Последняя фея: Охота на бескрылую (СИ)
Кажется, Мара увидит меня гораздо раньше, чем надеялась
Однако Лекс так и не ответил, очевидно, погрузившись в решение проблем с головой. Поэтому, прослонявшись в томительном ожидании ответа из угла в угол минут двадцать, я приняла решение ехать. Захватив заботливо оставленную им карту на расходы и ключи от квартиры, надежно спрятав их во внутренний карман куртки, я выпорхнула из квартиры.
Снаружи, вопреки опасениям, меня не поджидали ни Норт, ни толпа агрессивно настроенных отшельников с граблями наперевес. Так что я вполне благополучно добралась до своего альма-матер на такси.
Тяжёлая входная дверь с потертой бронзовой ручкой знакомо не желала открываться, но с третьей попытки я ее победила, мысленно пожелав, чтобы эта очередная пытка дверью оказалась если не последней, то хотябы предпоследней в моей биографии.
Институт встретил пустыми прохладными коридорами и привычной предсессионной тишиной. Пахло пылью и мокрыми бетонными полами. Покрепче сжав подмышкой драгоценный ноут, я невозмутимо прошагала в деканат.
— А, это ты, — окинула меня надменным взором вечно недовольная секретарша. — Вот.
На щербатую поверхность её обшарпанного стола с шелестом шлепнулись несколько белых листов бумаги.
— Этот подпишешь сама, с этим пройдешься по кабинетам, после вернёшься и подпишешь у декана разрешение на перевод. Всё.
Девушка демонстративно уткнулась в свой монитор, давая понять, что больше не потратит на меня ни секунды своего драгоценного времени. Стеклянные дверцы книжного шкафа за ее спиной явственно отражали наполовину разложенный пасьянс.
Я молча забрала макулатуру, и резво двинулась в свой поход за высочайшим дозволением, чтобы в дверях буквально столкнуться с Арьяном — своим совсем еще недавно другом.
Сейчас над его статусом относительно моей персоны завис жирный знак вопроса. Ар не так давно крайне изумил своим странным поведением, сам придумав причину, сам же обидевшись, и оттого не желая продолжать наше общение. На это мне оставалось лишь философски пожать плечами. Не так уж он был мне и дорог. А подобное незаслуженное отношение оказалось неприятно обидным. Так стоило ли придумывать ему оправдания и пытаться восстановить отношения, загружая мозг чужими обидками и проблемами? Я посчитала, что нет. Мне, к сожалению, хватало и своих. Ар и сам не торопился объяснять свой поступок. Но сейчас, подняв глаза, я прочитала в чужом лице...сожаление?
— Привет Ар, — равнодушно скользнув мимо, я целеустремленно проследовала по своим делам.
Парень догнал меня в два шага.
— Элль, — позвал он без прежней уверенности в голосе, не решаясь взять за руку. Да я бы и не позволила.
Молча обернувшись, я заглянула в светло-карие, как у щенка ретривера, глаза, и приподняла бровь.
— Что, ты снова со мной разговариваешь?
Тот кивнул, тревожно разглядывая меня сверху вниз.
— У… у тебя все хорошо?
Я слегка кивнула, пожав плечами. Он явно намеревался спросить что-то ещё, но тут прозвенел звонок с очередной пары. Следовало поторопиться.
В аудитории смежной с кабинетом декана заседала небезызвестная госпожа Шапская, и я испытывала стойкую уверенность, что эта дама так легко меня не отпустит, несмотря даже честно заслуженный вторым местом в конкурсе автомат.
Студенты заполонили коридор, хлынув сплошным шумным, совершенно неконтролируемым потоком, и я, опасаясь, как бы меня им не смыло, быстро кивнула напоследок растерянному Арьяну, и двинулась на эшафот.
— Элль! — голос Арьяна потонул в нарастающем шуме толпы, и я поспешила скрыться в безопасности пустой аудитории. Как если бы пещеру с обитающим в ней медведем можно было назвать безопасной.
Маленькая сморщенная голова с шапкой ярко-малиновых кудрей, что явно свидетельствовало о творческом типе данной личности, резко поднялась, стоило только мне переступить порог аудитории и захлопнуть за собой дверь.
Невысокая пухлая женщина, обладательница тех самых кудрей, недобро уставилась на меня поверх прямоугольных стекол очков.
— Надо же, какая честь, — протянула она с плохо скрываемым сарказмом, разглядывая меня с ног до головы, — наша звезда соизволила наконец явиться на пары.
Начало мне не понравилось, но я и не ожидала чего-то иного. Госпожа Шапская была давно известна своим нелегким характером и своеобразным отношением к большинству студенческой братии.
— Здравствуйте, — вежливо улыбнулась я на её оригинальное приветствие, ибо огрызаться в моём случае было бы глупо. — Мне нужно кое-что подписать, чтобы...
— Я не стану ничего подписывать! Ты пропустила неделю обучения, и пока это время не будет отработано, ни о каких подписях не может идти и речи!
Я тяжело вздохнула, изо всех сил стараясь побороть раздражение. Не следовало показывать своих негативных эмоций, ведь именно этого она и добивается. Но что б тебя, противная тетка! Нет чтобы облегчить мне жизнь, а себе карму, но нет... Ну что ж, перейдем к самой продуктивной тактике.
— Хорошо, — и снова непринуждённая улыбка, — так и сделаем.
Ссориться с этой женщиной я не желала. Это было крайне непродуктивно, и даже вредно, да и толку сулило ноль. Так и быть, соберу остальные подписи, а декану суну в нос факт честно выигранного автомата. Даже двух.
Но не успела я развернуться, чтобы выдвинуться дальше, как госпожа Шапская решила оставить последние слова за собой:
— Что, думаешь, нашла себе богатого покровителя, и сразу стало всё позволено? — прошипела она, сверля меня максимально презрительным взглядом, — можно игнорировать занятия, преподаватели тебе всё задаром подпишут и поставят?!
О-о-о, как всё, оказывается, запущено... Вероятно, мне предстояло расплачиваться за её материнскую обиду на судьбу собственной дочурки, от которой этот покровитель благополучно уплыл.
— Не имею ни малейшего понятия, о чём вы, — ответила холодно, и отвернулась, берясь за ручку двери.
— Прекрасно понимаешь! — возразила та, приподнимаясь из-за стола, явно негодуя по поводу моей сдержанности. — Для этого и пошла на конкурс, не так ли?
Эх, не стоило мне поддаваться на провокацию этой обиженной жизнью и мозгами женщины, но я всё же не сдержалась.
Повернувшись обратно, я снова встретилась с ней взглядом.
Никогда и никому я не давала повода себя ненавидеть. Никого не обижала и не позволяла себе недостойного поведения. Но некоторые люди могут испытывать негативные эмоции исключительно по собственным причинам, совершенно от источника их ненависти независимым. И объяснять что-либо бесполезно. Это их личные комплексы, зависть и непонятные рассуждения. И если я готова была мириться с чужой нелюбовью, то терпеть несправедливые обвинения — нет.
— Однако странно, что сей покровитель обделил вниманием победительницу, не так ли? Ведь она приложила куда больше усилий, чем я.
Шапская побагровела. Её единственная дочь в тот день выиграла гран-при лишь благодаря коллективу старательных детишек из местного приюта. Это я знала не понаслышке. Однако Шапская младшая знатно облажалась в финале, подпортив себе триумф и едва не свалившись у всех на глазах, поспешив за своей незаслуженной наградой. Да и без того всем было очевидно, что та победа оказалась шита белыми нитками.
— Да как ты смеешь?! — маленькие глазки в обрамлении густо накрашенных ресниц злобно засверкали.
Я брезгливо поглядела на её мелко трясущиеся пурпурные щеки и запереживала, что не умею оказывать первую помощь. А вдруг Шапскую сейчас хватит удар? Уж в чересчур неестественно-яркий цвет окрасилось её недоброе лицо от моего ответного выпада.
Ну а что? Я тоже умею огрызаться и отвечать на оскорбления, да. И не такая уж я бессловесная. Если меня ударят по щеке, то вторую подставлять не стану. А сейчас я всего лишь выдала правду.
Наверное, всё же стоило уйти, но я решила вежливо дослушать тираду в свой адрес, лишь непроизвольно мельком глянув в телефон, чтобы проверить входящие.
Хм… Лекс до сих пор не ответил, и это казалось странным.