Дорога Костей (ЛП)

— Это случилось, когда мне было десять. Прошло десять лет, а я все еще не понимаю…
Джонас почувствовал, что она также не уверена, стоит ли делиться этим с ним, поэтому промолчал.
— Если бы я не забыла богом забытый укроп, все могло бы закончиться иначе. — Она облизнула губы. — Пока я была на рынке, случилось затмение, и я, переволновавшись, не положила укроп в корзину. Поэтому я вернулась за ним, пока мама готовила тесто для хлеба. А когда я вернулась домой, ее уже не было. Её увели… Клитенары.
  
Джонас напрягся.
— Сосед донёс на нас — сказал, что в нашем доме прячется гальдра. Ложь, конечно — у нас не было никакой магии. Я… поссорилась с его дочкой. Она потом утверждала, что я «выпустила свет из ладоней». Но я не выпускала! Это был блик, отражение от воды, от пруда. Она была впечатлительная, с буйной фантазией… Рассказала родителям, те — Клитенарам. Самое неприятное во всем этом то, что они утверждали, что моя мать призналась, что это от неё исходил свет. Она сказала им, что она… — она искала слово… — Несущая пепел. Я даже не знаю, что это такое, но знаю, что у моей матери такого не было. Она не была Гальдрой.
Силла нахмурилась.
— Зачем она это сказала? Чтобы спасти меня? Чтобы снять с меня подозрения? Я не знаю. Я обдумывала это так много раз. Если бы я была дома, я смогла бы рассказать о пруде, о вспышке света. Я смогла бы защитить ее. — Её голос стал глухим, глаза затуманились. — В следующий раз я увидела её уже прикованной к столбу. С кляпом. Я не могу забыть ее глаза. Ее красивые, сияющие зеленые глаза. Я видела, что она хотела, чтобы я отвернулась. Но я не могла. Я хотела, чтобы она знала, что кто-то в этой толпе её любит. Я… я смотрела всё до конца. Я видела, как она умерла. Меня заставили бросить камень. Я помогла убить её, Джонас.
Она задрожала и он прижал её крепче, в животе сжался тугой узел. Он не знал, что сказать, поэтому крепко обнимал ее, пока прошло несколько минут молчания.
Силла отстранилась и посмотрела на Джонаса широко открытыми честными глазами.
— Ты хороший человек, Джонас.
Он едва не закашлялся.
Ее рот был сжат в жесткую линию:
— Правда. Я вижу это по тому, как ты заботишься о своем брате. — Ее брови нахмурились. — Не каждый стал бы делать то, что делаешь ты.
Он молча смотрел на нее.
— Ты — хороший человек, Джонас.
— Я плохой человек, Кудрявая. — Он убрал прядь с её лица. — Но ты заставляешь меня верить, что мог бы быть хорошим.
Силла моргнула. Он почувствовал, как грудь становится слишком тесной для сердца.
— Что? — прошептала она. — Почему ты так на меня смотришь?
Он наклонился и поцеловал её. Медленно. Глубоко. Потом прижался лбом к её лбу.
— Я хочу увидеть тебя после Истре. Что, если я приеду в Копу и нанесу тебе визит? — Он провел рукой по гладкому изгибу ее щеки. — Тебе бы этого хотелось?
Она кивнула, и Джонас почувствовал, будто взмыл в небо, как орёл свободный, невесомый. Он сел, начал рыться в складках своей одежды, пока не нашёл то, что искал.
— Я кое-что сделал для тебя, — прошептал он, вкладывая в её ладонь небольшой диск.
Он наблюдал, как она поднесла его к свету. Треугольные узоры были вырезаны поверх тёмной древесины. Кожаный ремешок свисал с отверстия в верхней части.
— Похоже на твой талисман, — прошептала она, глядя на него.
— Я хочу, чтобы он был у тебя. — Джонас внимательно изучал ее. — Чтобы у тебя было что-то, что будет напоминать обо мне. Пока мы в разлуке. Тебе нравится?
Он затаил дыхание.
— Он мне нравится, Джонас, — ответила она, проводя большим пальцем по рифленой поверхности. Но в ее словах что-то скрывалось, что-то, чего он не мог определить. — Он прекрасен. У тебя настоящий дар к работе с деревом.
Взяв талисман, он осторожно надел его ей на шею, и тот лёг прямо у неё на груди. Тепло разлилось по нему, когда он увидел её с этим талисманом.
Он склонился, чтобы поцеловать её… Но в этот момент громогласный голос Гуннара разнёсся по лагерю:
— Нападение! Всем приготовиться! Кто-то идет!
Г
ЛАВА 49
Пальцы Силлы вцепились в предплечье Джонаса, когда до неё дошёл смысл сказанного.
Нападение. На них напали.
В голове загудели тысячи вопросов. Кто? Сколько их? И главное — почему? Это люди королевы? Они её нашли?
— Что мне… — начала Силла, часто моргая, пока наблюдала, как Джонас натягивает одежду.
— Оставайся здесь, — рыкнул он, натягивая тунику. — Не выходи из палатки.
Живот скрутило узлом, пока она смотрела, как он одевается. Близость, которую они только что разделили — она чувствовала с ним связь… И мысль, что с ним может что-то случиться, наполняла её страхом.
— Будь осторожен, — прошептала она.
Он посмотрел на нее, взгляд был строгий, решительный, бесстрашный. Он наклонился к ней, приподняв её лицо за подбородок и поцеловал.
— И ты тоже, — сказал он тихо.
Её грудь сжалась, но звук расколовшегося дерева отвлёк её внимание.
— Иди, — шепнула она. — Ты должен идти.
На стене палатки затрепетал свет от костра, затем его заслонили чьи-то тени. По лагерю разнеслись крики отряда «Кровавой Секиры».
— Держать строй! — проревел Рей за тканью палатки. — Щиты вверх, копья наготове!
Гулкое лязганье металла по дереву наполнило воздух. Джонас выругался, возясь с пряжками доспехов.
— Джонас! — заорал Илиас. — Где ты? В какой заднице мира ты застрял?! Твоё копьё у меня, ты, тупая кунта!
— Здесь! — откликнулся Джонас, застёгивая боевой пояс и выскакивая из палатки. — Уже иду!
Порыв прохладного ветра вывел Силлу из оцепенения, и она натянула нижнее платье. Отвратительный щелкающий звук заставил её замереть.
— Что это? — прошептала она.
— Бейте по брюху! — заорал Рей. — Избегайте клыков! Не разбредайтесь!
Клыков?
Клыков?!
Пронзительный визг наполнил воздух, волосы на затылке встали дыбом, будто шерсть напуганной кошки. Покачав головой, она нашла свое платье и натянула его, нащупала кинжал и дрожащими пальцами вытащила его из ножен.
— Где Силла? — донёсся голос Геклы, и у Силлы внутри всё сжалось.
— Здесь! — крикнула она. — В палатке.
— Оставайся там! — рявкнул Рей. — Не высовывайся. Только помешаешь.
Ещё один визг, теперь уже громче, будто существо прорвалось на поляну. Илиас взревел, а Гекла закричала; воздух наполнился звуками битвы — рычанием, царапаньем и пронзительными криками того, что напало на «Кровавую Секиру».
Напряжение в ее теле ощущалось еще сильнее, сердце грохотало в ушах.
Именно тогда она увидела это — вспышку белого света. Сначала Силла подумала, что он исходит от существ снаружи палатки. Но с медленно нарастающим ужасом она поняла, что свет исходил вовсе не с улицы.
Он лился из неё.
Силла чувствовала себя так, словно находилась вне своего тела, глядя на растрепанную девушку, из предплечий которой струился — струился! — чистый, белый свет.
— Что за вечное пламя… — прошептала она, кинжал выскользнул из рук. Звуки битвы снаружи палатки стали приглушенными, ее мир сосредоточился на этой штуке, на этом чудесном, но убийственном белом свете.
Это было невозможно, и все же вот она, смотрит на это своими глазами.
Она прикоснулась к коже — и вздрогнула от прохлады. Что это за магия? Это гальдра в её венах?
Слова всплыли в памяти:
Она потом утверждала, что я «выпустила свет из ладоней».
— Нет, — прошептала Силла. Ледяное осознание пронзило её позвоночник.
Листья. Они перестали действовать.
Побочные эффекты — блокировка кьярны, предотвращает прайминг.
  
Силла не поняла этого предложения — размышляла над ним снова и снова. Но теперь, глядя на свои руки, ее потрясло понимание.
Что бы ни означали эти слова, они имели отношение к магии. Листья подавляли ее магию.
Силла была Гальдрой.