Нефрит. Огонь. Золото

– Ты выяснила имя главного священника? – интересуюсь я.
– Пока нет. Он чрезвычайно осторожен и не хвастает прилюдно властью, как делал его предшественник.
– Умен, значит. Ему и в самом деле безопаснее работать, оставаясь в тени, – соглашаюсь я без капли восхищения. Предыдущий главный священник был убит, а виновного так и не нашли. Возможно, то был очередной захват власти.
  
Тан Вэй нюхает чай и, скривившись, отодвигает чашку.
– Раз уж мы начали делиться новостями, скажи-ка, слышно ли что о Похитителе Жизни?
Я угрюмо качаю головой.
– Шифу задействовал все имеющиеся в его распоряжении средства, но мы ни на шаг не приблизились к разгадке личности этого человека.
В моей груди волной поднимается раздражение. Похитителю Жизни отводится ключевая роль в нашем плане свержения Дийе и восстановления на троне Дракона истинного наследника. Некоторые считают, что Похититель – просто легенда, но даже в сказаниях содержится доля правды. Так, последним Похитителем Жизни был мой прадед, тот самый, который навлек проклятие на землю.
А новый должен остановить наступление пустыни. Такое по силам одному ему.
– Шифу полагает, что когда найдет Похитителя Жизни, сумеет убедить его встать на нашу сторону.
Тан Вэй склоняет голову набок.
– А ты так не считаешь?
У меня в душе шевелится червячок сомнений. Последний Похититель Жизни выбрал конфликт, и это стало роковой ошибкой. Он, конечно, победил, но его решение повлекло за собой войны длиной в целый век, истребившие многие народы и нанесшие урон земле.
– Мне известна наша история.
– И что будешь делать, когда ты или мастер Сунь найдете Похитителя Жизни?
– То, чего ожидает от меня Шифу. Буду сотрудничать с ним, дабы найти меч света.
– Не будет ли это сродни тому, как если бы тигру дали крылья? – задумчиво произносит Тан Вэй. – Похититель Жизни и без того могущественный. Получив меч, он может натворить невообразимых бед.
– Выбора все равно нет, – отрезаю я, и она умолкает. Мне требуется помощь Похитителя Жизни, чтобы отыскать Белый Нефритовый меч  [6], древний артефакт тяньсай, который, как говорят, способен побороть темные силы. Только он может прогнать черную магию с наших земель, и лишь Похититель Жизни умеет с ним обращаться.
– Поэтому ты отправился на поиски феникса? Говорят, что Духовный Зверь способен исполнить самое заветное желание. Ты намерен узнать личность или местонахождение Похитителя Жизни?
– Нет, хочу стать неуязвимым для его магии. Когда найду его, неплохо бы обладать преимуществом на случай, если что-то пойдет не так.
Тан Вэй медленно кивает, не сводя глаз с моего лица.
Интересно, она мне поверила или догадалась, что я лгу?
Неуязвимость требуется мне по другой причине. Я намерен убить Похитителя Жизни.
После ухода Тан Вэй снова заснуть мне так и не удается. Я открываю окно, морщась от глухого скрипа заржавевшей задвижки. Узкий подоконник выглядит достаточно прочным. Я высовываюсь наружу, хватаюсь за карниз и легко подтягиваюсь, упираясь ногами в выщербленную терракотовую черепицу, устилающую крышу таверны.
Ребенком я частенько забирался на кровлю императорского дворца и украдкой наблюдал оттуда за слугами и чиновниками, спешащими по своим делам. Такой рискованный подъем я совершал ради возможности побыть в одиночестве, и оно того стоило.
Вспоминая об этом сейчас, понимаю, что всякий раз мне удавалось проделать этот трюк исключительно благодаря собственному упрямству и наивному отсутствию страха. Дети не боятся падать, это жизнь впоследствии убеждает их в обратном.
Я склоняюсь к крыше таверны, пытаясь унять вихрь противоречивых мыслей в голове. По ночам меня часто терзает острое, как бритва, чувство вины. Я думаю о том, какое количество жизней загубили мои предки и дядя, сколько семей разрушили, какой урон нанесли земле…
Со вздохом я устремляю взгляд в небо цвета индиго.
Сын Небес.
Так мы называем императора. Именно по этой причине войска без колебаний следуют за ним на битву, повинуются его прихотям и желаниям. Для большинства моих соотечественников слово императора – непреложная истина, и священники Дийе изо всех сил поддерживают этот миф.
Мой отец долгие годы восседал на троне Дракона, а потом это место занял его брат, Гао Лун. В то время Империя Ши пребывала в мире с соседями. Тяньсай жили без страха, а Дийе не имели никакой власти. Отец никогда не считал себя воплощением бога на земле, что бы там ни провозглашали древние традиции.
Из-за этого убеждения он заимел куда больше врагов, чем сторонников.
Всем сообщили, что наемный убийца из Хонгуоди прикончил его во сне. Гордость Ши взывала к возмездию. Так называемого виновника казнили, а войска Ши направились в рубиново-красные земли Хонгуоди.
Кругом сплошная ложь.
Не было никакого наемного убийцы из Хонгуоди, а лишь какой-то несчастный, на кого возложили вину. Смерть императора послужила удобным предлогом вторгнуться в богатые железной рудой западные города.
Отец пал жертвой собственного брата. Брата, которого любил и лелеял, которого считал равным себе. Брата, который под предлогом сохранения безопасности народа в непростые времена тут же занял трон.
Еще одна ложь.
На самом деле он просто узурпировал престол.
Единственный способ льву возглавить прайд – избавиться от детенышей своего соперника. Вот и преданных отцу людей либо казнили, либо отправили в изгнание, а за нами дядя отправил убийц.
Официальная версия нашего с сестрой исчезновения звучала так: обезумевшая от горя мать убила сначала собственных детей, а потом наложила руки на себя. И где-то среди королевских могил зарыт мой пустой детский гробик.
Для мира я мертв. Пусть так продолжается и впредь.
Последние лучи лунного света ласкают мое лицо, и вскоре из-за горизонта показывается солнце. Я потягиваюсь, собираясь лезть обратно, но тут внимание привлекает какое-то движение внизу.
В город входит группка людей в ржаво-оранжевых балахонах, зловеще сверкающих в лучах рассвета, и целенаправленно движется по пустой главной улице.
Дийе здесь.
  
Глава 3
 
АН
Наконец-то в этом убогом местечке забурлила жизнь. В отличие от рынка, где местное население продает с тележек готовую еду, овощи и всякую всячину, на ярмарку съезжаются купцы и торговцы со всей Империи и даже из других государств, чтобы обменяться новостями и товарами. Прежде Шамо считался важной частью маршрута, но война и пустыня все изменили. Уже несколько лет городок не знал такого оживления и восторга.
Несмотря на ранний час, ярмарка деловито бурлит. На прилавках торговцев тканей всеми цветами радуги переливаются шелка. Разные диалекты и акценты сливаются в общий мелодичный гул, в воздухе витают ароматы специй и еды. Купцы толкают друг друга, расхваливая свой товар, вокруг снуют местные жители и приезжие, предлагая обмен. Я сжимаю пальцами нефритовый перстень в кармане и брожу по главной площади, выжидая подходящую возможность, чтобы продать его.
Замечаю продавца с ящиками сочных фруктов, собранных, вероятно, на севере или на юге, за самим проливом Нанда, где почва пока не утратила плодородности. Золотистые абрикосы, бледно-желтые помело, а также не виданные мной прежде крупные шипастые плоды и мелкие лиловые. Заинтригованная, я беру один и подношу к глазам. Он размером с маленький апельсин, с твердой кожицей, покрытой красноватыми пятнами. Тщедушный торговец занят другим покупателем и не заметит, если я спрячу фрукт в карман.
  
– Я все видел, – провозглашает резкий голос у меня за спиной, когда я так и делаю.
Поспешно разворачиваюсь, ожидая, что это снова Ли Го, но передо мной не он, а парень года на два старше.