Последняя фея: Охота на бескрылую (СИ)

— Там Норт, — вдруг одернула меня недоумевающая от происходящего Мара, кивая на выход из коридора.
Я с досадой глянула в нужную сторону. И правда, её брат беседовал с кем-то у входа в коридор в десятке метров от нас, явно карауля мое появление.
— Можешь его чуть-чуть отвлечь? — шепнула я заговорщически.
Та понятливо кивнула и быстро застучала каблучками, оставляя меня наедине со странным мужчиной из сна.
  
А ведь я встречала его раньше. Этот мужчина присутствовал на том самом конкурсе в жюри, и кажется, его даже называли по имени… Которое я, к своей досаде никак не могла вспомнить. Запомнилось только, что тот был сыном мэра и председателем какого-то там фонда… И что я ему скажу, да и зачем я на него так смотрю, застыв посреди коридора? Чтобы объяснить, что видела во сне? Вот же глупость. И почему замер он, тоже никак не решаясь заговорить? Да хотя бы спросить, чего это я на него так невежливо уставилась… Со стороны, наверное, мы выглядели крайне странно.
И тут с моего языка слетели слова, которых я сама от себя никак не могла ожидать. Тяжело сглотнув, я сделала глубокий вдох и взволнованно выдала негромкое:
— А вы … Вы знаете про фей?
  
16. День, когда игры кончились
 
В ответ на мои неосторожные слова его глаза широко распахнулись. Ну что ж, в противном случае, этот человек всего лишь посчитает меня местной сумасшедшей и просто уйдет. Очевидно, если он и ожидал от меня каких-либо слов, то явно не этих… Но мужчина не оправдал моих негативных фантазий.
— Я знаю про них, — раздался его негромкий глубокий голос, едва различимо дрожавший от волнения, — а вы… кто?
Мои губы сами собой растянулись в ободряющую улыбку, а рука протянулась вперед, чтобы пожать его ладонь, тут же синхронно дернувшуюся навстречу.
— Я Эллеа. Можно просто Элль. Думаю, нам нужно погово…
Прервали меня очень грубо и неуместно, схватив за ту самую руку и предотвращая едва наметившееся знакомство.
— Приветствую, — не глядя, небрежно кивнул Норт в сторону моего собеседника.
Ворвавшись, словно слон в посудную лавку, и своим непрошенным присутствием вдребезги разбив наш хрупкий, выстроившийся за минуту обмена понятными только нам взглядами, секретный мирок, он без спроса поволок меня в сторону выхода.
Я сжала челюсти, с досадой оглядываясь на русоволосого мужчину, с которым еще секунду назад почувствовала некую странную связь. Тот зашагал нам вслед, сердито нахмурившись. Но куда ему с его тростью и в подобном состоянии угнаться за резво припустившим Нортом.
Я буквально болталась за ним следом, чувствуя боль в жестко стиснутом запястье, другой своей рукой, чтобы не потерять, крепко сжимая маленький клатч. Пролетая мимо выхода, заметила сконфуженную Мару, смотрящую мне в след глазами побитого щенка. Но в болезненной одержимости её властного родственника её вины не было.
Удивительно, как клубившиеся вокруг люди талантливо не замечали совершенно диких замашек своего обожаемого магната. Я отчаянно оглядывалась по сторонам, не решаясь позвать на помощь, но разряженные гости только отводили глаза. Здесь мне, определенно, никто не помог бы.
— Что ты творишь? — прошипела я сквозь зубы, когда Норт, практически дотащив меня на буксире до самой сцены, наконец остановился.
— Я, кажется, совсем запамятовал уточнить, с кем тебе стоит общаться, а с кем нет, — тем же тоном прошипел он мне в ответ, злобно сверкая ледяными глазами.
Я буквально задохнулась от возмущения, приоткрыв рот, но не находя ответных слов, а просто хватая им воздух, словно выброшенная на берег камбала.
— И да, сейчас твой выход. Споешь ту же песню, что и на конкурсе. Уверен, все будут в восторге, — скомандовал он зло, практически отталкивая меня к лестнице.
Да что на него нашло?! Неужели приревновал к этому больному человеку, явно на порядок старше его самого?
Я усилием заставила себя захлопнуть рот и сжать челюсти, чтобы не проорать в ставшее уже ненавистным лицо, где я хотела бы видеть его самого, его пожелания и так называемых всех вместе взятых. Вместо этого мне в голову пришла потрясающая мысль. Потрясающе опасная, но… Что мне оставалось теперь терять, кроме своих цепей? Я могла попытаться продемонстрировать свои возможности. Мне просто нужно было это сделать, иначе, я это чувствовала всеми фибрами души, совсем скоро цепь станет далеко не гипотетической. А быть беспомощной и безвольной, не ощущая себя хозяйкой собственной жизни мне очень и очень не понравилось. Пугающее безумие Норта прогрессировало на глазах, и мне вовсе не улыбалось стать его безмолвной жертвой. Поэтому да, я спою.
Сверкнув глазами, я выдернула руку из его захвата, с достоинством поднялась на сцену, повернулась к микрофонной стойке, и медленно свысока оглядела открывшееся пространство. Любопытные взгляды десятков незнакомых людей сошлись на мне одной в ожидании незабываемого зрелища. Ну что ж, я попробую им его устроить…
Норт говорил что-то в микрофон, вероятно, представлял выступление, но я совершенно не слышала его слов. Кровь тяжело пульсировала у меня в висках, а сердце от волнения билось где-то в горле, но я не сомневалась в своем решении. Нужно было действовать.
Поглядев в сторону недавнего коридора, я натолкнулась взглядом на хмурый взгляд мужчины, с которым так и не удалось поговорить, и тут меня осенило. Дан Ружинский. Именно это имя прошептала мне Мара тогда, когда мы с девчонками в ожидании выступления разглядывали на мониторе высокопоставленных гостей, среди которых был и этот, так недобро сейчас разглядывающий Норта. Но его имя не говорило мне ровно ни о чём…
Глубоко выдохнув, я прикрыла глаза, усилием заставляя себя успокоиться. Вдох-выдох, сердце стучит медленней, вдох-выдох, и кровь сдерживает свой бег. Для задуманного мне нужна холодная голова. Волнение ни к чему. Это будет моя маленькая месть, мой ответ. Он должен был понять, что не всегда его поступки останутся безнаказанными… Где бы взять удачи...
Норт наконец закончил свою хвалебную вступительную речь, и, заглушая все остальные звуки, в пространство огромной залы без предупреждения вплелась музыка, заполняя, подчиняя, и проникая в самые дальние уголки. Осторожные ноты знакомой мелодии избавили меня от остатков мешающего волнения.
Я медленно закрыла глаза, плавно перетекая в состояние легкой эйфории, и запела как в последний раз. Плевать на камеры, на жадные взгляды незнакомцев, которых я вижу в первый и последний раз, хуже уже точно не будет.
От высоких сводчатых потолков отразился мой потусторонне зазвеневший голос, удивляя своим совершенно нездешним, не сдерживаемый привычным благоразумием звучанием. Он плыл по воздуху почти осязаемой волной, опутывая пространство гипнотическим туманом, погружая людей в транс, заставляя их благоговейно замереть, подчинившись моему странному дару. И в моей душе разлилось непонятное ликование при виде этих послушных застывших фигур с глазами, превратившимися в стекло. Я чувствовала свою силу каждой клеточкой, это приводило в неописуемый восторг, и на последних аккордах я отпустила свой голос так, как не делала еще никогда…
Многочисленные хрустальные шары плавно завращались вокруг своей оси, опасно задрожав, и синхронно вздрогнув, беззвучно лопнули, осыпав всех присутствующих щедрым дождём из серебристой хрустальной крошки. Лопнули и цветные витражи в окнах, и объективы в камерах, и лампы в осветительных приборах, резко погружая пространство заведения в таинственный сонный полумрак. Чем я и воспользовалась, поспешно сбежав со сцены.
  
Люди вокруг меня продолжали слепо глядеть в пространство, не шевелясь, хотя музыка смолкла, и смотреть больше было не на что. Они так и застыли на своих местах, словно призрачные фигуры, осыпанные хрустальным песком, и я не имела ни малейшего понятия, как долго это может продлиться, ведь еще никогда не позволяла себе подобного эксперимента. Ну что ж, оставалось надеяться, что успею сбежать до появления кого бы то ни было, или, на крайний случай, притворюсь одной из них, хе-хе.