Последняя фея: Охота на бескрылую (СИ)

Я сдержанно улыбнулась.
Норт ожидаемо не стал интересоваться, хочу ли я провести перерыв в его компании. Он по-хозяйски открыл дверь своим ключом, пропустил меня вперед и скользнул следом. И я просто не представляла, что делать с этой его самоуверенной наглостью.
Не обращая внимания на мой красноречивый взгляд, мужчина решительно прошагал в сторону кухни.
— Располагайся поудобней, — подмигнул он, доставая с полки пакет с кофе, — и позволь за тобой поухаживать.
  
Еле сдерживая страдальческий вздох, я сложила цветы на столик и покорно опустилась на диван. Зашумела кофеварка, сильно запахло свежемолотыми зернами. Спустя минуту, Норт поставил передо мной чашку с горячим напитком, и откинулся на диване неподалеку, расслабленно расстегнув пару верхних пуговиц своей тёмной рубашки.
Совершенно не представляя, о чем с ним разговаривать дальше, я сдержанно поблагодарила, осторожно пробуя тёмную жидкость. И тут же в дверь постучали. Я вопросительно вскинула голову, но Норт лишь загадочно улыбнулся. Дверь медленно распахнулась. Оттуда показалась улыбающаяся девушка в форменном передничке с подносом в руках. Даже с порога я учуяла дивный аромат выпечки.
— Слышал, ты предпочитаешь медовый торт…
Мужчина со странным блеском в глазах наблюдал мою реакцию.
А я даже задержала дыхание, наблюдая, как официантка торжественно водружает передо мной кондитерский шедевр, украшенный карамелизированными ягодами, взбитыми сливками и крошечными прозрачными каплями сиропа. Если в моей квартире, превратившейся сейчас в болото, заведутся комары, то на мою кровь они точно не покусятся, ибо такое количество глюкозы убьет кого угодно.
Девушка, выполнив свою задачу, вновь оставила нас одних.
— Почему ты постоянно пытаешься меня накормить? — слова вырвались сами собой, совершенно без спросу. Эта мысль давно уже вертелась в моей голове, и теперь не выдержала, озвучившись практически самостоятельно.
Одна темная мужская бровь вопросительно взметнулась вверх, но его глаза… В них было нечто, подтверждающее мои опасения на сто процентов. Он слегка напрягся, хоть и пытался выглядеть расслабленным.
— Всего лишь хочу сделать тебе приятно, золотце, — этой улыбке я не поверила, во всей его позе засквозило напряжение. — Ты против?
Конечно, не стоило толкать его на конфликт, или пытаться что-либо выяснить, но Остапа, то бишь меня, вдруг ни с того ни с сего понесло… Видать, накопившееся напряжение решилось вдруг вылиться на одну подвернувшуюся сероглазую личность.
— Порою кажется, что я никогда не смогу рассчитаться с тобой за все эти приятности.
Мужчина не уловил моего саркастичного тона, либо только сделал вид. Он негромко рассмеялся, и из его глаз ушло напряжение.
— А есть такое намерение?
Мои челюсти сжались, чтобы снова не пропустить каких-либо беспечных слов. Безуспешно.
— Возможно, намерение появилось бы, не будь твои приятности, некоторым образом, мне навязаны… Что, разве я не права?
Мельком глянув на собеседника, я поднялась с дивана и прошагала к окну. Вслед мне понесся тяжелый вздох.
— Это всего лишь торт, Элль. Но да, ты права, маленькая неглупая феечка.
Я резко обернулась. Честно говоря, мой выпад был чистым экспромтом, ну никак не могла я притворно улыбаться, и делать вид, что мне приятно внимание человека, к кому накопилась пара-тройка справедливых претензий... Но чтоб вот так угадать?
— Только не говори, что и о причинах моей навязчивости ты не догадалась.
На его холеном лице образовалась мрачная усмешка. Мда. Наверное, всё же зря я подняла эту тему. Кушала бы сейчас торт и натянуто улыбалась… Или не зря? Мда, в последнее время даже с собой договориться было проблематично… Моя необычная персона нужна была Норту настолько, что тот ничего не мог с собой поделать. Возможно, это стоило обратить себе на пользу?
— Ты расскажешь мне о феях?
Тот передернул плечами, снова откидываясь на диван.
— Расскажу, но с условием.
Кто бы сомневался…
— Через полтора месяца ожидается ночь Тёмной луны, слышала о такой?
Я отрицательно мотнула головой. Тот удовлетворенно улыбнулся.
— В эту ночь ты пойдешь со мной на озеро… Да, то самое. И тогда я всё тебе расскажу. До малейшей детали. И даже покажу, возможно.
Мои глаза сузились, оглядывая подозрительно расслабившегося мужчину.
— Почему не рассказать заранее? И я пообещаю, что пойду с тобой.
Мужчина развел руками, снисходительно усмехаясь.
— Такие условия, Элль.
Доверия к нему не было ни на грош.
— Хорошо.
— Ты согласна?
— Я подумаю.
Норт слегка покачал головой, не выглядя при этом сильно разочарованным. Наверняка был уверен, что я никуда не денусь и соглашусь. Мечтать не вредно!
— Ну хотя бы кофе ты допьешь? Еще торт… не бойся, травить тебя в мои планы не входит.
И снова этот хитрый взгляд.
Мда, многое бы я отдала, чтобы понять, что в них входит, в эти таинственные планы.
— Ну хотя бы что это за ночь такая расскажешь?
— Всему свое время, — подмигнул он, смакуя кофе.
Внутри меня снова забурлило глухое раздражение. И, раз на то пошло, я не стала его сдерживать.
— Мне всё это совершенно не нравится.
Не нравится зависимое положение, в котором очутилась, не нравится его потребительское снисходительное отношение, и, чего говорить, в последнее время не нравится и сам Норт. В голове ярко обозначилось сравнение меня в виде маленькой лазоревой бабочки, и его, самодовольно усмехающегося хозяина жизни, почти поймавшего меня в свой сачок.
Какие мотивы могли быть у этого человека, кроме уже четко обозначенных? Ему нужна была я как фея, не как обычная девушка. И это напрягало. Я не желала быть объектом охоты, а уж тем более, обмана и заманивания… едой.
— Зачем я тебе, Норт? Вот только не надо лечить меня по поводу твоих чувств. Я знаю, что нужна тебе вовсе не за этим.
Мужчина медленно отставил чашку и поднял глаза.
— А почему нет, Элль? Я знаю, что ты необыкновенная, к тому же исключительно красивая девушка…
Я нетрепливо притопнула ногой, не поддавшись на очевидную лесть. Норт усмехнулся и задумчиво нахмурился. С минуту он молчал, будто собираясь с мыслями, затем выдал:
— Всю жизнь, начиная с малых лет я учился, Элль. Учился, как быть настоящим мужчиной и уметь принимать на себя большую ответственность. Отец четко вбил в мою голову понимание, что если я не буду соответствовать определенным критериям, то никогда ничего не добьюсь, а главное, никогда не заслужу его доверие. У меня не было времени на игры и развлечения, как у других, и для того, чтобы стать тем, кто я есть, я учился и работал, работал и учился, как проклятый каждый божий день. Сначала была школа с ежедневными курсами, дополнительными занятиями и консультациями, потом университет с теми же курсами и занятиями без единой свободной минуты для себя. И все это под ежедневные мотивационные речи отца о том, что я должен, должен, должен…. И, знаешь, я таки добился цели. Вот только она была не моя, эта цель. Это была цель отца. Но то, насколько она оказалась ценна, я понял не сразу…, — мужчина откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза, разглядывая меня из полуопущенных ресниц. Я же с подозрением слушала его излияния, не питая особых иллюзий.
— Однажды я просто взбунтовался и бросил учебу. Ты не представляешь, чего мне это стоило. Я бросил семью, переехал на другой конец города и долгое время не общался с отцом. Тогда я и получил профессию, о которой всегда мечтал, стал представителем силовых структур, и многого добился в этой стезе. Ты знаешь, отец тогда очень обиделся. Мы не общались лет восемь. В эти годы я узнал, что значит настоящая свобода. По крайней мере, тогда мне так казалось. Я завел друзей и научился развлекаться, вот только со временем понял, что всё это не то. Всё это не настоящее. Но я хотя бы попробовал…
  
И в один день отец позвонил рассказать, что у него обнаружили смертельную болезнь, и что жить ему оставалось месяц от силы. Эта новость была как гром среди ясного неба, словно жестокое подтверждение терзающих меня последний год сомнений. Разумеется, я бросил всё и помчался к нему. И я успел. Он был очень слаб, и я не мог позволить себе потерять еще хоть каплю времени, поэтому не отходил от него до самого конца. У нас оставалось всего семь дней. И за это недолгое время он рассказал мне. Рассказал, для чего он мотивировал меня все эти годы, не позволяя отвлекаться на всякие глупости. Он рассказал мне о феях, Элль. И с самого первого слова я знал, что это не бред умирающего старика. Он хранил эту информацию только для меня. Отец хотел, чтобы я стал достоин подобного чуда, Элль, чтобы я понял и почувствовал ценность этой информации, доступной только лишь избранным единицам. — Норт поднялся с дивана и глядел на меня так, будто я тоже должна была прочувствовать важность момента и проникнуться к его истории небывалой симпатией. Но ничего подобного не происходило.