Нефрит. Огонь. Золото

Я медленно киваю, постепенно осознавая смысл сказанных капитаном слов. Ему известно, кто я, и его команде тоже. И пусть я долгое время хранил свою тайну, теперь ее раскрытие не выглядит опасным. Возможно, пришло время отпустить потерянного мальчика из пустыни.
– Это Тан Вэй или старейшина Хун Фэн вам рассказали? – с любопытством спрашиваю я.
– Путешествуя к дальним берегам, слышишь много всякого. Улавливаешь обрывки разговоров, вычленяешь из слухов крупицы правды. И начинаешь ткать свой собственный гобелен, свое собственное видение мира и свою собственную истину. – Улыбка капитана становится шире. – Может быть, когда-нибудь, если мне посчастливится прожить долгую жизнь, я стану рассказывать историю о том, как когда-то свободно и непринужденно разговаривал с нашим императором.
  
Ян низко кланяется, и я отвечаю ему тем же. Его намек тяжело давит на сердце. Я понимаю, что возмездие имеет куда большее значение, чем кровная месть, и содержит в себе ожидания. Обязанности. Долг. Гашу вспыхнувшую в груди искру сомнения. Сейчас не время для раздумий.
– Я не знаю, что ты планируешь делать, – задумчиво произносит капитан. – Зато знаю, что частью этого плана должна стать Похитительница Жизни. Я беспокоюсь…
Его невысказанный вопрос повисает в воздухе. «Не будет ли это сродни тому, как если бы тигру дали крылья?» Тан Вэй с самого начала сомневалась в моих поступках, но теперь, похоже, принимает их. Она верит в Ан. Вероятно, и мне стоит.
– Я доверяю Ан. А еще для меня огромная честь заручиться вашей поддержкой, капитан.
Он снова смотрит на море.
– Это тяжкое бремя для такой молодой и неподготовленной девушки.
– Она сильнее, чем кажется, – быстро заверяю я, желая успокоить капитана. Или пытаясь убедить себя самого.
– Так и должно быть, если она хочет избежать той же участи, что и Юнь Лун.
– Что вы имеете в виду?
– Как ты думаешь, почему ей снятся все эти кошмары? – Я не нахожусь с ответом. – Похитительница Жизни идет по пути, разделяющему наш мир и царство душ, – объясняет капитан. – Каждая украденная ею жизнь – это душа, которая остается в чертоге нежити. Таком, как в водах Треугольника Дракона. Потерянные души не могут попасть ни в рай, ни в ад; но застревают в чистилище. Они следуют за ней повсюду и уже не отпустят.
Ужас когтями впивается в мое сердце. Сомневаясь, хочу ли я знать, все равно интересуюсь:
– Тело Юнь Луна и темный меч так и не были найдены. Но некоторые солдаты утверждали, что он покончил с собой прямо на поле боя. Это правда?
Капитан кладет руку мне на плечо.
– Боюсь, что да, – мрачным тоном говорит он. – Ходили слухи, что твой прадед в конечном счете сошел с ума. По всей видимости, он поддался духам и тьме.
Вечером я вхожу в каюту, поигрывая кинжалом, и сажусь у койки Ан. Она крепко спит. Длинные волосы рассыпались по плечам, темным пятном выделяясь на фоне голубой кофточки ее рукуна. Если раньше она была бледной, то теперь и вовсе стала похожей на привидение. Под глазами круги, щеки впали. Она выглядит так, будто вот-вот сломается.
Не девушка, а лишь ее тень.
В восточном крыле дворца есть сад, который очень любила матушка. В нем растет сливовое дерево. Она часто указывала мне на это дерево, удивляясь тому, как вопреки самой природе его розовато-белые цветы распускаются в самый разгар зимы. Ан напоминает мне это дерево, чьи хрупкие цветки в самое неподходящее время упрямо возрождаются к жизни.
Она что-то бормочет и ерзает под одеялом, между бровями у нее залегает складка. Неужели ей снится очередной кошмар? Вскоре мягкий шелест волн за бортом погружает меня в сон. Я ворочаюсь, только когда у меня соскальзывает нога.
Ан просыпается и холодно смотрит на меня, застыв в настороженной позе.
– Зачем ты пришел?
– Увидеться с тобой, – бормочу я, все еще находясь в полудреме. Это не то, что я собирался сказать.
– Ты наблюдал за тем, как я сплю? Зачем?
– Похоже, это ты наблюдала за мной.
Игнорируя мой ответ, Ан потягивается. Я беру со стола поднос с едой и подношу к ней. Она ковыряется в миске, не съев почти ни кусочка, потом откладывает палочки и прислоняется к стене, уставясь в пространство.
– Ты давно на себя в зеркало смотрела? Тебе нужно поесть, – говорю я.
– Прекрати ныть и не надо на меня злиться.
– Разве не ты злишься на меня?
– Сейчас меня куда больше беспокоит другое.
– Ты хочешь сказать, что прощаешь меня? – Ее губы кривятся в усмешке. – Ты уверена, что хочешь довести дело до конца?
Выражение ее лица меняется, и я тут же сожалею, что спросил.
– Беспокоишься о своей короне? – едко осведомляется Ан, прижимая к груди руку с похожими на когти пальцами. – Меч все еще взывает ко мне, так что тебе не о чем беспокоиться. Я найду его, и ты получишь свой проклятый трон.
Ее слова бьют меня наотмашь, словно пощечина. Ан права. Возможно, не долг перед родиной и не защита чести подтолкнули меня на этот путь, а эгоизм. Я всегда думаю только о мести. О себе.
По крайней мере, так было прежде.
Часть меня желает развернуть корабль и вернуть девушку на сушу. Спрятать ее где-нибудь в безопасном месте, подальше от священников и терзающих кошмаров, от всего.
– Я не думал ни о короне, ни о троне, – тихо признаюсь я. – Я беспокоился… о тебе.
Удивленно сверкнув глазами, она подтягивает колени к груди, стараясь сделаться как можно меньше.
– Тебе ведь тоже снятся кошмары, верно?
– Да.
– И как ты с ними справляешься?
– Говорю себе, что они ненастоящие, а раз так, значит, не могут причинить мне вреда. – Я достаю из кармана пузырек и показываю ей. Ан отшатывается. – Это снотворное. Мне его дали целительницы секты Лотоса.
Девушка отрицательно качает головой.
– Я не боюсь заснуть. Зато боюсь… что не смогу проснуться. – Я киваю и убираю пузырек. – Зачем тебе трон? – Ее вопрос эхом отдается у меня в голове. Ан полна надежды и внимательно всматривается в мое лицо, пытаясь найти что-то хорошее. – Не ради власти же?
– Разве я не кажусь тебе властолюбивым?
– Думаю, ты хочешь получить трон в качестве искупления. Мне кажется, ты чувствуешь ответственность за поступки своего прадеда и хочешь все исправить.
Я отвожу взгляд.
– Я хочу убить людей, которые убили моих родителей.
Она сжимает губы в тонкую линию.
– Сомневаюсь, что это принесет тебе покой, которого ты ищешь.
– Почему нет?
– Потому что я знаю, что чувствуют призраки, – просто поясняет она. – Я тут кое о чем подумала. Вероятно, тебе стоит простить себя за события прошлого и двигаться дальше.
«Ты должен найти способ жить… обрести покой».
Я ощущаю присутствие Шифу, успокаивающее, но и давящее тоже. Прислоняюсь к стене, а в голове крутятся его слова и слова Ан. Удастся ли мне отпустить прошлое? И жить простой жизнью?
Нет, не удастся.
Я не в силах отпустить, не могу повернуть назад, бросить свою семью и забыть о долге. Слишком много людей погибло бессмысленно.
Ан кладет голову на колени, и ее волосы рассыпаются, закрывая половину лица. Мне хочется убрать их, чтобы иметь возможность снова видеть ее. Ее всю, а не это нагромождение стен в человеческом обличье. Я отмечаю, какой хрупкой она выглядит. Как она устала. Но кроме всего прочего я вижу девушку из пустыни, сильную и свирепую.
Ан молчит так долго, что я воспринимаю это как сигнал уйти, поэтому шагаю к двери.
  
– Останься, – шепчет она одно-единственное слово.
Девушка устраивается под одеялом и указывает на место рядом с собой. Я смотрю на нее до тех пор, пока она не одаряет меня улыбкой и не опускает подбородок в коротком кивке. Оковы осторожности пытаются поработить меня, но я вырываюсь и присоединяюсь к Ан, ложусь поверх одеяла, оставляя между нашими телами некоторое расстояние. Она просто кладет голову мне на грудь, а руку – на живот, как будто защищая.