Дорога Костей (ЛП)

Когда свет упал на его золотистую бороду, голубые глаза поднялись и встретились с ее глазами. По телу Силлы пробежал жар, ее охватило желание вперемешку со смущением. Что на нее вчера нашло?
Она все еще ясно помнила. Как сидела у костра, ощущая, как боль сжимает виски, как боролась с желанием принять оставшуюся половину листа. Как увидела, что Джонас уходит в лес, перекинув топор через плечо. Как дождалась момента, когда все остальные были заняты игрой в кости, и последовала за ним.
  
Может, я не хочу выигрывать. Может, я просто хочу играть.
Жар заполнил ее щеки при одной мысли об этом. Она действительно сказала это. Волку. И в тот момент она его хотела. И могла прочитать желание и в его глазах. На мгновение, ей показалось, что сейчас он ее поцелует. Отвлек бы ее от всего остального.
Бесконечное пламя. Она до сих пор его хотела. И в то же время он ей ни капельки не нравился. Это сводило с ума. Сбивало с толку.
Джонас чуть заметно усмехнулся, будто прочитал ее мысли, и у нее в животе потеплело. Силла резко втянула воздух и отвернулась.
Весь день ее мысли возвращались к его руке, скользившей по ее шее. О том, как Джонас смотрел на нее, словно жаждал ее, словно желал поглотить. Несмотря на то, что головная боль после принятия половины листа шкульда еще не прошла, Силла не погружалась в свое горе, она не задумывалась о своем бегстве от опасности и не думала о загадке своих родителей.
— Твое увлечение им вызывает у меня отвращение, — проворчала маленькая светловолосая девочка, привалившись к повозке.
Силла метнула в нее убийственный взгляд.
— Он всего лишь мальчишка, — девочка поморщилась. — И, кроме того, ты же знаешь, что не должна подпускать его так близко.
— Ты права, — прошептала Силла. — Это не должно повториться.
Ее взгляд скользнул дальше, к темноволосой фигуре, сидящей слева от Джонаса. Она вздохнула. С Реем дела обстояли куда хуже. Он все еще едва говорил с ней, слова были короткими, отрывистыми, а по вечерам он предпочитал уходить в лес. Силла не имела ни малейшего представления, как заслужить доверие Взора Секиры. Ей было ясно, что одной хорошей едой этого не добиться.
Через несколько дней они достигнут хребта Скалла, и с каждым днем тревога внутри становилась все сильнее. Как ей уговорить их взять ее дальше, в Копу?
— Мне нужно что-то придумать, — пробормотала она.
Гекла вышла из леса, перекинув через руку мокрую одежду.
— Готова к тренировке? — спросила она, одной рукой развешивая одежду на веревке.
Силла кивнула.
Они отошли подальше от костра и начали отрабатывать движения. Гекла показывала, как блокировать удар противника и одновременно наносить свой. Подняв правую руку, Силла уперлась левой, блокируя обмотанный тканью клинок, направленный ей в шею.
— Хорошо, — сказала Гекла. — Еще раз.
Силла поправила хватку на кинжале, используя теперь уже знакомый ей обратный хват. Она повторила движение чуть быстрее, с большим усилием. Лицо Геклы напряглось, и та сняла свою металлическую руку, почесав кожу под ней с явным облегчением.
Взгляд Силлы упал на протез.
— Он тяжёлый?
Гекла улыбнулась.
— Мой старый был тяжелее валуна. Попробуй.
Она протянула руку, и Силла приняла её в ладони.
— Он такой лёгкий! Где ты достала такую вещь?
Гекла приподняла бровь.
— Бабушка Рея дала мне имя одного талантливого мастера по металлу. Он изготовил это для меня — пришлось доплатить за острые части. А его жена переделала мне одежду, снабдив её магнитными застёжками, чтобы мне было проще одеваться. Единственная жалоба, в тёплое время года зудит, как проклятие.
Гекла поправила ослабленный хват на кинжале, возвращая их к тренировке.
— Теперь я пойду слева. Целься в подмышку — там всегда слабое место в броне, и если воткнёшь нож правильно, человек истечёт кровью.
Они повторили упражнение несколько раз, и с каждой попыткой движения Силлы становились всё более уверенными. Всё дело в практике, подумала она. А тяжелой работы она не боялась. Через полчаса её лоб уже был покрыт испариной, а мышцы рук ныли от нагрузки.
— Гекла, — сказала Силла, вытирая лоб рукавом платья, — можно задать тебе вопрос?
Гекла поставила левую руку на бедро.
— Валяй.
— Ты живёшь так, не полагаясь на мужчину. Тебе когда-нибудь бывает… одиноко?
— Одиноко? — переспросила Гекла, покрутив кинжал в руке. — Нет. — Она наклонилась ближе и понизила голос. — Для этого у меня есть Гуннар.
Глаза Силлы расширились, и она украдкой взглянула в сторону костра, где Гуннар сидел с Сигрун и Илиасом, увлечённые шумной игрой в кости. Слава богам, что они не наблюдали за её занятиями сегодня вечером.
— Гуннар? Этот Гуннар?
Гекла пожала плечами.
Силла приоткрыла губы, в её голове теснились вопросы. Когда? Где? Как она умудрялась это скрывать? Но вместо всего этого она выдавила:
— Вы с Гуннаром… вместе?
Гекла ухмыльнулась.
— Если под «вместе» ты имеешь в виду поклонение телам друг друга, то да, иногда мы вместе.
— Вы вместе, но не… вместе.
Гекла вздохнула.
— Я не вешаю ярлыков. Делаю, что хочу, когда хочу и с кем хочу. И иногда этим кем-то бывает Гуннар.
Силла сжала губы.
— Я и не догадывалась, что он тебе хоть немного нравится.
— Нравится? — фыркнула Гекла, затем взглянула вверх. — О, боги, ты серьёзно. Бесконечное гребанное пламя, Силла. Я не выношу его большую часть времени. Но, возможно… мне нравятся отдельные его части.
Она рассмеялась, и Силла кивнула. До Джонаса она бы никогда не поверила, что можно одновременно желать и недолюбливать кого-то.
— Кажется, я понимаю.
— В чём дело, дулла? Чувствуешь себя одинокой?
Это было одним из названий этого чувства. Одинокая. Сжигаемая виной. Печальная. Отчаянно нуждающаяся в отвлечении.
— Возможно.
— Ну, завтра к вечеру будем в Сварти. Если пожелаешь, мы найдём тебе там отвлечение.
— Возможно, — повторила Силла, хотя в этом ощущалось что-то неправильное. Но, может быть, неправильное — как раз то, что ей сейчас было нужно.
Джонас рассеянно смотрел на фигурку в своих руках, лезвие ножа счищало новую завитую стружку, формируя воинский шлем. Слева от него Илиас, Сигрун и Гуннар сгрудились вокруг игры в кости. Справа сидел Рей, молча погружённый в свои мысли.
С края поляны донёсся смех — Силла и Гекла отрабатывали базовый приём атаки, которому Джонас научился ещё в детстве. Не в первый раз он задавался вопросом, как эта женщина сумела прожить так долго, не имея даже элементарных знаний обращения с клинком. Вчера вечером он спросил её об этом, и она словно увяла на глазах. Джонас ломал голову, пытаясь понять её реакцию. Возможно, она думала об отце, тревожилась о том, как теперь справится без него.
Не твоя проблема, напомнил он себе. Она сама сунулась туда, куда не стоило. Её страдания его не касались.
Джонас заставил себя отвести взгляд. Они не говорили друг с другом с прошлой ночи, и когда она вручала ему еду в течение дня, он наслаждался тем, как румянец медленно поднимался по её шее. При дневном свете та дерзость, которую он видел в лесу уже дважды, улетучивалась полностью. Но он никак не мог забыть её — и жаждал увидеть снова.
К своему великому раздражению, Джонас не мог не следить за ней. Наблюдать за сменой эмоций на её лице было похоже на игру. Очаровательные насупленные взгляды, которыми она одаривала Рея, когда тот не видел. Сосредоточенное упрямство, с которым она работала с Геклой. Гнев и разочарование, которые сменялись грустью, когда она сидела в повозке.
  
У него возникло странное желание забрать у неё эту печаль. Заставить её улыбнуться так, чтобы снова показалась ямочка на щеке. Сделать так, чтобы её взгляд никогда не терял искру. Возможно, именно поэтому он так любил выводить её из себя. В груди разлилось тепло, заставив его испытать беспокойство.