный Леопольд, который, не зная, куда деть свой любимый пулемет, обычно держал его на коленях, а в другое время, как и сейчас, таскал на плече. С его двухметровым ростом и тщательно лелеямой игрушкой в большом грузовике ездить было гораздо удобнее, чем в автобусе или внедорожнике. Естественно, он взял на себя одно из самых опасных мест пассажира первой машины в колонне. Сигарета выпала изо рта чахотника.
А затем из автобусов начали быстро и организованно выходить десятки мужчин и женщин, одновременно занимая круговую оборону у автобусов, а также беря в полукольцо застывших, словно деревянные манекены, досмотрщиков. Даже мужчина из группы прикрытия, у которого был автомат, так и не решился его поднять. Сначала прибывшие старались стоять так, что его напарники были на линии огня, а затем они уже пробирались между автомобилей, и стрелять было бесполезно. Когда, наконец, появилась возможность открыть огонь, на него уже было направлено не менее дюжины стволов. Как самый опасный из группы прикрытия, он привлек к себе внимания больше, чем остальные. На товарищей с ружьями смотрели всего по два или три дула. Ему хотелось заплакать и выбросить винтовку, лишь бы стать менее заметным.