Дорога Костей (ЛП)

— Что бы сделал отец? — спросила она себя.
— Он бы никогда не оказался в такой ситуации, — парировала девочка, уперев руки в бока.
— О, боги. — Силла с трудом сдерживала слёзы. — Силла Маргрэт, ты сможешь. Ты выжившая. Ты можешь быть умной, когда это нужно, не так ли? Ты разберёшься. Думай. Думай.
Она подняла взгляд на небо, надеясь, что оно станет ясным. В старых сказаниях говорилось, что звёзды — это предки, бессмертные в свете, ведомые Материнской звездой, сияющей на севере. Если бы Силла могла найти её, она бы смогла снова найти дорогу.
  
— Жаль, что небо затянуто, — вздохнула девочка.
В небе мелькнуло движение — птицы. Стая летела клином. Силла моргнула, глядя на тёмные силуэты, взмывающие высоко в облачное небо. Где-то в глубинах памяти она услышала голос матери:
Серые гуси живут на севере, а к середине лета возвращаются на юг.
Сердце ёкнуло. Гуси летели направо.
Закинув мешок на плечо, Силла пошла в направлении, куда указывали птицы. Это было её лучшей возможностью.
Она вышла на дорогу Виндур почти через час. Уставшие ноги отозвались глухой болью облегчения. Силла не смела отводить взгляд от птиц, опасаясь снова потерять путь. Когда деревья расступились, открыв перед ней широкую полосу дороги, она наконец позволила себе закрыть глаза.
Силла рухнула на край дороги, сложившись пополам, обнимая согнутые колени. Она не привыкла ко всему этому: к бурлящей энергии в крови, страху, беспокойству. Бесконечному циклу ужаса и облегчения, истощающему её.
Она успела забыть, каково это — чувствовать себя в безопасности, и удивлялась, как она могла принимать это как должное, как принимала отца как должное. Как расстраивалась, когда на рынке не было арктического тимьяна, который она искала, или когда её хозяйка была резка с ней. Теперь всё это казалось таким ничтожным, такой мелочью. Как бы она хотела вернуться назад, обменять нынешнюю реальность на те проблемы.
— Я не могу так идти до самой Копы, — прошептала она. — Мне нужен другой путь.
Девочка молча села рядом, обхватив свои колени.
Поднявшись на дрожащие ноги, Силла сделала двадцать шагов в лес.
— Ещё одна ночь в лесу может стать для нас последней, — сказала она себе. — Мы не остановимся, пока не доберёмся до Рейкфьорда.
Г
ЛАВА 6
РЕЙКФЬОРД
Скраеда Хольф наблюдала за своей добычей уже больше часа. Сидя на противоположном конце длинного стола, она не спускала глаз с огня в очаге неподалёку, украдкой следя за воином. По мере того как вечер шёл, медовый зал Рейкфьорда становился всё оживлённее: лавки заполнялись, а гости сменяли рог за рогом, наполняя их элем.
Где же твои спутники, воин? — размышляла Скраеда, медленно потягивая мёд из глиняной чаши. Сладкий вкус растекался по её языку, чуть приглушая растущее нетерпение. Она следила за этим воином и его товарищами целый месяц, тщательно планируя сегодняшний день. Тяжёлые наручники из Хиндриума оттягивали её карман, а лёгкий взмах её руки мог бы вмиг привести в действие людей, расставленных по углам медового зала, готовых схватить воина и его спутников.
Слегка повернув голову, Скраеда, сквозь свои медные косы, спадающие на плечи, окинула взглядом мужчину. Он был крупным, а его плащ из тюленьей шкуры лишь подчёркивал его внушительные размеры. Его чёрные волосы были собраны в узел на макушке. Воин сидел, опершись на длинный стол, угрюмо глядя в свою кружку с элем. Внешне он был грозным воином. Но она чувствовала, как в его ауре постоянно пульсирует нить тревоги.
— Из-за чего ты так нервничаешь, воин? — прошептала Скраеда, словно обращаясь сама к себе.
Она словно играла на его эмоциях, как на струнах арфы, мягко, очень мягко дёргая за ниточку его тревоги. Даже на расстоянии она видела, как на его лбу выступили капли пота. Воин оглянулся через плечо, дёргая за свою чёрную бороду.
Кто-то начинает беспокоиться, подумала Скраеда, на ее губах медленно расползлась улыбка.
Она бы давно уже заманила его в ловушку, если бы не трое его товарищей, которые каждую неделю являлись в зал вместе с ним, источая те же тревожные вибрации. Даже без своего дара Соласера она бы догадалась, что эти мужчины что-то скрывают. Остальные посетители зала легко разделяли дух товарищества, выработанный за многие пьяные ночи, проведённые вместе. Но эти четверо были чужаками, изолированными от остальных.
Потому что вы скрываете свою истинную природу, подумала она. У Гальдра была эмоциональная подпись — тревога, смешанная со страхом и каплей возбуждения. Но настоящим испытанием было, когда мимо проходил воин Клитенар — страх вспыхивал ярче, вплетаясь в отвращение. Где твои друзья? Когда они к нам присоединятся?
Взглянув на дверь медового зала, Скраеда почувствовала, как её раздражение растёт, а дар притупляется. Она опустила руку в карман, большой палец скользнул по гладким прядям косы Ильки. Узел в груди Скраеды слегка ослаб.
Терпение, сестра, — представила она, как шепчет ей Илька. Умный волк ждёт, пока кролик сам придёт к нему. Илька всегда была терпеливой сестрой близнецом, в то время как Скраеда отличалась дерзостью и амбициями. Была той, кто бесстрашно берет то, что хочет.
И когда она впервые увидела этих четверых воинов, Скраеда решила, что её сестра права. Если она правильно расставит ловушку и будет терпелива, четыре жирных кролика попадут прямо к ней. И тогда, возможно, она наконец сможет покинуть Рейкфьорд и вернуться к комфорту Суннавика. Сама мысль была как солнечный свет, согревающий её изнутри.
Она провела уже три месяца в Рейкфьорде, который вонял рыбой и пропитался солёными ветрами. Здесь была рыба, рыба и ещё раз рыба. И когда не было свежей рыбы, то были стейки из кита, копчёная сельдь или сушёная треска. Она съела так много рыбы, что чувствовала её запах на своей коже. Она мечтала о баранине, кролике и жареном кабане с можжевеловым соусом — о чём угодно, только не о проклятой рыбе.
Дверь медового зала скрипнула, пропуская внутрь четверых Клитенаров.
Скраеда тихо выругалась, почувствовав, как яркая вспышка страха переплетается с отвращением в ауре воина Гальдры, за которым она наблюдала. Ее сомнения подтвердились. Он Гальдра, без сомнений. Но появление проклятых Клитенаров означало, что его друзья не придут. А если Скраеда не сможет захватить всех четверых, ей придётся договориться, чтобы нанятые ею люди вернулись в другой день. Это, конечно, если Клитенары не отпугнут группу воинов навсегда.
Сапоги Когтей Короля гулко стучали по деревянному полу медового зала, когда они обошли длинный стол и направились к мужчине.
— Священный пепел богов, — прошипела Скраеда под нос. Клитенары собирались разрушить всю её работу.
Страх воина теперь был словно яркая верёвка, бешено размахивающая в его ауре. Скраеда подхватила её своим разумом, извлекая силу из глубин своего гальдура и добавляя к ней успокаивающее прикосновение. Рука воина ослабила хватку на кружке, и он выдохнул.
Скраеда нахмурилась, наблюдая, как Когти короля прошли мимо мужчины, даже не взглянув в его сторону. Взгляд ведущего Клитенара упал на неё, и внезапно Скраеда почувствовала себя добычей.
Борясь с древним желанием бежать, она заставила себя встретиться с холодными, тёмными глазами мужчины. Её кожа покрылась мурашками от глухоты его эмоций. Клитенары все были такими — холодными и бесчувственными по сравнению с остальными людьми. Она подозревала, что это было не случайностью, а результатом воздействия берсеркиума — порошка, который они принимали во время Обряда и затем ежемесячно. Берсеркиум усиливал их физическую силу и изменял их разум. Эмоции Клитенаров казались подавленными в обычное время, но в бою они резко менялись: ярость и возбуждение усиливались, страх и сочувствие подавлялись.
  
— Скраеда Острый Язык, — сказал ведущий Коготь Короля, приближаясь.